Глава 3. Стартовая поляна и неожиданная встреча

— Сиятельный, ты не прав.

— Правила есть правила. Другие команды появлялись именно так, почему для твоего экспериментального набора — этих творческих слабаков, я должен делать исключение?

Первого говорящего я узнала сразу. Мастер Джонсон отличался бурчащим тембром и глухой хрипотцой, свойственной многим военным. Поди-ка наорись на плацу, за год все нежные обертона истают как снег по весне.

Второй голос тоже звучал знакомо, низкими рычащими переливами.

С трудом разлепив глаза, я уставилась на зеленую травинку перед носом. Так, значит лежу на животе.

— Ради единственной девушки мы обязаны сделать исключение, — напористо продолжал Джонсон. — Представь, каково ей проснуться среди оравы мужчин? А как среагируют твои кадеты, когда увидят хорошенькую даму в таком виде? Ты представляешь, как среагируют оборотни, у них же сейчас самое начало гона!

Несмотря на возмущенный тон усатого, его собеседник лишь хмыкнул, не потрудившись объясниться или оправдаться.

— Признайся, Шай, — продолжил напирать офицер, — ты специально упрямишься, не хочешь, чтобы она попала в команду.

— Как там у вас говорят… Женщинам на корабле не место. И хватит разговоров. Пусть попробует выиграть в равных условиях, справедливо.

«Среди оравы мужчин в таком виде». Это в каком? Мой разум еще плыл на сонных волнах, но неприятное чувство надвигающейся беды и ощущение прохлады все же заставило приподняться на локтях и осмотреть себя.

Барсучий порох! Где я и почему в таком виде? На мне не было любимой футболки с сумасшедшей ледниковой белкой, которую я точно надела с утра. И ВМЕСТО футболки ничего не было. Где одежда? Они что, меня полностью раздели?!

Застонав от боли в просыпающихся, но все еще одеревенелых мышцах, я приподнялась, пытаясь понять, насколько печально положение вещей. Точнее отсутствие последних. На мне.

Организаторы тестирования оказались не полными отморозками, донага не раздели. На бедрах красовались длинные хлопковые репетузы, что-то наподобие старинных панталон. Даже кружева имелись, создавая эффект фривольных веселеньких шортиков в пижамно-бельевом стиле.

На траве небольшой поляны тут и там валялись спящие парни, похожие на разбросанные ребенком-гигантом игрушки. В одних портках, как и я.

Но была ли в этом справедливость? Какое к хренам равенство, если у меня намного больше мест, срочно требующих укрытия! Это остальным портков хватит для комфорта, а что мне делать?

И что за странное место! Кому пришло в голову назвать это игрой?! Игра должна смахивать на мультфильм или кино. Но даже 7D, по моему скромному мнению, просто добавило бы запахов и вкусов, а не вполне реальную траву под ногами и детальный живой мир вокруг.

Со всех сторон поляна была огорожена старым, полуразвалившимся каменным забором. Кладка давно потеряла верхний ровный край и извивалась игривой волной, тут и там зияя пробелами. У одной из стен кто-то разместил две стойки, грубо сбитые из досок. Одну — с ржавыми средневековыми ножами и мечами. На другой были сложены матерчатые и кожаные вещи, скорее всего — одежда и доспехи, в которых бегают герои фэнтезийных игр.

По здравому размышлению нужно было направиться к оружию, но не до того сейчас — я срочно хочу одеться, пока окончательно не проснулись парни, уже начавшие шевелиться и бормотать.

Поднявшись на ноги и скромно прикрыв рукой округлости, я пошкандыбала к тряпкам, целеустремленно, как наведенная на цель ракета.

— О, Джонсон, — сообщил низкий, с отголосками рыка голос. — Девочка оказалась скелетом не во всех местах. У нее есть за что подержаться. И кстати, твоя протеже проснулась первой. Знаешь, о чем это говорит? О том, что маловесным участникам вкололи слишком низкую дозу. Непорядок. Хм. Буди остальных своих игроков, и крикни погромче для кадетов за стеной. Пусть парни присоединятся, сегодня есть на что посмотреть.

Да что ж такое! Не надо никого будить! И тем более не нужно никого звать. Дайте одеться нормально, извращенцы.

— Подъем! — вдруг заорал куратор Джонсон. — Пятая тестовая команда отбора прибыла!

Где-то рядом, прямо за каменной стеной словно в ответ зазвучали мужские голоса, послышался смех, звуки стучащего под ногами щебня.

В броске, уже не обращая внимание на огненную боль в онемевших мышцах, я сиганула к стойке с тряпками, чуть не завалив ее телом. С полок начали падать вещи, перекладины закачались, но мне было не до аккуратности. Схватив первую попавшуюся рубашку, я тут же принялась ее натягивать, путаясь в горловине и приседая, чтобы стать неприметнее.

На поляну вступили новые действующие лица. Уже прошедшие отбор кадеты, о которых говорили кураторы. Все очень разные, но ни одного обычного. Среди них были здоровенные парни с львиными шевелюрами, перекаченными плечами и пугающе трансформированными, грубыми лицами. Огненнокожие здоровяки с рогами. Стройные юноши с костистыми худыми лицами и слишком бледной кожей.

Видимо, опытные игроки могли моделировать себе фэнтезийное тело. Других объяснений у меня не было.

Нам-то, новичкам, такой возможности не дали, просто перекинули в игру в одних трусах.

Студенты моей группы, пришедшие во время побудки в сознание и успевшие сесть, тут же повалились обратно. А я, закутанная наконец в рубашку, так и застыла с раскрытым ртом. Представляю, как выглядит сейчас наша «экспериментальная группа»: валяющиеся вразброс молодые люди в одних портках и девица, смахивающая на огородное пугало.

Я точно сейчас могла накрыть… эм… «харизмой» среднее по размеру поле. Доставшаяся мне по выверту судьбы сорочка из серого хлопка, сшитая скорее по мужскому крою, свисала рукавами чуть ли не до земли. Длина изделия вполне подошла бы и вечернему платью.

— Девчонка! — пораженно воскликнул один из стройных кадетов. — Живая человечка!

Он практически не отличался от тех готов, которые напали на нас с Барбарой — немного другое лицо и рост. Но суть-то одна. Я встретила явного расового родственника тех безумных маньяков, которые мне якобы привиделись.

— Вампир! — завопила я, размахивая рукавами и возмущенно поворачиваясь к мастеру Джонсону. — Настоящий!

— Кандидатка, прекратить истерику. И вы, кадет Шикара, стыдитесь. Девчонка она, а не вы. — Гигантская фигура мягким, крадущимся шагом вышла из тени ограждения и остановилась рядом с усатым офицером.

Бесова уйма мышц под красноватой индейской кожей и неожиданно серебряные длинные волосы, нет, не серые, а скорее отливающие металлом.

Именно он спорил с Джонсоном, когда наша группа приходила в себя. И сейчас, когда мастера стояли рядом, мне пришла в голову странная мысль. Как похожи манеры у него и блондина, второго офицера, из памятного вечера у клуба. Так же цедит слова. Он? Неужели.

Хотя… рога… Воздух комом застрял в моем горле.

Я с ужасом смотрела на жуткие, торчащие вверх пики, даже в местном сумраке отливающие антрацитным блеском. Некоторым пришедшим на поляну парням тоже стоило бы поговорить по душам со своими подругами, но этот случай явно был из особо запущенных.

Я не рассказывала Барб — это было не то, чем легко поделиться… но кошмары с монстром снились мне не только последнее время. Они… возобновились. Медленно выплывающая из темноты морда, нечто огромное, нависающее надо мной. И я — смотрящая снизу. Испуганная, несчастная, потерянная малышка. Ребенок.

Мне было всего лишь пять лет, когда хмурая женщина из службы опеки привезла меня к бабушке с дедушкой. К сопровождающим документам прилагалась справка от медицинского психолога, в которой умным научным языком объяснялось: их внучка молчит и ни на что не реагирует из-за сильного травматического стресса. Девочку надо срочно лечить.

Предполагалось, что я видела гибель родителей и впала в шоковое состояние. Главврач единственной больницы в нашем маленьком Дантоне, в юности прошедший курсы повышения квалификации по психологии, был человеком ответственным. Он почти год пытался разговорить меня, узнать правду о трагических событиях. Пока не стало ясно — чем больше вопросов, тем быстрее я перестаю реагировать на внешний мир и все больше ухожу в себя.

После того, как бабушка подстерегла его на выходе из больницы и отмутузила сумкой… в смысле, поговорила по душам, медицинским консилиумом из одного опытного, хотя и несколько побитого врача, было принято решение закрыть подвалы моей памяти, стереть ужасные воспоминания. Практически создать личность с чистого листа.

И… однажды я возродилась. Первое, что помню о своей новой жизни: я пальцем трогаю лисий след. Слышу над ухом тихий, спокойный говорок деда, он и сейчас никогда не поднимает голоса. В ту чудесную минуту моего нового сотворения он рассказывал, куда спешила лисичка и что в норе ее, скорее всего, ждут детки — самая для них пора. Мозолистая ладонь гладила меня по голове, даря ощущение покоя и тепла, а над кронами деревьев наперебой с птицами пел ветер.

Надо же, а я ведь и позабыла, что меня мучило, пока однажды не пришлось вбить кол в грудь клыкастому монстру.

Опираясь на стеллаж с одеждой, я сжимала отбивающие позорную дробь коленки, а сама все смотрела в сияющие глаза настоящего демона. Так похожего на тех, что снились мне в кошмарах.