7

Маня, задыхаясь, влетела в приемную. Щеки пылали, легким не доставало воздуха. Слезы щипали глаза, готовые вот-вот пролиться. Да что же это такое? Вечером этот цветок с письмом, почти бессонная ночь. А с утра этот чертов Демон в лифте. Что он о себе возомнил? Мало было просто хамства и сальных намёков — так он ещё и прижиматься полез. Кровь ещё сильнее прилила к лицу, когда Маня вспомнила его руки на своих и твердое мужское тело, прижимающееся к спине. Дыхание пресеклось, сбиваясь с ритма, запрыгало сердце. Она ведь должна испытывать омерзение от его выходки, верно? Но почему тело отвечает жаром и тяжестью внизу живота от воспоминаний о том, как он вдыхал запах её волос и его горячее дыхание щекотало кожу на шее. В приемную вошла Лейла Олеговна.

— Привет, Маня! Как у нас дела?

— Всё нормально, — тут же включила рабочий режим Маня. — В одиннадцать совещание с главами отделов. В два встреча с французами. В шестнадцать тридцать просятся журналисты из «Деловой газеты». Думаю, лучше согласиться, чтобы не накропали ничего без спроса.

— Ладно, давай разберёмся с французами, а потом уже решим с журналистами. Да, кстати, поставь в известность моего внука, что он идёт на обед с французами вместе с нами.

Руки девушки задрожали.

— Может, тогда, раз Дмитрий Романович идёт с вами, я останусь в офисе и разберу тут то, что накопилось? — Маня чувствовала, как опять пылают щеки.

— Нет, Маня. Не выйдет. Я уже говорила, что не молодею. И тебе не вечно же в помощницах сидеть. Ты, как никто, в курсе всех дел, а Дмитрию вникать ещё надо. Да и, к тому же, он ещё и своим иностранным бизнесом управляет дистанционно. В общем, без тебя никак. И вам с Дмитрием надо начинать учиться совместно работать уже сейчас. Потому как здоровье у меня не железное. Мань, я не хочу, чтобы если со мной что… ты опять мыкалась и терпела унижения. Так что начинай готовиться к тому, что в помощниках тебе уже недолго оставаться.

— Но, Лейла Олеговна, не говорите ерунды. Вы ещё молодая и полны сил. И я никогда не слышала, чтобы вы на что-либо жаловались. Так что не надо думать о плохом.

— Мань, думать не надо, но готовым надо быть. Так что морально готовься к обеду. И, кстати, почему у тебя вид такой? Круги под глазами?

— Плохо спала сегодня, — смутилась девушка.

— Надо раньше ложиться. Хотя о чём я? В твоём возрасте я вообще не спала. Может, тебе наоборот больше развлекаться? Ты ведь не монашка и не старушка. Ладно, я к себе. Мне кофе, как обычно, и не забудь сообщить Дмитрию, чтобы не сбежал никуда на обед со своим Пашкой.

Лейла Олеговна ушла к себе, а Маня, зарядив кофемашину, взялась за телефон. Набрав несколько раз и не получив ответа, разозлилась. Где, черт возьми, носит этого Демона? Отнесла кофе начальнице и набрала ещё несколько раз. Результат тот же. Придется идти. Тяжело вздохнув, вышла из приемной и пошла к кабинету Демона. Подойдя, тихонько постучала.

— Да, войдите, — раздался низкий бархатистый мужской голос.

Вот же ж. Как на неё, так рычит всё время, а так и голос приятный… Очень.

Резко выдохнув, толкнула дверь и вошла. Демон сидел за столом и что-то печатал в ноутбуке. При виде нее в удивлении поднял одну бровь.

— Дмитрий Романович, я пыталась вам дозвониться…

— Уже соскучилась? — нагло прервал он её.

Маня резко выдохнула и продолжила, глядя поверх его головы.

— Лейла Олеговна попросила вам сообщить, что в два часа у нас обед с французами и чтобы вы никуда не уходили.

— Вот как? Ты поэтому топала через весь офис? Позвонить не могла? Или просто хочешь продолжить то, что в лифте начали? Так я готов, Маня. — Его чувственные губы искривились в дразнящей улыбочке.

— Дмитрий Романович, проверьте, пожалуйста, исправность телефона, прежде чем делать неверные выводы о моих действиях, — как можно более холодно сказала Маня. — А если бы мне нравилось, чтобы меня без прелюдий имели в грязных лифтах, то я бы уже давно удовлетворила эту фантазию, и не стала бы дожидаться приезда такого законченного хама, как вы.

Маня развернулась и хотела выйти, но вдруг перед её носом рука Дмитрия захлопнула дверь, отрезая путь к бегству. В ту же секунду его мощное тело прижало её к стене рядом с дверью. Руки его были по обеим сторонам от её головы, а лицо уткнулось ей в затылок, касаясь твёрдыми губами. Дмитрий опять судорожно втягивал её запах, и Маня чувствовала, что от этого первобытного, почти животного обнюхивания у неё начинают дрожать ноги и наливаться болью грудь.

— Отпусти…те меня немедленно, — прошипела она и дернулась, пытаясь выбраться из этого капкана.

— У тебя нет фантазий о сексе в лифте, Ма-а-аня? — горячо зашептал он, касаясь губами мочки уха. — А какие у тебя есть фантазии, а, Маня? Как вы этим занимаетесь со своим любовником? Чинно и благопристойно, в миссионерской позе? Или тебе нравится жесткий трах? Как бы ты хотела сделать это со мной?

— Отпусти меня сейчас же! Какими бы ни были мои предпочтения, секс с тобой в них не входит абсолютно точно. Даже если ты окажешься последним мужиком на всей планете. — Маня говорила как можно более четко, стараясь вложить в свой голос всё своё презрение к этому хаму.

Усмехнувшись, Дмитрий отступил так же резко, как и прижал её.

— Передай Лейле Олеговне, что я всё понял. А телефон я проверю.

Маня с окаменевшей спиной вышла из кабинета Демона, стараясь не показывать, как дрожат ноги. Уже выходя, в дверях столкнулась с Ковалёвым, сияющим, как новая копейка.

— О, детка! Какая встреча! S! И какими судьбами тебя в кабинет к Демону занесло? — Он загородил ей выход своей монументальной фигурой. — Изменяешь мне, любимая? — наклонившись, томно прошептал почти ей в губы.

Девушка не отшатнулась и даже не вздрогнула и так же прошептала, почти касаясь его губ:

— Изменяю, милый. Я ведь такая ненасытная. — И, отпихнув тушу Ковалёва, проскользнула в коридор, коснувшись его плеча своей грудью, отчего Павел вытянулся и, сжав зубы, резко выдохнул.

— Пашка, какого хрена? Может, ты уже начнешь работать? — привёл его в себя яростный голос Демона.

— Ты чего опять рычишь? — встряхнулся Ковалёв. — Я к тебе по работе и пришёл. И, кстати, новости у меня весьма интересные. И они касаются нашей Мани-Мадонны.

Дмитрий плюхнулся в кресло, стараясь скрыть своё состояние.

— Что, еще что-то? Не много ли за один день? Ну, рассказывай.

— Я установил камеры у неё в квартире сегодня с утра.

— Оперативно ты! Когда только успел?

— А я зря хлеб не ем. Но это не главное. Сегодня утром я видел нашу Маню, о чём-то задушевно шептавшуюся со старшим смены охраны. Она ему что-то отдала. Я отловил его, как только она ушла, и вытряс из него всё. Он, конечно, строил из себя рыцаря и всё такое, но я ведь умею убеждать. Так вот, у меня сенсация. У нашей Мани есть тайный поклонник, который шлёт ей анонимные письма.

Дмитрий, напрягшийся до этого, как пружина, откинулся на спинку кресла.

— Паш, я уж думал, что у тебя правда что-то стоящее. Да у неё сто процентов десятки тайных воздыхателей. Кто-нибудь из них должен был решиться хотя бы на письма, не говоря о большем.

— А сколько из этих поклонников отважились бы влезть в её квартиру?

— Не понял. Ты о чём? — Дмитрий тут же подобрался.

— Я о том, что вчера Маня нашла на столе в своей кухне розу и записку. Как она туда попала, неизвестно. Так что она всю ночь спала вполглаза и в обнимку с кухонным ножом. Так она рассказала Рамилю. — Ковалёв явно наслаждался произведенным эффектом.

— Та-а-ак! Вот значит, почему… А я дурак… Вот, мля, урод!.. — Дмитрий вцепился в свои волосы, как будто хотел их выдрать.

— Демон, ты о чём?

— Да ни о чём. Самокритикой занимаюсь просто.

— Да брось ты. Ты и самокритика — два взаимоисключающих понятия.

— Да на себя-то посмотри!

— А мы сейчас не обо мне говорим. Так что мы с Маней-то делаем?

— А то, что и собирались. Следим. Теперь у нас для этого есть даже уважительная и почти благородная причина. Мы её от маньяка типа спасаем.

— Ох, доиграемся мы с тобой. Тебе-то ничего: бабуля поорёт и простит, а моя задница точно загорится.

— Не боись. Прикрою. Когда я тебя бросал?

— Ну да, никогда. Ладно, пошёл я. Кстати, ко мне всячески подбивает клинья Манина подружайка Светка из аналитического. Упертая баба.

— Так ты соглашайся. Пригласи её куда-нибудь. Только пусть Маню с собой пойти уболтает. Скажи, что с другом будешь, — воодушевился Дмитрий.

— Слушай, Демон, чего-то я тебя не пойму. Ты что всё же запал на эту Маню или нет?

— Паш, ты меньше думай, а больше действуй. У тебя это всегда прекрасно получалось.

— Значит, запал.

— Иди работай, Паша.

— Да иду. Опять всё самое лучшее тебе. И что в тебе бабы находят? Ты же по сравнению со мной урод.

— Помнишь, как тебе Маня сказала: сам себя не похвалишь, целый день как…

— Да иди ты! — И Ковалев громко захлопнул за собой дверь.

Так значит, у Мани есть тайный воздыхатель или, точнее, преследователь. А он думал, что её круги под глазами — последствия бурной ночи. Почему-то злость на девушку прошла. И даже появилось раскаяние и какое-то беспокойство за неё. Хотя с чего бы? Какое ему дело? Он ведь хочет просто с ней переспать и указать наглой девке её место, чтоб не зазнавалась. А что с ней дальше будет — разве его это должно волновать? Только почему-то волнует. А-а-а-а, ладно! Гори оно всё! Надо перестать думать о ней и готовиться к обеду с французами. И Дмитрий снова погрузился в работу.