Глава 13

Владимир увидел, как Анонимус рванул наперерез Митрофану, но остановить его не успел. Пол под ногами поплыл, и Владимир с Анонимусом едва смогли отскочить к стене. Владимир толкнул на безопасное место Кантемирова, и тот вскрикнул, неудачно упав.

Из открывшейся дыры дохнуло леденящим холодом, и тут же, проламывая потолок, в зале распахнулись огромные крылья.

Збуратор. Владимир узнал появившегося дива. И немедленно изменил форму на боевую. Двое врагов. Оба очень сильны. И нужно любой ценой передать информацию.

«Анонимус. Забирай арестованного и…»

Договорить он не успел. Из дыры вылетело тело человека и с чавкающим звуком шмякнулось на твердую часть пола. Человек был жив и попытался ползти, но не смог: видимо, кости его были переломаны. Он тоже оказался знаком Владимиру – это Вертинский, один из похищенных колдунов.

А следом за колдуном из дыры показалась козлиная голова. И в этот раз див мгновенно выбрался целиком. Путь к бегству оказался отрезан.

Дыра не успела закрыться, как Распутин схватил колдуна своей огромной лапой. Тот вскрикнул и исчез в пасти. А на месте демонической химеры появился высокий человек. Выглядел он довольно необычно: на лице его росли усы и длинная кустистая борода. Владимир знал только одного дива с растительностью на лице. Иннокентий очень гордился своей аккуратной бородкой и считал, что это говорит о его сильной связи с главой Управления – князь Булгаков носил длинную окладистую бороду.

Тем временем Кантемиров, кряхтя, поднялся с пола и произнес:

– Ты слишком рано, Григорий, но как нельзя кстати. Давай, закончи недоделанную работу, убери этот мусор, – он махнул рукой в сторону Владимира и Анонимуса.

Распутин, прищурившись, поглядел на Владимира:

– Я был уверен, что убил тебя. Как же так? И что теперь с тобой делать? А! Давай-ка попробуем еще раз.

Владимир оскалился и поднялся в воздух. Но атаковать не успел. Сильный порыв ветра отбросил его в сторону, разрушая одну из стен дворца. Раздался рев збуратора. Распутин замер, прислушиваясь к тому, что говорит ему дива.

– Ладно, – сказал он, – ты права, наставница. Нет смысла их убивать. Лучше освободить, они станут неплохим подспорьем для моей армии.

– Армии? – воскликнул Кантемиров. – Какой, к черту, армии?

– Той, что прямо сейчас на пути из Пустоши в ваш удобный и теплый мир, глупый человечек.

– Что?! – В голосе Кантемирова появилась ярость. – Что ты несешь? Какая армия? Ты что, забыл? У нас теперь новый план! Никакой армии! Ты сказал, что подчинишься мне и позволишь надеть на себя ошейник! Ты див, ты не мог мне соврать! Я требую немедленно провести обряд!

– Конечно, – миролюбиво улыбнулся Распутин. – Я всегда держу свое слово. И готов. Куда мне встать?

– Проклятие, эта тварь испортила алатырь, – засуетился Кантемиров. – Но ничего, я сейчас…

Владимир снова ощутил порыв ветра, и последние слова князя замерли в зубастой пасти збуратора. И на пол на одно колено опустилась женщина. Длинные темные волосы окутывали ее тело.

– Как же так? – в притворном негодовании воздел вверх руки Распутин. – А я только собрался сдержать обещание. Ах да, ты же ничего не обещала, – он рассмеялся отрывистым лающим смехом.

– Ах, прости, – улыбнулась она, – я знаю, что ты всегда держишь свое слово, но мне необходима материальная форма. И этот тип ужасно меня раздражал.

Она тоже тихонько засмеялась.

Внезапно Митрофан, который до этого, казалось, изо всех сил старался вжаться в стену, метнулся вперед и упал на колени. От него исходили волны страха.

– Великий… освободитель! Вы обещали отпустить меня! Отпустите, умоляю! Я сделал все, как вы велели, я убил того человека и отметил проход. Вы обещали… обещали…

Владимир увидел, как из глаз дива хлынули слезы.

«Они мне вернули его уже таким», – вспомнил он слова Кантемирова. Что с Митрофаном сделали в Пустоши? Почему он так боится?

– Иди, – благодушно махнул рукой Распутин и перевел взгляд на Владимира: – А ты прими человеческую форму и подойди ближе. Останешься со мной. Придется потерпеть, пока я не сожру ваших хозяев и не освобожу тебя и этого… – он повернулся и удивленно вскинул брови:

– А где этот? Странный?

В ту же секунду раздался взрыв. Облако газа, насыщенное частичками серебряной пыли, заполнило комнату. Владимир задержал дыхание и, зажмурившись, рванул вбок, туда, где, как он помнил, была проломлена стена.

«Не дышите», – услышал он в голове голос Анонимуса.

«Спасибо, я догадался», – ответил он и, отлетев на достаточное расстояние, открыл глаза.

Дом Кантемирова виднелся далеко внизу. Владимир сделал вдох и обратился к летящему рядом грифу:

«Они будут нас преследовать».

«Не будут. Перед тем как залезть по водосточной трубе, я заложил очень много мин с серебром, сверху и с разных сторон комнаты вызовов, они будут взрываться одна за одной. В ближайшие несколько минут им будет не до нас».

«Там гражданские. Семья, слуги».

«Если они не убежали, когда начали рушиться стены, значит, они идиоты, – ответил Анонимус, а спустя пару минут добавил: – Гермес Аркадьевич расстроится. Очень сильно расстроится».

Владимир промолчал. Со вторым утверждением он был полностью согласен.

Аверин удивленно оглядывал подземное сооружение. Больше всего оно напоминало тренировочный зал. И одновременно хорошо защищенный бункер.

– Это зал для тренировок предыдущего Императорского дива, – подтвердил его предположение Владимир, – тут имеется подземный ход, прямо под Иртышом. Он ведет на другой берег. Учуять передвижение ее величества под рекой Распутин не сможет.

– Зачем прежний Императорский див строил подземный ход? Да еще и с расчетом на атаку других дивов?

– Думаю, он опасался разоблачения. – Императрица с интересом разглядывала стены и своды подземного зала. Мончинский не сводил встревоженного взгляда с Владимира.

– Значит, на некоторое время вы в безопасности, – резюмировал Анонимус и поклонился. – Если мне будет позволено, я хотел бы вернуться к семье. Им понадобится защита.

– Конечно, – согласился Аверин, – лети. Владимир, ты расскажешь, что произошло?

– Да. Но, боюсь, хороших новостей у меня нет.

– Это стало понятно, как только ты влетел в окно и велел нам немедленно спуститься в этот бункер, – вздохнула императрица. – Распутин? Он напал?

– Да, – ответил Владимир и посмотрел на Анонимуса. Тот проговорил:

– Он не один. С ним бывший фамильяр семьи Перовых. Он называет ее «наставница».

– Что? – Аверину показалось, что он ослышался. – Анастасия? С ним? – он повернулся к Владимиру, надеясь, что это какая-то ошибка.

Но див только качнул головой:

– Это она. Она служит ему. И она сожрала князя Кантемирова.

Аверин почувствовал, как противно заныло в груди.

– Так. – Он поднял руку. – Анонимус, лети домой. И отвези семью к бабушке. А ты, Владимир, расскажи все по порядку.

– Да, – ответил Владимир и нажал куда-то возле колонны. В стене открылся проход. Анонимус, еще раз поклонившись, скрылся в нем.

Слушая Владимира, Аверин все больше мрачнел. Разрабатывая план, и колдун и Владимир допускали вероятность того, что Кантемиров может призвать помощь из Пустоши, именно поэтому у Анонимуса с собой были придуманные отцом и доработанные с учетом современных технологий мины. Но Распутина ждали позже и не в доме Кантемирова. И Аверин никак не ожидал, что див явится в сопровождении Анастасии.

«Наставница… А ведь прежний Императорский див тоже называл ее так… кто ты такая, Анастасия? Что за цели ты преследовала с самого начала?»

Но следующие слова дива отвлекли его от мыслей об Анастасии.

– Так, погоди, – прервал он Владимира, – ты сказал, что Распутин упомянул свою «армию».

– Да. И сказал, что они уже на пути в наш мир.

– Проклятие… – тихо проговорила императрица Софья. А Мончинский округлил глаза:

– Это они? Те, что напали на нас в Пустоши?

– Да, похоже, – ответил Аверин. – Они принуждают похищенных колдунов открывать для них проходы. Говоришь, в дом к Кантемирову явились только двое? А где же тогда остальная армия?

– Этого он не сказал. И отпустил Митрофана, который помог ему выбраться в этот мир.

– Помог? Как именно?

– Я точно не знаю. Князь Кантемиров отправил Митрофана в Пустошь, где Распутин сломал его и заставил служить себе. А потом князь очень сильно помог Распутину. Получив Митрофана из Пустоши, где стерлись приоритеты о защите государства и монарха, он выставил ему приоритеты на служение себе и собственную защиту. В результате Митрофан не доложил о предательстве князя и спокойно действовал против интересов империи.

– Как Распутин сумел его сломать? – спросила императрица.

– Не знаю. Но он боялся. Рыдал, умолял отпустить. Митрофан – сильный див и в этом мире уже давно. Даже без приоритетов, он просто так не пошел бы на предательство.

– Можно ли назвать предательством службу своим… – тихо проговорила императрица.

– Вы шутите? – внимательно слушавший Владимира Кузя подался вперед. – В Пустоши нет своих! Все друг другу чужие!

– Что-то изменилось… – медленно проговорил Аверин и спросил: – Владимир, так что сделал Митрофан?

– Он сказал про убийство. Могу предположить, что Митрофан убил адвоката Захарова и его кровью измазал алатырь в комнате вызова Кантемирова. Ваш фамильяр сказал, что это могло стать меткой, знаком при открытии коридора. Таким же ориентиром, каким была кровь колдунов в Шлиссельбургской крепости.

Кровь колдунов…

– Медосмотр… накануне их пропажи… он ведь был общий, да? – Аверин почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. – Владимир, нужно срочно позвонить в Петербург. Здесь есть телефон?

– Нет. Но есть в Оружейной палате, недалеко. Пойдемте туда. А Сергей Дмитриевич и Кузя уведут ее величество в подземный ход.

До Оружейной добрались без приключений. Войдя внутрь, Владимир указал на стилизованный под начало века телефон, висящий возле стеклянного стенда с огромной конструкцией, по виду напоминающей седло. Только размером намного больше, чем обычные седла. С украшенного золотом и жемчугом и обтянутого замшей каркаса свисали ремни и цепи, оканчивающиеся крупными острыми крюками. Аверин понял, что это: седло для полета на крупных крылатых химерах. Императорское седло.

– Звоните, – сказал Владимир, – я сейчас.

Аверин кивнул и схватил телефонную трубку.

– Николай Антонович, – закричал он, услышав голос Серова, – вы были сегодня в Шлиссельбургской крепости?

– Да, – ответил тот. – Я отдал амулет Рождественскому, как вы и просили. Князь все еще в тюремной больнице, но ему стало лучше.

Аверин его перебил:

– Слушайте внимательно. Произошел прорыв, здесь Распутин и… еще один сильный див. А вскоре произойдет еще один, катастрофический, прорыв: в наш мир ворвутся полчища дивов. Я предполагаю, что это произойдет в Шлиссельбурге. Оповестите Управление, Академию. Начальник тюрьмы пусть начнет немедленную эвакуацию, и…

– Я понял, не теряйте времени, – сказал Серов и положил трубку.

Аверин тоже положил свою на рычаг. Инесса знает, что делать. Скорее всего, Академии Европы уже предупреждены, и их колдуны и дивы прибудут на помощь.

Только успеют ли? И поможет ли это? Сколько дивов смог собрать Распутин в свою армию? Сколько по-настоящему сильных?

История человеческих войн казалась бесконечной. И на всем ее протяжении не десятки и даже не сотни, а тысячи раскормленных для военных целей дивов оказывались в Пустоши. Ведь дива проще поймать в ловушку и отослать, чем убить. Чем и пользовались колдуны. В Пустоши прибывшие из человеческого мира дивы оказывались сильнее местных обитателей. Многие из них выжили. Да, дивов уровня самого Распутина – единицы, да и таких, как Анастасия, не могло быть много, но… пары сотен демонов первого класса хватит, чтобы стереть Петербург с лица земли и погрузить в хаос весь континент. А сколько дивов у Управления? Двадцать? Плюс Москва… Академия… окрестные небольшие города. Продержатся ли они до прибытия помощи? И сколько из кажущихся верными сейчас дивов, потеряв в бою хозяев, перейдут на сторону врага?

Появился Владимир.

– Думаю, время пришло, – он протянул меч.

Аверин сразу узнал его: именно из-за этого японского меча так сильно изменилась жизнь не только самого колдуна, но и всей России.

– План на крайний случай? – спросил Аверин, принимая оружие.

– Да. Если вы не ошиблись с местом, то сейчас Григорий Распутин направляется в Петербург для воссоединения со своей армией. На дворец он не напал, значит, его цель не в этом. Но я все равно должен увести ее величество в безопасное место. А вы с вашим дивом летите в Санкт-Петербург. Вот карта расположения аэродрома, отдайте Кузе. Я распоряжусь поднять для вас военный самолет, он доставит вас настолько быстро, насколько это возможно. На месте по обстановке вы сами поймете, что нужно делать.

– Согласен, план верный.

Аверин немного помолчал, а потом указал на грозно поблескивающие стальные крюки седла:

– Дивам ведь не за что любить людей? Эти крюки должны быть вбиты прямо в тело, под ребра, если не ошибаюсь.

Владимир едва заметно усмехнулся.

– Не ошибаетесь, – подтвердил он, – но для меня эта штука великовата. Да и Сергей Дмитриевич предпочитает летать без седла, на доверии. И я не собираюсь это доверие терять.

– Владимир, – тихо проговорил Аверин, – не подумай, что я не доверяю тебе.

– Я знаю, что доверяете. Не используйте меч без крайней необходимости.

– Хорошо. А ты проследи, чтобы ее величество не влезла в очередную передрягу.

Див наклонил голову.

А Аверин бросился вниз, к тренировочному залу. Хотелось бы верить, что «крайний случай» не наступит и нашествие дивов удастся остановить. Но…

Владимиру он полностью доверял. А можно ли доверять бывшему Императорскому диву? Да нет, бывшему императору! Какова его цель? Правда ли, что он хочет помочь? С другой стороны, если сравнивать его с Распутиным, то выбор очевиден. Распутин и будучи Императорским дивом натворил такого, что вынудил к вмешательству нейтральную обычно Академию. И сейчас он ведет в мир целую армию чудовищ.

Аверин вспомнил, как объяснял Кузе, чем может закончиться война между дивами и людьми. В любом случае это будет катастрофа. Для всех.

«Он не такой, как Григорий Распутин. Он не будет жрать крестьян деревнями».

Анастасия… как она оказалась на противоположной стороне? Ведь именно она старалась делать все, чтобы научить дивов мирно сосуществовать и с людьми, и друг с другом.

Друг с другом… «Наставница»… не она ли и есть главный создатель и вдохновитель этой «армии»?

Колдун открыл дверь.

– Кузя, – позвал он, и див тут же оказался возле него. – Мы отправляемся в Петербург. На военном самолете.

Глаза Кузи сверкнули:

– Ого! Обалдеть!

Они помчались к выходу. Кузя прыгнул за руль, мотор взревел, и машина, сорвавшись с места, понеслась к аэродрому.

Самолет выглядел как огромная серая хищная птица и чем-то напомнил Аверину Владимира в боевой форме.

Зато летчик точно был человеком.

– Майор Крутков, – широко и располагающе улыбнувшись, представился он. – Надеюсь, вы, ваше сиятельство, не страдаете морской болезнью? В полете придется несладко.

– Нет, я боевой колдун, – ответил с улыбкой Аверин. Что ж, может, и лучше, что самолет поведет человек.

Словно угадав его мысли, пилот слегка сдвинул брови:

– Доверьтесь мне. Сейчас дива сажать за штурвал опасно. – Он покосился на Кузю.

Выходит, этого майора предупредили о том, что происходит. Логично. Наверняка не только он, все военные эскадрильи подняты по тревоге.

– А вот не надо на меня так подозрительно смотреть, – обиженно пробормотал Кузя. – Я за вас, вернее – за Гермеса Аркадьевича. Если хотите, я вообще снаружи полечу.

– Так и придется сделать, – усмехнулся майор Крутков. – В кабине всего два места. Но ты молодец, парень. Чем больше дивов за нас, тем больше у нас шансов.

– Нет, – поднял руку Аверин. – Давай в кота. Лететь долго, ты потратишь слишком много сил под личиной, а нам еще сражаться.

Глаза Кузи сверкнули радостью, и он запрыгнул внутрь.

– Что это за самолет? – спросил Аверин, забираясь следом.

– МиГ-31, – пояснил майор. – Не волнуйтесь, доберемся быстро. А если по пути нас попытаются перехватить, сможем показать этим тварям, на что способны люди.

Аверин откинулся в кресле. Только бы он не ошибся с тем, откуда начнется вторжение. Если они успеют вовремя, возможно, удастся его остановить.

– Как думаешь, меня будут тут искать? – Софья наконец-то присела на диван и смогла отдышаться.

– Все зависит от того, что это за дом. – Владимир осматривался по сторонам. – Судя по реакции дворецкого и слуг – он принадлежит кому-то из вашей родни?

– Да, моей матери. Я родилась здесь, а потом мы переехали в имение отца. А оттуда меня отправили в скит. Этот особняк перешел мне по наследству, вернее – скиту. Мы с настоятельницей думали открыть тут благотворительную школу искусств.

– Дива-сообщница поглотила князя Кантемирова. У нее его память. Князь знал вашу мать?

– Да, он хотел на ней жениться.

– Значит, здесь небезопасно.

– Пока мы не узнаем, с какого расстояния Распутин может почуять меня, безопасных мест нет, – вздохнула она. – Мы успеем сбежать, если они приблизятся?

– Когда я почувствую их приближение, бежать будет уже поздно. Вам лучше добраться до ближайшего скита.

– Так я и сделаю. Но сначала нужно предупредить членов Совета и отдать им распоряжения. Первым делом мы позвоним министру обороны Бестужеву и новому министру госбезопасности Свердлову. Нужно направить все силы в Петербург.

– Мы не знаем, точно ли прорыв произойдет в Петербурге, – заметил Владимир.

– Тем более надо привести все доступные силы в боевую готовность. Чтобы можно было действовать сразу же, как мы получим какие-то сведения. И нужно организовать оперативный штаб.

– Есть старый бункер, еще военных времен. Его подготовил для себя предыдущий император.

– Далеко?

– В часе езды от дворца.

– Что ж, значит, пусть все члены Совета направляются туда. Владимир, набери, пожалуйста, номер Бестужева и дай мне телефон.

Трубку взяли не сразу. Раздался мужской голос, по всей видимости, фамильяра Бестужевых. Софья представилась и велела позвать князя к телефону.

– Прошу прощения, ваше императорское величество, но его светлость уже отбыли во дворец и будут у вас с минуты на минуту.

– Во дворец? – она нахмурилась. – Но зачем?

– Главный придворный колдун князь Кантемиров созвал экстренное совещание Совета. Странно, что вы об этом не знаете. – В голосе фамильяра послышались нотки сомнения.

Софья едва не выронила трубку:

– Останови его, ему нельзя…

Договорить ей не дал Владимир. Он наклонился к трубке и громко скомандовал:

– Говорит Императорский див. Возникла чрезвычайная ситуация. Твой хозяин взят в заложники, немедленно увози семью в безопасное место.

– Понял, – ответил фамильяр и отключился.

– Зачем? Почему? – возмущенно воскликнула Софья. – Князя Бестужева надо спасти!

– Поздно. Он уже во дворце. У его фамильяра седьмой уровень – если князя убьют, он останется верен семье. А если под угрозой расправы над хозяином его заставят подчиниться, у нас будет еще один сильный противник.

– Ты прав, – вздохнула Софья и протянула ему телефон, – надо позвонить всем членам Совета. Вдруг кто-то не успел выехать из дома или уехал недалеко.

Из всего Совета остановить удалось только князя Томилина.

– Самый бесполезный… – Софья вздохнула. – Выходит, Распутин захватил дворец. Для чего ему Совет?

– Он использует министров, чтобы отдавать приказы и не дать военным и силовым структурам отреагировать на опасность. Уверен, что все мои распоряжения отменены. Да, военные самолеты вылетели в Петербург, но им наверняка уже передали приказ возвращаться на базу. Пока разберутся, будет потеряно время.

– Надо оповестить военных о захвате дворца и Совета! Как думаешь, министры станут сотрудничать с ним? – София встала и начала нервно ходить по комнате.

Сергей Мончинский же весь разговор сидел на стуле в углу и напряженно думал.

– Если не станут – их просто сожрут и воспользуются личинами, так же как использовали голос Кантемирова, созывая Совет. Все пароли и данные у них в памяти, – заметил Владимир.

– Проклятие! – Софья ударила кулаком по стеклянной дверце серванта. Фарфоровые фигурки, стоящие там, зазвенели. – Что ж делать?

– Лететь в скит, – подал голос Мончинский, – скиты подчиняются только митрополиту. И у них полно дивов.

– Отличная идея. – Софья остановилась, перестав мерять комнату шагами. – Вот только как туда добраться? Хотя бы до ближайшего? Это не меньше часа, даже если гнать со скоростью сто пятьдесят… Стоп. Вы сказали «лететь»?

– Я… мы… в общем, мы с Владимиром можем вас отвезти. Вы ставите хорошие щиты, так что будет несложно. И я вас… подержу.

Он смущенно уставился в пол. А Софья посмотрела на дива.

– Мы будем отличной мишенью, если начнется охота, – сказал он.

– Оставшись здесь, мы станем еще лучшей мишенью. Мы должны рискнуть. Получить помощь скитов, поднять Управление и освободить дворец. Иначе Петербург уничтожат.

– Если граф Аверин не ошибается насчет места прорыва…

– Гермес Аркадьевич еще ни разу не ошибался, Владимир! – тихо проговорил Мончинский. – Надо довериться ему.

– Хорошо, – див наклонил голову. – В любом случае помощь скитов необходима. Сил одного Управления не хватит. Рискнем, вы правы. Тут есть теплая одежда?

– Да, наверное… вещи мамы отдали в приют, но наверняка что-то найдется у слуг.

– Хорошо. Тогда одевайтесь, нам нельзя терять времени.

Прежде Владимир в боевой форме казался Софье огромным. Но когда она попыталась устроиться у него на загривке, места оказалось довольно мало. А чтобы див смог развернуть крылья, пришлось задрать ноги и подогнуть их под себя. Сзади ее обхватили руки колдуна.

– Щиты… пора, – пробормотал Мончинский.

Она выставила щит, постаравшись, чтобы он не мешал движению крыльев.

– Вы готовы?

– Да… кажется, – проговорила она, и земля начала бешено отдаляться.

Ком тошноты подкатил к горлу. Софья зажмурилась. Ее так сильно качнуло, что, если бы не колдун, удерживающий ее за талию, она сорвалась бы вниз. Софья открыла глаза и тут же снова зажмурилась. «Вниз» оказалось настолько далеко, что голова моментально закружилась. Уши заложило, хотя от ветра в полете закрывали мощные щиты.

Вскоре трясти стало меньше, и она вновь рискнула открыть глаза. Где-то далеко внизу, будто карта, виднелась земля. Крылья дива двигались с такой скоростью, что сливались в одну серую линию. Щиты. Главное – удержать щиты. Не так уж и страшно. В конце концов, это Владимир. Если она свалится, он подхватит ее и доставит на землю. Но удержаться необходимо. Ведь иначе они не смогут выполнить задуманное.

Они не пролетели и трети пути, когда Софья почувствовала, что ноги ужасно затекли. Каково бедняге Мончинскому? Она хотя бы может вцепиться руками в загривок.

Внезапно земля, уже привычно видевшаяся внизу, резко дернулась вверх и влево. Софья вскрикнула, тошнота снова подкатила к горлу.

– Див! – закричал ей в ухо Мончинский. – За нами гонится див!

Владимир прибавил скорость, в голове отчаянно застучало, казалось, из ушей сейчас хлынет кровь. Земля стремительно приближалась.

«Он хочет высадить пассажиров и принять бой».

Оказавшись на земле, она попыталась встать, но ноги не держали. Тогда Софья сделала то единственное, что могла, – выставила щит. Владимир взмыл верх, а Мончинский встал в боевую стойку, прикрывая Софью от врага.

Но не успела она подумать об исходе этого безнадежного боя, как колдун опустил щит и махнул ей рукой:

– Это свои.

Тут же приземлился Владимир, а рядом с ним – серая сова. Оба приняли человеческий облик. На Инессе оказался надет широкий черный плащ. Подойдя ближе, дива поклонилась.

– Ваше величество, – проговорила она, – в районе Шлиссельбурга случился массовый прорыв. Источник – колдовская тюрьма, оттуда стаями выбираются дивы. Петербургское Управление еще держит оборону, началась эвакуация окрестных населенных пунктов. Академия и московское Управление выдвинулись на помощь, но их сил не хватит. Нужна поддержка армии, особенно авиации, и иностранных Академий. Согласие получено от Пражской и Берлинской Академий и Академии Коимбры. С Лондоном пока ведутся переговоры, но кроме времени нужно еще кое-что. Ваше личное разрешение на пересечение границы. Его должны дать лично ректору двое: действующий глава государства и ректор местной Академии.

– Выходит, граф Аверин не ошибся… – Софья прикусила губу, – я могу дать разрешение по телефону? И насчет армии… боюсь, у нас проблемы.

– Вижу. – Инесса огляделась по сторонам. – Я случайно заметила вас в воздухе, когда летела в столицу. Вы бежите, это значит, что Григорий Распутин захватил дворец?

– Кроме самого дворца захвачены в плен министры из Совета, – добавил Владимир. – Мы предполагаем, что Распутин заставляет их отдавать нужные ему приказы или сожрал министров и отдает приказы сам. Он воспользовался личиной князя Кантемирова, которого поглотила его подручная, чтобы созвать Совет и заманить в ловушку.

Дива посмотрела на Софью:

– Именно поэтому согласие нельзя дать по телефону. Ректор Академии должен видеть, что перед ним правитель и человек. Но лететь в Прагу и тем более в Коимбру не придется. Руководители Академий уже в пути, вместе со своими силами.

– Что ж делать? – Софья с надеждой посмотрела на Владимира. – Сможете вы с Сергеем Дмитриевичем меня донести?

Мончинский заморгал и опустил взгляд:

– Прошу… прощения. Но… одно дело сотня километров, а тут, наверное, две, а то и все три тысячи. В седле это было бы возможно, но так мне не хватит сил. Я могу, конечно, попробовать…

Инесса критически оглядела Владимира.

– Нет, – наконец сказала она, – ничего не получится. Этот див плохо приспособлен для того, чтобы носить всадника, а тем более двух, и на нем нет седла. Нужно добраться до аэропорта. Распутин покинул мир людей довольно давно и мог просто не подумать о самолетах. Кто его подручная?

– Бывший фамильяр Перовых, – ответил Владимир, – ее отправил в Пустошь граф Аверин во время инцидента с прошлым Императорским дивом.

– В таком случае все вылеты запрещены. Какой у нее был уровень на момент отправки в Пустошь?

– Восьмой. Примерно как у меня сейчас.

Инесса задумалась.

Софья внимательно посмотрела на нее.

– А ваш уровень, наставница Инесса? Десятый? Вы равны этому Распутину по силе?

– Не совсем. Я была слабее, а в Пустоши он мог еще увеличить силу. Вы хотите дать им бой?

Софья на секунду прикрыла глаза.

– Да! – решившись, выпалила она и подняла руку, прося не прерывать ее. – Бросим Распутину вызов. С вами, наставница, у нас может получиться. Обойдемся без скитов, привлечем Управление. Они не дураки и вступят в бой, несмотря на все приказы «Кантемирова». А я попытаюсь вытащить министров, если они еще живы, конечно. Это очень важно! И не только потому, что они отдают приказы армии. Владимир велел всем фамильярам не вмешиваться и защищать семьи. Но они могут не послушаться, если их хозяев начнут пытать. А под пытками человек может приказать своему фамильяру все что угодно. Тем более если фамильяр сам захочет выступить на стороне Распутина. Поэтому неизвестно, сколько у нас уже врагов. И время не на нашей стороне.

– Нужно незаметно пробраться во дворец, – проговорила Инесса, – поторопимся, пока Распутин не сбежал в Петербург.

– Мне нравится план, – заметил Владимир. – Кроме участия в нем вашего величества. Вас нужно спрятать в безопасном месте.

– Пока ты будешь меня прятать, они сбегут! – воскликнула Софья. – И Распутин соединится со своей армией. Нет, с наставницей у нас появился шанс, нужно им воспользоваться. Мы отправляемся во дворец. А пока мы летим, наставница Инесса прикажет выступить Управлению.

Владимир с поклоном открыл дверь зала Совета. Софья вошла, стараясь смотреть гордо и прямо, но представшая перед ней картина заставила ее вздрогнуть.

В самом центре на полу сидел князь Бестужев и громко и протяжно стонал, сжимая левой рукой кровоточащий обрубок правой. На левой его руке осталось только два пальца. Возле стоящего на невысоком инкрустированном перламутром столике телефона поскуливал министр госбезопасности Свердлов, сжимая в руке трубку на длинном проводе. В его затылок упирался огромный коготь. Человек, вернее див в человеческой форме, которому этот коготь принадлежал, стоял спиной, но едва она вошла, обернулся. И растянул в улыбке свои измазанные кровью губы. Не оставалось сомнений в том, как именно Бестужев потерял руку и пальцы.

– Кто вы такая, милая барышня? – Див принюхался, и улыбка на лице его стала еще шире. – Да неужели…

– Да, это я, – Софья шагнула вперед, – императрица Российской империи Софья. Убирайся вон из моего дворца, дьявольское отродье!

Распутин, а это, без сомнений, был он, убрал коготь, и Свердлов, бросив трубку, упал на четвереньки и начал отползать в сторону.

Див покосился на него.

– Что ж, с этим мы все равно закончили, – он наклонил голову набок. – И как же ваше императорское величество собирается меня изгнать? А, я понял. При помощи своего игрушечного Императорского дива. – Он смерил Владимира взглядом: – Ты знаешь, а ты мне уже порядком надоел.

– Нет, тебя изгоню я, – раздался за его спиной спокойный голос. Див обернулся. Инесса шагнула из-за шторы, прикрывающей распахнутое окно.

– О… – див картинно отшатнулся, – ты еще жива… я был уверен, что ты давно рассыпалась в пыль, старуха. Как ты подобралась незаметно?

– В прошлый раз ты тоже меня не заметил. И я все еще быстрее тебя, и намного.

– Амулет блокировки… – догадался он. – Глупости, он тебя не спасет. И подходящего колдуна, чтобы отправить меня в Пустошь, у тебя больше нет. Не воспринимать же всерьез этого мальчишку, – он, не поворачиваясь, махнул рукой в сторону Мончинского.

– Нам с тобой не нужен колдун, чтобы решить наш маленький спор, Григорий. Один на один. Моя скорость против твоей силы. Я тоже не особенно довольна прошлым исходом.

– А… ты, вероятно, все эти годы старательно жрала колдунов и ждала встречи, – он оскалился. Усы и борода его тоже были покрыты запекшейся кровью. – Ты так просишь… А я не могу устоять перед такой красавицей. К тому же ты ведь не отвяжешься, не дашь спокойно уйти. – Он повернул голову, и Софья заметила высокую темноволосую женщину в одном из платьев, принадлежавших самой императрице. Платье новой хозяйке было коротковато, но все равно смотрелось довольно эффектно.

– Сожри здесь всех, наставница, – Распутин слегка поморщился, – эти существа уже бесполезны и начали раздражать меня. Вернусь – лично тебя короную.

С этими словами див исчез, и только треск бьющегося стекла указал на то, что, покидая зал, Распутин принял звериную форму.

Софья повернулась к диве:

– Тебя это тоже касается. Вон отсюда. Платье можешь оставить себе.

– Благодарю, – дива усмехнулась, – но мне оно не по размеру. И цвета не мои – к глазам не подходят. Но вы правы, ваше величество, – она поклонилась, выпрямилась и кивнула Владимиру: – Пойдем, не будем портить этот прекрасный зал. Скоро, полагаю, сюда в полном составе примчится Управление. Но начать все равно придется с тебя.

И не успела Софья и глазом моргнуть, как оба дива исчезли.

– Мне нужно вниз, – быстро проговорил Мончинский, – помочь Владимиру. Вы справитесь?

– Да, – она огляделась. И только сейчас заметила остальных членов Совета, испуганно жавшихся по углам. Увидев, что дивов в зале больше нет, они начали шевелиться.

– Ваше величество! Спасительница! – послышалось со всех сторон.

– Так, – скомандовала она, бросаясь к Бестужеву, – всем колдунам немедленно поднять щиты. Начинаем эвакуацию.

Она опустилась на колени перед раненым и, оглянувшись, ткнула наугад:

– Вы и вы – выводите людей через северные ворота, там почти сразу вход в метро. А вы, князь Трубецкой, ведите вторую группу на цокольный этаж, внизу открыта дверь в стене и вход в бункер и подземный ход.

– Как вы, Алексей Федорович? – Она стащила залитый кровью пиджак с Бестужева и вытянула из брюк рубашку. – Извините, придется немного потерпеть… Вы, главное, не переставайте держать знак крови, – добавила она и дернула тонкий хлопок так, что ткань треснула и разошлась.

– Й-а… я… не … – сквозь сведенные зубы попытался что-то сказать князь.

– Не говорите ничего. – Она оторвала от рубашки полосу и обмотала обрубки тканью, сильно ее прижав, – потерпите, сейчас мы остановим кровь… вы сможете подняться на ноги? Нам нужно уходить отсюда. – Она попыталась взять его под уцелевший локоть.

Тот, отпустив наконец обрубок откушенной руки, схватился за ее плечо и хрипло зашептал ей в ухо:

– Я… не выдал… пароли отмены…

Она поднялась, помогая ему встать, и вдруг сообразила, что пытался сказать министр.

– Вы отказались звонить? Значит, приказ Владимира не отменен и военные самолеты все еще летят в Петербург?!

– Да… – князь посмотрел на нее, потом на свою руку. Импровизированная повязка быстро пропитывалась кровью, и его глаза начали закатываться.

– Слава богу, – выдохнула она и крикнула, встряхивая его: – Не смейте терять сознание, князь, вы герой, держитесь!

Она потащила его к выходу. Бестужев неуверенно перебирал ногами.