Интерлюдия пятая.

Интерлюдия пятая.

- Говори. – Сухой, жилистый мужик лет под шестьдесят, расписанный куполами как хохломская ложка цветочками, тяжело посмотрел на вошедшую парочку.

Со стороны обычные работяги, вот только татуировки весьма специфичные, в отличии от любителей современной нательной росписи. Каждый рисунок что-то означал, и каждый из них чего-то стоил владельцу. Чаше всего ужесточения режима или увеличения общего срока отсидки.

- Митя Физик всё. Пришлось помочь страдальцу, а то грозился к ментам уйти, мол, сил терпеть у него не осталось. – Первый, постарше, с парой татуировок на щеках, в подражание латинским бандам США, уселся за стол, и кинул бейсболку с логотипом города Нью-Йорка точно на вешалку. Второй, помладше, скромно притулился около стеночки, рядом с сидящем на самодельном табурете толстым громилой. На отдельным столом сидел молодой, истощенный наркотиками парень, и стучал по клавишам очень неплохого ноутбука.

- Что новое выяснили?

- Нет, Плинтус. Только то, что уже говорил. Громила с четырьмя руками шуганул с гопстопа, и велел идти в ментовку каяться. Иначе пожалеет, но недолго. Прокляли его, сто пудов, и умело. Так, вскользь, наложить проклятие, это большим мастером надо быть. – разрисованный вопросительно глянул на старшего, и вытащил из-под стола бутылку водки. Разлил по стаканам, предложил. – Помянем. Митя татарин был, его отчитал наш сторож, на старом мазаре прикопали, все по их обычаю.

Урки, а это были они, молча выпили. Небольшая воровская «малина» Нукуса, тем не менее, существовала. И существовали воры, ну, пока не вылавливали, достаточно неплохо, крышуя торговлю наркотиками, поставку их на запад и север страны, подворовывая на «левых» приисках, незаконно намывая золото в пустыне, торгуя поддельными изразцами со старинных мечетей. Эту опухоль как ни старались, а вывести до конца не могли, преступность адаптировалась и извращалась в соответствии с требованиями момента. Впрочем, дурной народ был всегда.

- Маркиза приехала, идет в третий створ. Сумку тащит. – заметил оператор лептопа, повернувшись к главному.

- Понятно, Шутер. Сухарь, встреть. Кнопка, ты сиди. – Дернувшийся было громила покорно уселся, а молодой бандит вскочил и шустро поковылял в темный коридор.

- Поздорову всем. – приветствовала собравшихся весьма интересная особо годов тридцати с небольшим хвостиком. Сухарь занес на Маркизой сумки, и повинуясь кивку Плинтуса потащил их дальше, на кухню.

- Есть что сказать, так говори. – недовольно процедил расписной, разливая остатки водки по стаканам.

- Есть. Новый смотритель магических доменов, маг-универсал первого уровня, Власов Аким. Погоняло Росомаха. Сам из боевых магов, оттрубил двадцатник от звонка до звонка. Головорез страшный, вроде как кладбище на двенадцать тысяч имеет. – расписной протяжно присвистнул, а Маркиза продолжила. - Сейчас проживает в Бухаре, у матери, та главная целительница Узбекии. Мне сказали, вроде как любит обедать в одной бухарской ошхоне, там уж больно плов вкусный делают. Митю случайно встретил, у него служебная квартирка там, на Химике, в «китайской стене», в блоке для инженеров. Вот Митя и повстречался с ним.

- Помяни Митю. – Плинтус пододвинул ей стакан со ста граммами.

Маркиза молча выпила, занюхала кусочком лепешки, и продолжила: - Маша, ну, соседка зама по магии Раиса, говорит, что чудовищно силен. Укатал ее за ночь так, что она на два дня отпрашивалась.

- Ха, разлохматили соседке кунку. – Засмеялся вошедший Сухарь, присаживаясь неподалеку от Маркизы, и попытавшись ее обнять. Но, шипя, согнулся от точного удара локтем в печень.

- Маша рассказала, что у ней два дня множественные оргазмы шли, один за одним. А потом муж покойный приснился, посмеялся и попрощался навеки. А он ей пять лет снился, только какой-либо мужик за сиську ухватит. Наверное, даже так ритуал провел какой-то. Говорят, очень сильный некромант, у него даже те собачка с котом на самом деле демоны, просто это у них такой, няшный вид. Есть еще боевой и человекоподобный. И вот что я думаю. Митю же вы добрали? Этот зверь не примет за предъяву то, что его волю нарушили? Ему же нас смахнуть, это даже не два пальца оросить. И менты не влезут, ну не трогают магов такой силы менты, тем более, за таких как мы.

- Есть что предложить? – главарь нахмурился.

- Да. Откупиться. Это по понятиям для нас, и не рушит образ для Росомахи. Только честно скажу, я не знаю, чем? Денег у таких куры не клюют, а что еще предложить без понятия. – Маркиза пожала плечами.

- Так. Сейчас берешь Кнопку, садитесь в его «Зилок», катитесь в Кунград в бабке Варваре. Скажешь ей, чтоб отдала длинную шкатулку, она знает которую. Езжай в Бухару, найди его и отдай. Кнопка, проводишь. Поедете на поезде, в плацкарте. Его не досматривают, апайки такой хай-вай иначе устроят. Найдешь, отдай шкатулку, скажи вира от «общества». Ты баба резкая и умная, договоришься. Кнопка, пригляди чтобы не обидели. Да, не вздумайте сами вскрыть шкатулку. То, что в ней, давно спит, простого человека сразу убьет. Росомаху… предупреждать не надо. Если он так крут – сам разберется.

*****

К безмятежно сидящему здоровенному четырехрукому мужику, спокойно обедающему огромной миской плова, внезапно подошла красивая дама, и спросила: - Я могу присесть? Надо поговорить?

Стоящий за ней, притворяющий скромняшкой громила, хоть и чуть меньших размеров чем четырехрук, тихонько держал в руках добротную, явно старинную шкатулку. Довольно необычную шкатулку, длина ее была намного больше ширины.

Четырехрук неторопливо щелкнул пальцами, из-за чего их столик, и стоящего рядом толстяка окутала мутная серая дымка.

- Так понимаю, что разговор вы хотите приватный? – колдун спокойно откинулся на спинку массивной скамьи. Судя по всему, в отличии от собеседницы, он совершенно не волновался.

- Да, так лучше. «Общество» приносит свои извинения за Митю Физика, и просит принять виру. – По кивку дамы толстяк аккуратно положил шкатулку на стол. Дама аккуратно передвинула шкатулку колдуну.

Тот неторопливо вытер руки вафельным полотенцем, отодвинул блюдо с начинающим остывать пловом, и всеми четырьмя руками хитрым способом провел над шкатулкой. Резко, как электросварка, полыхнули камни в перстнях, заставив собеседников прищурится.

- Однако… принимаю. По данному эпизоду разошлись краями. Так, теперь с вами. – И колдун резко выбросил левую верхнюю руку в грудь женщины, и вытащил из неё мерзкого извивающегося червяка. – Вам лет десять назад «сердцеедку» подсадили. Еще годик, и отнесли бы на кладбище. – Червяк оказался в обычной пластиковой бутылке из-под «Ташкентской», а колдун закрутил винтовую пробку и передал поллитровку побледневшей женщине. – Тут за углом старая церковь, зайдите туда и отдайте предстоятелю, попросите замолить. И смените климат, идеально подойдет побережье Балтики, ну. Или Петропавловск-Камчатский, например. Чтобы не холодно и не жарко.

- Чего должна буду? – женщина себя явно пересилила. И взяла бутылку.

- Свидетельницей будете. Как вас звать-величать? – колдун обратился к немного ошеломленному произошедшим толстяку.

- Кнопка, э, Кирилл Тимофеич Клаузенц. – толстяк неуверенно улыбнулся.

А колдун вытащил блокнот, написал резким четким поччерком десяток строк, вырвал лист и передал его Кнопке.

- Надумаете, переходите под меня. Черноты на вас нет, кровь проливали честно, в драке, судя по всему, инициацию произошла лет в двадцать? – толстяк кивнул, а колдун продолжил. – Мне нужны помощники, вы не некрос, но земной дар тоже подойдет. Решитесь, подойдите в облупрМАК, попросите проводить к Капитоновой Марии Федоровне. Отдайте ей записку. Остальное она сделает, а я приеду через два месяца. Решайте.

- И да. - Колдун встал было, но, вспомнив, вытащил из кармана визитницу, и передал даме простую карточку с номерами телефонов. – Земля круглая, трава скользкая. Мало ли, может чего по моей службе всплывет. Тогда звоните.

*****

- Так говоришь, по эпизоду разошлись краями? Это хорошо, надо теперь не пересекаться, а то кровушкой захлебнемся, второй раз Росомаха не простит. Поспрошал я за него. – Плинтус внимательно оглядел Маркизу, и спросил. – Что-то ты как на курорте побывала?

- А мне Росомаха «сердцеедку» выдернул. В бутыль вложил, и велел в соседнею церковь зайти, попросить попа, чтобы замолил. – Маркиза помолчала, и продолжила. – Поп ни «копья» не взял, просто посмотрел так укоризненно. Сказал, что Господь потом по мере моей испытание пошлет. А Росомаха велел быть свидетельницей. Говори, Кнопка.

- Это… Росомаха силен. На груди два алмаза, вон, чуть меньше рюмки, прямо-таки от силы полыхают, и круг такой, с крестиком, из платины. – Толстяк нервно крутил в руках кепку.

- Это «пацифик», символ хиппи. Мол, птичья лапка на земном шаре. - Маркиза уточнила. – Ты по делу говори.

- Так вот, кружок из платины. На руках дюжина перстней с бриллиантами, с хорошую фасолину. Все разноцветные. Артефакты, и очень сильные. Он над шкатулкой руками провел, усмехнулся и согласился. И это… он меня под себя зовет, ему помощники нужны. Ну, и пойду я, Плинтус. Решил так. Ухожу в завязку. – толстяк неожиданно успокоился.

- Да, свидетельствую, все так и было. – Маркиза согласно кивнула. – И вот еще. Росомаха передал. Сказал, мол, земля круглая, трава скользкая, мало ли что.

Она протянула бандиту визитку. Тот молча взял, покрутил, и вопросительно глянул на Маркизу.

- И еще. Он посоветовал климат сменить. Балтика, или Петропавловск-Камчатский. – Маркиза потупилась.

- Росомаха прав, земля круглая. Из нашего штоса на Балтику сложно перебраться, а вот в Петропавловске у меня знакомства найдутся, пристроим тебя. Ну а тебя, Кнопка, общество отпускает. Ты никогда никого не сдавал, ты никому ничего не должен. «Зилок» передай Сухарю, в расчет тебе пара штукарей, и порхай, пташка. Только помни, от тюрьмы и от сумы не зарекайся.