12

Дмитрий влетел в клуб и стал искать глазами Ковалева. Он нашелся в одиночестве в вип-зоне за столиком.

— Что случилось? Они что ушли? Как ты так обложался?

— Эй! И тебе привет, Демон. Чего ты такой взмыленный? Что, неужели всё так плохо?

— Где Мадонна?!

— Да, видно, беда совсем. Да в туалет они пошли со Светкой! Сказали: «доводить до совершенства». Хотя чего там доводить? Раздеть — и все дела. Вон они идут уже. Мля, как на Мане до сих пор ещё платье не дымится? Ты посмотри, как её мужики глазами прожигают.

Дмитрий обвёл взглядом зал и понял, что Ковалёв совершенно прав. Мужчины просто поедали глазами его Маню. Вот зараза! И когда это он уже успел причислить её к своим? Тут на дороге девушек встал какой-то смертник и стал что-то пытаться донести до Маниного сознания. Наверное, степень своего превосходства над остальными претендентами. Дмитрий почувствовал, как до хруста сжались кулаки, и начал обратный отсчет. Если через десять секунд он не отойдёт, то его вынесут. Сила взбесилась внутри, требуя срочного выхода, и перед глазами замелькали черные мушки.

— Эй, Демон, расслабься! V! Они отшили парня. Сделай лицо попроще. Если не уберешь это зверское выражение, они убегут от нас. Я, если честно, и сам бы уже от тебя убежал, если бы не знал поближе.

Девушки поднялись, и вот он — момент истины — Маня увидела его за их столиком. И встала как вкопанная. Светка что-то говорила ей, но та только мотала головой и что-то гневно отвечала подруге. Видимо, осознала, что это подстава. Кажется, сейчас она просто уйдет. Да как бы не так! Дмитрий метнулся к «жертве».

— Добрый вечер, девушки. А мы с Павлом вас заждались. Что в женском туалете пробка?

— Нет, просто говорили о своем, о женском, — захихикала Светка.

Маня стояла молча, решительно поджав губы.

— Мань, пойдем, посидим, — бархатным голосом стал уговаривать Дмитрий.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— А мне кажется, что это прекрасная идея! Нам ведь работать вместе и, скорее всего, не один год. А у нас как-то не заладилось сразу.

— И заметь: не я в этом виновата! — не желала сдаваться девушка.

— Да, я готов признать свои ошибки! Я — хам, грубиян и озабоченный маньяк. Признаю и прошу прощения. Ты довольна?

— Дмитрий Романович, у вас не жар, случайно? — Ну, наконец-то, она взглянула на него с любопытством.

— Мань, можно просто Дима.

— Демон тебе больше подходит.

— Как скажешь. Но для тебя обещаю быть сегодня ангелом. Так что: дашь мне шанс реабилитироваться?

Дмитрий видел, что Маня колеблется. Она была в черном платье до середины бедра, которое облегало её тело, как вторая кожа. Роскошные волосы струились по спине, почти доставая до поясницы. Черт, он раньше не видел их распущенными! Так хотелось запустить в них руку, обхватить на затылке и заставить поднять лицо навстречу себе, своим уже зудящим губам. Ему хотелось сейчас просто перекинуть её через плечо, уволочь в приватную комнату и сделать там… ну, что-нибудь реально неприличное. Много-много неприличных вещей. Но он стоял и ждал, пока она решится. И ещё это платье. Оно ведь почти ничего не скрывает или это просто ему так кажется? Да нет, не кажется, и это подтверждают похотливые взгляды вокруг. Светка ушла уже к Ковалёву и теперь все внимательно смотрели на неё. Дмитрий рискнул протянуть Мане руку.

— Обещаю вести себя прилично. Мы просто выпьем по коктейлю и поболтаем. Может, потанцуем, если ты меня решишь осчастливить. Клянусь: ни одной пошлой шутки от меня ты сегодня не услышишь.

Маня посмотрела на него с сомнением.

— И, знаешь, я хотел извиниться за то, что наорал на тебя тогда в конном клубе. Я просто испугался, что мог покалечить тебя.

— Да уж, ты был неподражаем! Реальный Демон на адском жеребце.

— Да ничего он не адский! Его Ворон зовут, он ласковый и нежный.

— Он твой?

— Да. Я его из Европы с собой привез. Не мог же я там друга бросить. Если хочешь, то можем в субботу к нему вместе съездить.

— Да нет. У меня как-то с лошадьми не очень получается.

— Тебе просто опыта не хватает. Готов стань твоим учителем.

Да все что угодно для тебя, детка, — подумал Дмитрий.

— Это предложение с подвохом?

— Нет! Клянусь. Я же обещал: ни одной непристойности сегодня.

— А завтра?

— Давай, не будем так далеко заглядывать. Ты нравишься мне, так что гарантировать, что вечно буду изображать бесполое создание, не могу.

Маня, тяжело вздохнув, все же пошла к столику. И хоть руку не дала, ему захотелось подпрыгнуть до потолка и заорать:

— Е-Е-Е-ЕС-С-С-С!

Первый шаг сделан. Теперь только бы ничего не испортить! Поэтому он не стал наглеть и сел напротив, а не рядом. Ковалёв заливался соловьем, пытаясь произвести неизгладимое впечатление. Дмитрий лишь изредка вставлял едкие реплики, наблюдая за выражением лица Мани. Она казалась рассеянной и на вопросы отвечала невпопад. Дмитрий уже знал, что её беспокоит, но, само собой, спросить напрямую или предложить помощь не мог. Как бы он объяснил наличие этой инфы? Эй, детка, я такой озабоченный придурок, что установил в твоей квартире камеры, чтобы глазеть на тебя голую! Она просто в восторге будет!

Ковалёв со Светкой пошли на танцпол. Маня наблюдала, как они там уже вовсю целуются, и её лицо почему-то стало обеспокоенным. Она что все же на Ковалёва запала? Ну, ещё бы, он-то не орал на неё и почти не домогался. Глухое раздражение заворочалось внутри от того, как она внимательно наблюдала за этой парой.

— Мань, ты со мной не потанцуешь?

Она оглянулась на него и явно искала причину отказаться.

— Мань, пожалуйста, один танец. Совершенно невинный.

Опять она вздохнула и кивнула. О, Маня, ты попалась! Взял её за руку и повел к лестнице, чуть обогнал, подхватил на руки и стал спускаться вниз. Как-то безумно приятно было ощущать её хрупкое тело в своих руках. Какое-то первобытное необъяснимое удовольствие. Глаза Мани сначала распахнулись и она испуганно сжалась, но потом, поняв, что ничего страшного не происходит, расслабилась. Да, детка, доверяй мне, — хотелось мурлыкать Демону.

С неохотой поставив на пол, Дмитрий повёл её на танцпол. Слегка обнял, не прижимаясь, чтобы не спалиться со своим приподнятым настроением. Хотя какое там приподнятое — гордо стоящее больше подойдёт! Он закружил Маню. От её уже знакомого запаха, кажется, начала подниматься крышка черепа. За спиной у Мани Ковалёв со Светкой корчили гримасы, которые, видимо, призывали его быть более решительным. Но он, наплевав на советы, просто наблюдал за Маниным лицом. Сначала оно было напряженным, но потом он мог поклясться, что она стала вдыхать его запах. Веки потяжелели и глаза из-под ресниц заблестели по-другому. Он чуть не взвыл от удовольствия. Видимо, и сама не заметив, Маня положила ему голову на плечо, прижавшись чуть ближе, и Дмитрий не смог все же сдержать судорожный вдох. Благо, музыка громкая.

— Мань, ты выглядишь усталой.

— Есть немного.

— Тебе нужно больше отдыхать.

— Наверное. Просто я не любительница клубной жизни.

— Хочешь, уедем отсюда?

Маня напряглась, явно ожидая подвоха. А вот не угадала!

— Куда?

— Есть одно красивое место, и птицы там поют.

Маня подняла голову и посмотрела ему в глаза. О, господи, детка, какие они у тебя красивые!

— В чём подвох?

— Ни в чём. Не понравится — сразу уедем домой.

— А как же…

— Им и без нас хорошо. Честное пионерское: приставать не буду!

— Свежо предание… Ну да ладно. Почему бы и нет. Ещё несколько часов в этом дурдоме я не выдержу. Пойдём, попрощаемся.

— Для этого есть сотовый телефон.

— У меня сумка там.

— Подождёшь минутку?

Дмитрий поднялся и, быстро попрощавшись, забрал Манину сумку и пошёл назад. Ну вот, так и знал, что оставлять Маню нельзя даже на минуту. Вот уже какой-то урод крутится рядом. И, главное, руки распускает, обнимает — и эта зараза вроде и не против. Хотя нет — спина напряженная. Ну, и кто тут у нас давно не посещал стоматолога? Увидев лицо, Дмитрий чуть не взбесился. Андрей Орлов — старая Манина любовь. Где ж ты, сука, взялся в самый нужный момент?

— Привет, Орёл, давно не виделись.

— Привет, Демон. Ты, как обычно, по клубам девок пробуешь? Осталась хоть одна стоящая, чтоб через тебя не прошла?

Дмитрий скрипнул зубами, увидев на лице Мани промелькнувшее отвращение.

— Твоих высот мне не достичь, Орёл.

— Вы знакомы? — спросила Маня.

— Да, пересекались, — ответил Орёл, так и не выпуская Маниной руки. Глаза сверкали явным раздражением. — А вы с Демоном откуда знакомы? Он у нас вроде предпочитает девушек с более, скажем, легким взглядом на жизнь.

— Ну, знаешь, Орёл, всё когда-нибудь меняется. Мы работаем вместе. А вам как случилось пересекаться? — Не, ну не говорить же, что он всё знает.

— А мы вместе учились. — Опять Орёл не дает Мане и рта открыть. — Маня была моей любимой девушкой. — И нагло тянет руку Мани к губам.

— Вот как? — как бы удивился Дмитрий, едва сдерживая желание свернуть челюсть наглецу.

— Да, только у Андрея большое сердце и, кроме любимой девушки, там умещалось много других. А я устала жить, как на войне — каждый день получать сводки с фронта о новых победах своего парня. — Маня раздраженно выдернула руку. — Извини, Андрюш, но у нас планы.

И она решительно сама взяла Дмитрия за руку и потянула к выходу.

— Давай, пока! Увидимся еще, — и помахала Орлу ручкой.

— Да уж, не сомневайся, Мань, теперь точно увидимся. — Почему-то Дмитрию в голосе Орла послышалась неприкрытая злоба.

— Мань, твой бывший?

— Да.

— Что не осталась поболтать?

— Он изменился сильно. Глаза какие-то жуткие.

— А, может, ты не простила его просто…

Она резко обернулась и порывистым движением накрыла рукой его рот.

— Мы не будем о нём говорить!

Да сколько угодно детка! Дмитрий накрыл её руку своей и поцеловал пальцы. Губы Мани приоткрылись. Она нервно сглотнула и, опомнившись, отняла пальцы от его губ. Сжала ладонь, как будто желая сохранить ощущение его поцелуя. А в голову Дмитрию, как хмель, ударило осознание того, что она реагирует на его прикосновение. Она неравнодушна, это точно. И от этого безотчётная, какая-то щенячья радость наполнила душу. Эй, Демон, где же твой вечный спутник — холодный цинизм? Почему не хочется смеяться над этим глупым теплым чувством внутри? Хочется, чтобы оно длилось как можно дольше. Демон, ты влюблён? Да-а-а-а! И это так классно!

Они вышли на парковку и сели во внедорожник Дмитрия. Мужчина видел, как Маня на улице куталась в свой плащик, и сразу включил печку.

— Куда едем, мне не скажешь? — спросила Маня.

— Не-а. Доверяешь мне?

— Не-а.

— Ладно, будем с этим бороться.

Молча ехали по ночному городу, затем машина выскочила за город.

— Ты решил вывезти меня в лес?

— Ну, почти. Давно за городом была?

— Да кроме того раза, когда имела счастье с тобой познакомиться, уже и не вспомню, когда.

— Вот видишь, какой прогресс: ты уже считаешь наше знакомство счастьем.

— Это сарказм.

— Наплевать. Просто нравится, как прозвучало.

— Скажи, для тебя переспать со мной — это просто игра или вопрос мужского самолюбия?

Дмитрий заколебался. Соврать — Маня может почувствовать и замкнуться. Сказать правду — может разозлиться. Как ни крути, с любой стороны плохо.

— Все не так однозначно, как ты это видишь.

— Отговорки. — Маня отвернулась к окну.

— Вовсе нет. Просто за время с нашей встречи мои чувства в отношении тебя несколько изменились.

— И как же?

— Ну, сначала просто злился. Потом, когда рассмотрел в баре, злился и захотел. Думал, что ты златоискательница. Потом в офисе просто опешил, когда тебя увидел. Захотел ну очень сильно, хотя все еще злился по привычке. И за то, что игнорировала меня, цеплял. Там, в спортзале… Думаю, ты не наивная, я туда из-за тебя пришёл. Хотел поговорить спокойно. Но ты на меня так действуешь… в общем, опять сорвался.

— Откуда узнал, что я так поздно хожу?

— От охраны. — И ведь почти не соврал.

— А сейчас что?

— Ну, если честно, я в замешательстве. Ты мне нравишься, чего уж врать. Хочу тебя и сильно. Но ругаться и злить больше не хочу. Хочу узнать тебя поближе.

— Зачем это тебе?

— Да сам не знаю. Просто есть такое желание. И ещё хочу знать, что тебя так расстроило сегодня после тренировки. Я видел, что твоё настроение сильно изменилось.

— Может, у меня ПМС?

— Может, и так. Но мне кажется, тут что-то другое. Скажи, что я ошибаюсь.

— Не скажу. Ты удивительно проницателен.

— Расскажешь, в чем дело?

— Не так быстро.

— Ладно, я подожду. Мы приехали.

В этот момент они проехали через пункт охраны и въехали на территорию крутого дачного поселка. Проехав ещё некоторое время, оказались на самом краю. Дмитрий открыл ворота пультом, и они въехали во двор очень стильного особняка.

— Ты не голодная? Я бы поел.

— Да нет, что-то не хочется.

— А мне компанию составишь?

— А как же птицы?

— А ты прислушайся.

Маня прислушалась и действительно различила многоголосый птичий хор, доносящийся со всех сторон.

— Но ведь сейчас ночь!

— Мань, сейчас весна, и каждый самец, сгорая от желания, хочет привлечь подругу. Время быстротечно, времени на сон и отдых у них нет.

— Но их так много!

— Да, много. А самок мало и на всех не хватит. Так что каждый готов петь песни любви до изнеможения.

— Не думала, что ты романтик, Демон.

— Нет, что ты, я законченный циник. Но почему-то твоё присутствие оказывает на меня странное действие. Может, я влюблён, Маня?

— Это вряд ли. Разве что в себя самого.

— Неужели, я так плох в твоих глазах?

— Ну, ты старался.

— Тут не поспоришь. Ну хотя бы кофе будешь?

Маня кивнула, озираясь.

— В дом зайдешь?

— Да нет, тут тебя подожду.

— Мань, ты как ребёнок. Сказал: приставать не буду. Я вообще сам к девушкам не пристаю. Это только ты на меня так пагубно влияешь!

— Эй! Не вали с больной головы на здоровую!

Дмитрий скрылся в доме и буквально через минуту вышел с пушистым пледом и укутал девушку.

— Раз ты войти не хочешь, придется как-то спасать тебя от простуды. Садись и слушай птиц, я скоро.

Он усадил её в плетеное кресло-качалку и поплотней укутал ноги. Сам опять ушел в дом. Вскоре вернулся с тележкой. Запах кофе проник в сознание задумавшейся Мани.

— Дима, мы тут надолго?

— М-м-м-м. Как приятно.

— Что приятно?

— Моё имя в твоём исполнении. Скажешь ещё?

— Если скажешь, когда домой едем.

— А ты торопишься? Мне показалось, ты домой сегодня не собиралась.

— Тут ты прав. Но завтра на работу.

— Может, всё же расскажешь, что происходит? — Дмитрий видел, как Маня колеблется, и замер в ожидании. Ну, давай же, детка, скажи! — Мань, просто попробуй начать.

Девушка глубоко вздохнула и нервно дернула плечами.

— Ты будешь смеяться надо мной, Дима.

— Обещаю, что нет.

— Понимаешь… меня, видимо, кто-то преследует.

— И в чём это выражается?

— Только не смейся. Сначала это были письма и цветы. Всегда одна роза: красная, на длинной ножке. Первые появлялись на работе. В письмах обычная чушь типа: люблю тебя и ты моя. Я не очень-то обращала внимание. Ну, записки и цветы, такое и раньше получала и от сотрудников, и от посетителей. Но в тот день, когда вы с Ковалёвым появились на работе, я нашла розу и конверт на своей кухне! Кто-то оставил её там, пока я была на работе. Если честно, я испугалась. Очень. А после спортзала роза и письмо были в моём шкафчике. И ещё какой-то кулон с рубином, кажется. В письме была угроза, что если ко мне опять кто-нибудь прикоснется — он меня накажет. А ко мне никто, кроме тебя, и не прикасался. Ну, тогда в лифте и в кабинете… когда…

— Прости, вёл себя, как дурак. Куда ты дела письмо и кулон?

— Бросила прямо там, в раздевалке. Но это не всё. Когда вернулась домой, в спальне на кровати было разложено белье. Красное. Очень откровенное, я такое не ношу. И опять цветок и конверт. Я всё выбросила в мусоропровод.

— Надо было оставить и вызвать полицию.

— Да? И будь ты на месте полицейских, что бы ты подумал о чокнутой, которая вызывает полицию из-за того, что ей подарили цветы и откровенное белье и написали любовное послание? Поэтому я хотела переночевать пару дней у Светки, а в субботу сменить замки. А тут твой Ковалёв нарисовался, не сотрёшь.

Так вот почему она следила за парочкой таким беспокойным взглядом. От сердца у Дмитрия отлегло. Обломайся, красавчик Ковалёв!

— Знаешь, Мань, у меня есть предложение. И, прежде чем скажу, хочу заверить тебя, что никаких задних мыслей у меня нет.