Глава 20. Прячься, кто может

Сила внутри меня рванула наружу, полыхнула фиолетовыми сполохами по руке. Пальцы словно окунуло в кипяток. И я закричала, вытягивая руку, сплавляя ярость с режущей болью.

Ребенок, он давит ребенка!

Сзади кто-то выругался, талию отпустили.

Воздух с шипением выплеснулся из моего ощеренного рта. В сторону кряжистого главаря полетела, искрясь лиловыми искрами, настоящая молния. С треском ударила его в грудь, опрокидывая наземь. Искры впивались в темную одежду, разъедая ее подобно кислоте, разбегались с шипением по открывшимся участкам смуглой кожи.

Под злобный вопль демона, а судя по начавшейся трансформации и отрастающим рогам, именно им был главный из троицы, я наблюдала за быстро укатывающимся в кусты Тортилом.

Силы вдруг исчезли вместе с убежавшей магией, я охнула и кулем осела бы на пол, если бы не подхвативший меня на руки Аль-Парам. Он ступил на свет, заботливо обнимая, прижимая к себе как величайшее сокровище.

— Бабочка.

На выдохе. На неверящей тонкой нитке надежды.

— Бабочка…

— Аль-Парам в городе! Попался! — зарычал обращенный демон, поднимаясь на ноги. — Вот теперь будет совсем другой суд.

Похоже, увидеть кадета в доме Шай-Гирима никто не ожидал, а я своим появлением спровоцировала его показаться наружу и невольно стала причиной рассекречивания. Но, с другой стороны, странно, что его присутствие стало неожиданностью. Братья ладили, почему бы Алю не гостить у родни, допуск на посещение здания у младшего всегда был.

Пока я моргала, пытаясь избавиться от кругов перед глазами, схватка закончилась так же внезапно, как и началась. Как только незнакомцы обнаружили присутствие юного демона, они потеряли интерес к происходящему. Брать штурмом дом мужчины не собирались, вести переговоры, похоже, тоже не хотели.

Двое упавших поднялись, довольно переглянулись и, не пытаясь отряхнуть запылившуюся одежду, отступили к воротам, где их собрат тихо допрашивал подвывающую от страха семейную пару.

Не прошло и пары минут, как они исчезли, буквально растворились в сумрачном воздухе Умбры. Только мелькало, удаляясь по улице, синее платье бывшей попутчицы. Дама с трудом поспевала за более худощавым мужем. Похоже, теперь он не будет так отзывчив к ее внезапным капризам и дорожному любопытству.

Во дворе стало тихо.

Я подняла голову и уперлась взглядом в жестко сжатую челюсть. Аль сильно осунулся, жесткие черты лица заострились еще больше, теперь выражением лица демона можно было нарезать мир на пласты.

— Эй, — сказала я. — Ты, что, прячешься от суда?

— Прятался.

— Не хочешь давать показания, чтобы выручить брата?

Меня аккуратно… положили на ступеньки. Прямо острым краем под ребро.

— Ты кто такая? — грубо спросил демон. — Я уже понял, что не человечка. И что вернулась закопать Шая, но неужели совсем не боишься? Я же тебе шею свернуть могу, так и не увидишь своей оплаты за предательство.

Он уперся кулаками в камень, по обе стороны моей головы, яростно нависая, шипя в лицо. Мощное тело стояло на одном колене, в позе защиты и насилия одновременно, словно демон не мог решить, что именно выбрать по отношению ко мне.

— Эй! — закричал тонкий голосок. — Не тронь ее, она слабая совсем, как ребенок! Мы ей говорили лежать, а она приехала спасать! Глупая!

— Глупая, — согласился Аль-Парам, не поднимая головы и продолжая меня рассматривать.

— Зато ничего не скрываю, — процедила я, скидывая подрагивающей рукой капюшон. Пусть смотрит. Нет уже той Бабочки, что была. Белолицей, нежной, иномирной. Есть рогатая девица с бронзовой кожей, хищными глазами, сорвавшейся бесконтрольной магией. Всего лишь больная полудемоница, возомнившая о себе черти что, с лихорадкой и трясущимися конечностями, та, которой почудилось, что она может помочь двум здоровенным самцам-демонам. Нет, не глупая… тупая.

— Ты спрашиваешь, кто я? Наверное, мертвая. Умерла я, умерла Бабочка на задании. Близко к огню подлетела.

— Что ты несешь? Ты… жива. Тебя депортировало?

К крыльцу подкатился бочонок и на ступеньку внизу осторожно уселся Тортил, благоразумно удерживая расстояние между собой и демоном.

— Полукровка она, — сказал он тихонько. — В беспамятстве ее к Выселкам кинуло — еле откачали. Сама в шоке и боевую трансформацию скинуть не может. Видишь у нее рожки?

— Вижу…. Демоница. Новорожденная демоница, вот это поворот! — он расхохотался. Нервно, рвано. Стукнул себя кулаком по колену. — Ай-да, Бабочка. Не знала, да? На родину притянуло? А ты в курсе, что полукровок не бывает? Нульри от нас не рожают. Дети-духи об этом не знают, ты не знаешь, но демоны столетиями земных девушек соблазняли и ничего подобного…

Над моей головой нависла широкая ладонь, провела по воздуху, рядом, не касаясь. И опустилась осторожно на плечи, приподнимая меня, помогая сесть.

Тортил скороговоркой, опасаясь, что его прервут, рассказывал о странной неделе моей жизни в измененном теле. Аль-Парам кивал и жадно разглядывал, иногда порываясь дотронуться, но тут же останавливая себя.

— История короткая, — подытожила я. — Еще обсудим. Лучше объясни, почему ты прячешься словно преступник, а не являешься на суд защитить брата? Это тебе Шай-Гирим приказал?

Темные пряди волос упали, скрывая глаза. Он отвернулся, кинул тоскливый взгляд на ворота и выдохнул:

— Если бы… Это приказ императора.

Аль-Парам сделал неопределенный пас рукой, прошептал несколько слов и пригласил нас в дом.

— Дальше холла без разрешения хозяина дома детям не пройти, но от лишних глаз лучше укрыться. А тебя, Бабочка, дом впускает без ограничений.

Не спрашивая, он легко подхватил меня на руки и занес внутрь. Прямо под недоуменным взглядом Хедды, которая не могла понять, что происходит, и только открывала и закрывала рот. Когда на пороге появились дети, она зашипела, но после легкого кивка подбородком от кадета, сжала губы и без слов закрыла дверь.

Меня усадили в кресло, в другое сел демон и, с прищуром наблюдая за бродящими по холлу любопытными духами, начал рассказывать о событиях, которые я сама даже не могла представить, слишком чужды мне были демонические законы.

События с точки зрения Умбры оценивались просто. Во время стычки с охотниками никто из молодых аристо не пострадал. Это главное. Даже парализованные в огненном кругу после прерывания человеческого ритуала смогли прийти в себя и депортироваться домой, живыми и здоровыми. По официальным сводкам погибли только три девицы-землянки, любовницы по контракту. Искательницы приключений сами отправились в опасное путешествие вслед за своими временными хозяевами и случайно попали в ловушку Звероловов, охотников на «монстров».

Да, это преступление. Да, секта Звероловов должна быть наказана. Но у высокого официального чина Умбры нет права метаться в ярости по чужой земле, убивая без суда и следствия. Сиятельный обязан был соблюдать закон, быть его эталоном, а следовательно — задержать убийц, провести дознание и затем сообщить о неприятном событии представителям двух миров.

Вместо этого высший демон словно сощел с ума и в полном объеме показал на что способны могущественные ужасные фантастические создания. Невольные наблюдатели-земляне увидели настоящую карающую ярость, боевое безумие сверхсущества, страшного чудовища, обладающего силой, которой нет места на Земле.

Показательное убийство со спецэффектами, включая горящий замок сектантов, скрыть было невозможно. СМИ неистовствовали в истерике, правозащитники взывали к правительствам и требовали всеобщего военного положения, церковные общины выводили ранее мирную паству на улицы городов, организуя беспорядки.

Статус Шай-Гирима в академии и при императоре воспринимался человечеством примерно, как должность высшего полицейского или чиновника. И вдруг государственный деятель берет автомат и выходит пострелять неугодных. Даже для демонов реакция сиятельного была непонятна. Кому мстить? Людям? За что, за смерть человека?!

И тогда… император объявил, что высший потерял в стычке брата.

Душераздирающая история в понимании обоих миров. При невыясненных обстоятельствах на месте ловушки, которую устроили сектанты, без вести пропал Аль-Парам. Единственная родня высшего демона. Младший. Да, что там, почти сын. Часть души любящего сиятельного, чьи дни и так на исходе от переизбытка магии. Исчезновение наследника демон принял близко к сердцу и бросился спасать брата.

Что он мог сделать, зная, что драгоценного наследника семьи удерживают земляне, возможно, пытают? Конечно, он потерял контроль, ринулся искать виновных, в своем состоянии несколько превысил полномочия. На него напали Звероловы, он пытался с ними поговорить, но они вели себя агрессивно, пришлось защищаться…

Умбрцы были довольны объяснением, а вот земляне еще не в курсе, но скоро суд, узнают. Пока же Аль-Параму следовало исчезнуть, нырнуть в максимальные глубины, раствориться в воздухе, спрятаться в вулканических недрах.

Кадет был согласен. Он истово и верноподданически подтвердил о готовности следовать приказу императора, но… не смог уехать.

Некая сила, пожелавшая остаться неизвестной, распространила информацию, что Аль-Парама видели в столице. Все подъемники и дороги на нижние уровни караулили невесть откуда взявшиеся журналисты и магические животные-шпионы.

Кадет с огромным трудом глубокой ночью был вывезен своим другом Люцием из собственного дома. Они проверили несколько выездов из города и везде обнаружили слежку. Обратно вернуться тоже не смогли, пришлось Аль-Параму врываться в дом брата, благо у него был доступ со-собственника из-за здоровья сиятельного.

— Да что у него не так со здоровьем?! — не выдержала я. Ладони опять начали нагреваться и наступившее после выплеска энергии расслабление снова начало сменяться нарастающей лихорадкой. — Если у него переизбыток сил и он выплескивает магию в бою, откуда тогда эти постоянные разговоры о пределе? Какого беса вы живьем хороните молодого сильного мужчину?

Вместо ночных кошмаров детства, к которым я уже привыкла и которые даже ждала, чтобы жадно изучать детали, все ночи после моей человеческой гибели я видела одно и то же. Глаза Шай-Гирима, который прикрывал меня от пуль, зная, что сектанты проводят ритуал «двойной земли». Границы миров сплетались воедино, создавая единственную возможность одновременной гибели.

Демон не знал, получится у Звероловов или нет, но продолжал принимать пули. Его плечи еле заметно подрагивали, а он смотрел на меня.

Я помню. Я не могу забыть.

— Выплески магии только временно освобождают каналы, — недоуменно ответил Аль-Парам. — Никак не уменьшая силу. Если она пребывает, только нульри могут серьезно помочь. Я как раз хотел спросить…

Он посмотрел на мои руки, по которым опять начали пробегать мелкие искорки.

— Бабочка, пока Хедда присмотрит за детьми, покормит их, — он кивнул все еще пребывающей в шоке служанке. Та в ужасе наблюдала за любознательной активностью двух духов и ловила ртом воздух. — А я кое о чем хочу с тобой поговорить, заодно и снимешь эти странные обноски.

Легко поднявшись, он подхватил меня на руки.

— Хедда, накрой здесь на стол, мы скоро вернемся. И придумай, что собрать с собой, нам придется уходить.

И демон двинулся в глубь дома под горестные причитания женщины. Двигался он легко, словно сам был как перышко, и это не считая того, что он нес меня. В теле демоницы я оказалась такой же стройной, но двигалась несколько непривычно, словно каждая моя кость в разы потяжелела. Тем необычнее ощущалась легкость передвижения молодого мужчины. Вот что значит родиться в теле, а не получить его внезапно.

Я подняла голову из-за плеча Аля и встретилась с быстрой улыбкой Хагнесс. До этого девочка делала вид, что увлеченно дергает край тяжелой рамы какой-то картины с изображением гор, но я прекрасно знала, что все это время она ловила каждое произнесенное слово.

— Я скоро, — только и успела выпалить перед тем, как демон утащил меня в коридор. — Аль, куда ты меня тащишь? Мы же не договорили.

— Сейчас и договорим, — пробормотал демон. — Но детям это лучше не видеть.

Темно-синяя парадная гостиная, куда меня принесли, помнилась с трудом. Кажется, я ее только видела, но так ни раз сюда не заходила.

— Посмотрим, что с тобой.

Аль-Парам посадил меня на диван, ловким движением стягивая плащ. Жадно осмотрел спутанную гриву светлых волос, темные рожки, едва возвышающиеся над прядями, золотистую кожу.

Я заметила, что в Умбре не принято касания кожа к коже. Это позволял в отношении меня только Шай-Гирим, и то не публично. Во всех остальных случаях прикосновения здесь проходили только через одежду или в нескольких миллиметрах, осторожно, в воздухе, скорее демонстрируя желание притронуться, чем касаясь.

— Можно? — спросил Аль-Парам, протягивая руку к моей начавшей снова поблескивать ладони.

— Конечно, — изумилась я.

Он улыбнулся, сверкнув резко покрасневшими зрачками. И прижал руку к руке.

Жар. Костер огня рванул вверх по моему телу, пробивая вены, заставляя откинуться на спинку дивана.

Я шокировано распахнула глаза, увидела, как Аль-Парам опускается рядом на колени и услышала его стон. Стон наслаждения.

Треск ткани. Демон рванул на себе рубашку, сдирая тонкую ткань, открывая бугрящийся от напряжения торс.

— Девочка, да-а, делись! Со мной ты можешь делиться.

Тонкие струи темного, жаркого удовольствия выливались из меня и напитывали темноволосого кадета, заставляя его содрогаться и выдыхать короткие низкие стоны. Я перестала соображать, что происходит — только освобождение, только сладостная дрожь выхода напряжения, что за несколько суток измучило меня. Та магия, которую я запустила во дворе, была лишь выдохом, послаблением, ничего не решающим, не отпускающим звенящую струну внутри меня.

И вдруг — нега, восторг. Я закинула голову, едва удерживаясь, чтобы не закричать.

— Это чудо, Эмили. Я хотел только проверить, но ты…

Глаза склонившегося надо мной мужчины полыхали алым, не тем насыщенным вишневым огнем, так пугающим меня у Шай-Гирима, а яркой светлой кровью, с розовыми сполохами. В детстве я рисовала такие глаза зайцам, уж не знаю почему, мне казалось это красивым.

— Сейчас, сейчас проверим…

Темные пряди мазнули по огрубевшей скуле, его лицо принялось меняться, темнеть. Над головой взлетели два изогнутых рога. Горячее дыхание опалило, не обжигая. И кипящие огнем губы коснулись моих.

Ох, прекрасно.

После поцелуев Шай-Гирима я была уверена, что никогда больше не испытаю ничего подобного. Но его брат тоже был неплох, даже приятнее из-за отсутствия переживаний, опасений. Я совершенно не боялась ни поцелуя, ни самого юного демона.

Он был вовремя, точно когда нужен. Такой удобный и приятный. Только тяжелый.

Эй! Что он творит?! На меня взгромождалась демоническая туша в боевой ипостаси, продолжая целовать, оглаживала свободной рукой, уже легко надрывая мою одежду. Кажется, меня хотят лишить девственности прямо при открытых дверях гостиной, в паре десятков метров от резвящихся в здании детей.

— Охренел? — зашипела я, мотнув головой и освобождаясь от поцелуя.

— Да, — сообщил Аль, прижимаясь бедрами с твердо-доказательным подтверждением своих слов. — Тебе нужно открыться, я все сделаю сам. Позабочусь, Эмили.

Голос демона звучал рычаще и удивительно ласково одновременно. Я представила, как меня насилуют, при этом нежно поглаживая по голове. И задергалась, приходя в себя от таких откровений. Мощное безволосое тело, слишком шелковое, чтобы хоть немного походить на человеческое, тут же ответно потерлось о мою обнаженную кожу. Мамочки!

— Я против! — зашипела я, думая, как бы нас не услышали дети. — Слезай немедленно.

— Ты же хочешь расслабиться.

— Я уже расслаблена. Полностью! Слезь немедленно, Аль! Иначе я пожалуюсь!

— Кому?

— Шаю! Мать его! Высшему! Что ты принуждаешь делиться с тобой магией.

Демон застыл, изучая внимательно алыми глазищами. Едва заметный туман на выдохе выплыл из ноздрей. Господи, если я хоть немного похожа на этот ужас, категорически отказываюсь смотреться в зеркало.

— Ты переполнена растущей магией, — медленно произнес он. — Во время становления демон не может думать, пока не наступит первое полное освобождение. Ты не должна отказывать подходящей паре. Поверь, то, что я могу принять твой большой поток энергии — большая редкость. Если будешь терпеть, просто сойдешь с ума или станешь неприкасаемой, как мой брат. И тебе уже никто не сможет помочь, никто тебя не выдержит. Позволь мне помочь тебе, позаботиться. Я могу подписать контракт нульри, если хочешь.

— Я же на договоре с Шаем.

— Это был договор со слабой человечкой. Теперь ты демонесса, только немного необычная. Это из-за глупого земного воспитания. Забудь о нем, откройся…

— Стоять! В смысле не этим стоять! А сам вставай и прекрати сжимать руку, а-ах.

Врут журналы насчет удовольствия только во время любви. Побывали бы эти писаки в шкуре демоницы и почувствовали, как прокатывает дрожь от простого касания. Но что радовало — мне стало легче дышать и телесный контакт уже не дурманил голову. Приятно, да, но уже не туман вместо мыслей.

Было стыдно. Не знаю насчет демониц, но мне лично стыдно и еще как. Если Шай-Гирим испытывал подобное удовольствие от касаний ко мне, удивительно, как он при всем демоническом эгоизме не требовал большего. Я-то раньше в человеческом теле испытывала приятные эманации, лишь отдаленно напоминающие весь нынешний вал захлестывающих, вышибающих дух ощущений.

Аль-Парам отодвинулся, плавно перетек на пол, и неожиданно застыл, нахмурившись.

А я, наконец, смогла свободно вздохнуть и с облегчением выпрямиться. Воздух обдал прохладой грудь, и я прикрылась руками, охнув.

И руки, и бледная кожа выглядели знакомо, без всякого странного золота с блестками. Под освещением гостиной я увидела пару родинок у локтя. А вот даже покраснение, слабо намекающее на возможный прыщик или другое несовершенство, которое еще не проявилось, но вполне может показаться завтра. Обычная человеческая кожа.

Не помня себя от радости, я схватила прядь волос. Русые, но, блин, не золотые!

Ойкнув, снова прикрыла грудь и, не в силах удержать расплывающуюся улыбку, посмотрела на демона.

— Не может быть, — хрипло ответил демон, все еще сжимая мою ладонь, но без малейшего эффекта, словно не я только что полыхала сошедшей с ума батарейкой. — Я не чувствую магии. Этого просто не может быть! Бред! Невероятно!

— Я что? Опять человек, да? Да?!

— Ты не человек. И не демон. Ты… смесь какая-то. Дети были правы