Глава 9

Василь с семьей вернулись ближе к вечеру.

– Где Кузя? С ним все в порядке? – Миша сжимал в руке кольцо колбасы.

– Он еще спит, – сказал было Аверин, но тут же за его спиной раздалось негромкое рычание. Он оглянулся. Кузя стоял на лестнице, обнажив клыки и слегка постукивая хвостом. Ростом он был примерно по пояс взрослому человеку.

– Кузя! – обрадовался Миша и кинулся к лестнице, но Василь успел подхватить сына руки.

– Тихо, – скомандовал Аверин диву и, поднявшись, положил руку ему на холку:

– Это Миша. Ты его должен помнить. У него для тебя еда. А это, – он указал на племянницу, – Вера. Ты спас ее от шершня.

Кузя прекратил рычать и облизал языком нос. Аверин крепко взял его за ошейник.

– Он чувствует колдунов и нервничает, – пояснил он Василю, а для детей добавил: – Там, откуда вернулся Кузя, очень страшно и опасно. И он боится всего, от чего чувствует силу. У вас она есть. Миша, подойди сюда, пожалуйста.

Василь отпустил сына, и тот, с неуверенной улыбкой, подошел ближе.

– Не бойся. Положи колбасу на ступеньку.

Миша наклонился, положил колбасу и отошел в сторону.

– Видишь? Тебе принесли еду. Это Миша, он твой друг.

Слово «друг» оказало почти магическое действие. Кузя слизнул колбасу и тут же уменьшился до размеров обычного кота.

– Мя-я-я! – сказал он.

– Он узнал Мишу! – воскликнула Вера.

– Кузя! – Миша протянул руку к коту. Тот обнюхал ее и потерся мордой.

Что ж, пока еще Кузя использует звериную форму и звериные же реакции, но это определенно уже прогресс.

– А где Любава? – спросил Аверин брата. Девушка не вошла в дом вместе с остальными.

Василь кривовато усмехнулся и поднес палец к губам. Потом подвел Аверина к окну. И показал на чинно прогуливающихся по аллее Любаву и Сергея Мончинского.

– Ничего себе… – удивленно выдохнул Аверин, – когда это они успели познакомиться?

– Сегодня утром. И всю дорогу Любава расспрашивала о «Сергее Дмитриевиче». А я о нем ничегошеньки не знаю.

– А Любава могла бы его знать. Они примерно в одно время учились. Но, видимо, вращались в слишком разных кругах. Все же Любава – графская дочь, а Сергей – сын военного.

Василь пожал плечами:

– Сейчас это не слишком важно. Ты хорошо его знаешь?

– Да. – Аверин снова посмотрел в окно. – Он мой друг, как и его див. Они вдвоем сейчас в столице. Ты же знаешь, что Владимир – Императорский див, а Сергей – Главный придворный колдун и хозяин Владимира? Правда, увы, временный. Скоро его заменят на колдуна высшей категории. Но Сергей однозначно останется в Омске и получит хорошую должность.

– Знаю. Этот ваш Императорский див держится с таким апломбом, что бедняга Анонимус каждый раз кривится, едва его завидев.

– Боюсь, что Анонимус не поэтому кривится. Владимир – тот самый див-шпион, что прятался у нас в парке. И он же пытался меня убить. По приказу… сам понимаешь кого. И я хочу попросить у тебя прощения за то, что не успел предупредить о визите ее высочества. В результате она свалилась как снег на голову.

– Ты знаешь… – Брат посмотрел на него совершенно серьезно. – Когда высочайшая особа свалилась нам на голову в прошлый раз, было намного хуже. Расскажешь, что сегодня произошло?

– Да, конечно… мне надо очень много рассказать… – Аверин помассировал пальцами виски, – сегодня столько всего случилось, – он переводил взгляд с брата на Кузю и детей и обратно. Собраться с мыслями было непросто.

Василь положил руку ему на плечо:

– Я отлично понимаю, что ты чувствуешь. Кузя, можно сказать, вернулся с того света. Вам бы домой сейчас поехать, подальше от суеты…

– Я и сам будто вернулся с того света. И ты прав, домой очень хочется. Но ты посмотри на них…

Василь оглянулся. Миша сосредоточенно чесал Кузю за ухом.

– Миша и Вера заставляют его вспоминать. Будет лучше, если они поиграют немного.

– Думаешь, их можно оставить вот так? – Василь посмотрел с некоторым сомнением.

– Кузя не причинит им вреда.

– Тогда пойдем в курительную комнату, – брат улыбнулся и похлопал Аверина по плечу.

– Хорошо. Только мне еще надо позвонить по важному делу.

Домой Аверин приехал уже затемно. Выпустил из машины Кузю, и тот осторожно, крадучись, зашел во двор и принялся его обнюхивать так же, как и поместье.

Аверин вошел в дом, оставив дверь приоткрытой.

Что ж, черт побери, сказать Маргарите? Утром она увидит Кузю. И не только кота. Ведь экономка уверена, что «сын» хозяина погиб… Рассказать ей правду? Поймет ли она? Примет ли? Терять Маргариту не хотелось. И врать ей тоже.

Дверь скрипнула, на полусогнутых лапах зашел Кузя – и тут же шмыгнул под стол.

– Когда ты в первый раз посетил этот дом, ты вел себя намного увереннее… – с легкой усмешкой проговорил Аверин, но в груди что-то кольнуло. Вдруг не вспомнит? Вдруг никогда уже не станет прежним?

«Ну уж нет, – оборвал он себя. – Станет. В крайнем случае научу всему заново. Это Кузя, каким бы он ни был сейчас». Аверин много раз видел дивов, только что покинувших Пустошь. Для них естественны настороженность и страх. Иначе в Пустоши не выжить.

– Вот что, Кузя. Ты помнишь, где твоя комната? Сможешь ее сам найти?

– Мя-я… – раздалось из-под стола.

В комнате Кузи все осталось без изменений. Аверин запретил там что-либо трогать. Поэтому на своих местах было и постельное белье, и одежда по-прежнему висела в шкафу. И даже игрушки Кузи-кота лежали на тех самых местах, где их оставил хозяин.

– Отлично. Тогда я пойду спать, устал просто чудовищно.

– Мя-я…

Несмотря на страшную усталость, заснуть никак не получалось. Мучили дурацкие мысли: вдруг Кузя заблудился и не нашел свою комнату, и теперь сиротливо свернулся клубком в углу под креслом на веранде, даже не поняв, где ему следует спать. А когда Аверин начинал от усталости проваливаться в сон, мысль, что путешествие в Пустошь и возвращение Кузи ему просто приснились, заставляла вздрагивать и подскакивать на кровати. Наконец он провалился в забытье.

Но вскоре проснулся от приятного ощущения, что находится дома. Было темно, а из гостиной раздавался тихий шорох. Хлопнула дверца холодильника. И Аверин вдруг понял, что долгое время чувствовал себя в собственном доме чужим. И только сейчас словно бы вернулся.

Он встал, открыл дверь спальни и включил свет.

Кузя, завернувшись в одеяло, застыл возле кресла с широко распахнутыми глазами. К себе он прижимал батон, круг колбасы, сыр и бутылку сливок. Увидев хозяина, див бочком отодвинулся от кресла к окну, где так и стоял его любимый стул.

– Я… это… поесть…

– Я вижу. – Аверин моргнул, и в глазах предательски защипало. – Ешь. Но сидеть в моем кресле все равно нельзя. Даже ночью, пока я сплю и не вижу. Даже только что вернувшись из Пустоши.

– Ага, – Кузя улыбнулся. Из-под верхней губы выглянули кончики клыков, но все равно улыбка напоминала прежнюю, залихватскую фирменную Кузину улыбочку. И Аверин понял, что улыбается в ответ. И тут его взгляд упал на продукты в руках Кузи.

– А зефир?! – спохватился он. – В буфете должен быть зефир!

– Зефир? – Брови дива сдвинулись домиком. А на лице появилось растерянное выражение. Он не помнит!

– Сейчас!

Аверин бросился на кухню и открыл буфет. Вот он! Коробка зефира, заботливо купленная Маргаритой, лежала на самом видном месте. О чем подумала Маргарита, когда Аверин позвонил и велел срочно купить любимое лакомство Кузи, колдун не знал. Но судя по голосу, экономка обрадовалась.

– Вот, – Аверин торжественно водрузил коробку на стол.

Кузя понюхал ее, смешно шевеля носом, и запустил внутрь руку. Достал розоватую сладость и тут же сунул в рот. Его глаза заблестели, а зрачки превратились в щелки.

– Зефир! – воскликнул он. – Я помню!

– Да, Кузя, это он, твой любимый зефир.

Аверин посмотрел на дива, а потом на дверь спальни, и вздохнул:

– Вот что. Доедай. Завтра обо всем поговорим.

Он вернулся в спальню и лег. Вскоре полоска света из-под двери исчезла. И на кровать Аверина приземлился крупный кот. Потоптавшись по одеялу, он потерся о руку щекой и утробно замурчал. Аверин почесал его за ухом и моментально провалился в сон.

Утром Аверин проснулся от звона разбитой посуды. Грохот дополнял громкий возглас Маргариты. И это как минимум означало, что она уже пришла. Проклятие! Он так и не придумал, как объяснить ей внезапное возвращение «сына»!

Аверин вскочил с кровати и, надев халат и сунув ноги в тапочки, выбежал из спальни.

И тут же услышал тихое и слегка виноватое бормотание Кузи:

– Ну тетушка Марго, не волнуйтесь, я щас уберу все!

Колдун зашел на кухню. Кузя, ползая на карачках, собирал осколки. На нем была надета его любимая домашняя рубашка с котом и петухом. Рубашка висела на диве мешком, зато руки высовывались из рукавов гораздо сильнее, чем следовало бы. Аверин не ошибся: Кузя вырос. Точнее – стал несколько длиннее.

Маргарита, увидев колдуна, всплеснула руками и указала на Кузю:

– Вот! Он очнулся! А я что говорила?! А вы-то парня похоронили раньше времени, Гермес Аркадьевич, – она укоризненно покачала головой.

– Эм… и что ты говорила? – осторожно поинтересовался Аверин. Возможно, придумывать ничего не придется.

– Что он в коме, конечно! Я тут недавно кино смотрела, «Спящая», так и называется, вот там родители тоже отчаялись! А девочка полежала-полежала, да и встала! И выросла за десять лет!

– Выросла, значит… – протянул Аверин. – Ну да…

– И поглядите! Вон Кузьма наш как вытянулся! А худющий… ну а что вы хотите? «Кома!» – Это слово она произнесла с придыханием и добавила, погрозив Аверину пальцем: – А я сразу, сразу все поняла! Когда вы перестали водку это окаянную глушить и начали бегать куда-то. Ясно же, что в больницу. А уж когда велели купить зефир… сразу стало понятно, что выписывают скоро нашего Кузьму! Очнулся!

Услышав про водку, Кузя поднял голову от осколков и мельком взглянул на Аверина. Под этим взглядом колдун слегка поежился.

– Вот что, – перевел он тему, – Кузя действительно очень вырос. По дому в своей старой одежде он еще может ходить, но на улицу, а тем более на учебу – нет. Нам надо купить новую. Поэтому, будь добра, организуй что-нибудь на завтрак, и мы поедем по магазинам.

– На учебу… ох, сколько же тебе, бедняжке, догонять придется… а тезка-то твой, Кузенька, пропал, сбежал, видать, пока Гермес Аркадьевич тут… – Она осеклась, поняв наконец, что наговорила лишнего.

– Никуда он не сбежал. – Аверин строго посмотрел на экономку, и она виновато опустила глаза. – Я его отдал… Владимиру, на время. Заберем сегодня. Кузя ведь скучал без кота. Да, Кузьма?

– Скучал, – широко улыбнулся Кузя. – Вы не представляете, как я без кота скучал!

Маргарита протянула руки и сграбастала Кузю в объятия.

– Кощей… ну как есть кощеюшка, – она слегка отстранилась, продолжая сжимать его плечи. В глазах заблестели капельки слез.

– Тесто я с вечера поставила. Как чувствовала. Булочек сейчас напеку. Наешься хоть по-человечески после своей больницы.

Всю дорогу Кузя вертел головой, высовывался в окно по пояс и издавал радостные возгласы, узнавая что-то, о чем успел забыть.

– Вот что, – сказал Аверин, когда они подъехали к торговым рядам, – сейчас подберем тебе одежду, и я поеду в Собрание. Надо кое с кем переговорить. Хорошо?

– Ага, – улыбнулся Кузя. – Мне самому домой или вас подождать?

– Хм… – Аверин задумался. – Я тебе вызову такси. А то, чего доброго, заблудишься или попадешь в историю.

– Ладно. Эх, жаль, что моя одежда уже негодная. Зачем я так вырос, а? – Он печально посмотрел на любимую синюю рубашку, точнее – на торчащие из нее руки. – Куда ее? Не выбрасывать же?

– Можно отдать бедным.

– Бедным? – не понял Кузя. – Это как?

– Бедные, Кузя, это те, у кого нет такой красивой рубашки, как у тебя, а они бы хотели ее иметь.

– А, понятно. – Кузя показал зубы. – Как дивы в Управлении.

На покупки ушло больше часа. Кузя выбрал самую яркую и пеструю одежду, но Аверин не препятствовал ему, только, когда вещь оказывалась уж слишком безвкусной, укоризненно качал головой, и Кузя со вздохом вешал ее обратно.

Наконец, купив все необходимое, Аверин направился к выходу, но Кузя остановился возле огромного зеркала, потрогал свои волосы и принял печальный вид.

Аверин улыбнулся:

– Хочешь постричься?

– Ага, – радостно воскликнул Кузя, и глаза его заблестели.

– Тогда иди в цирюльню, – решил Аверин. – Сможешь сам такси вызвать?

– Конечно! Я и город уже совсем вспомнил. Но… – он замялся. – А вы надолго в это… в Собрание? Лекцию читать, да? – Кузя был явно рад, что у него получилось вспомнить. – А можно я вас подожду? Потом вместе домой поедем.

Аверин задумался, но все же отрицательно покачал головой.

– Понимаешь… Я еду не лекцию читать. У меня, а точнее – у нас с тобой, – поправился он и почувствовал, как хорошо стало от этих слов, – есть новое дело. Поиски похищенной девочки.

– Ух ты! – тут же заинтересовался Кузя. – Это же здорово!

Немножко подумав, он добавил:

– Нет, не то, что девочку похитили, конечно…

– Я понял, что ты рад вернуться к работе, – усмехнулся Аверин. – Но я не знаю, сколько я задержусь в Собрании, мне нужно найти нескольких колдунов и переговорить с ними. Когда вернусь – расскажу о деле. Твоя помощь понадобится в ближайшее время.

Кузя просиял и уже приготовился было бежать, но Аверин остановил его, подняв руку:

– Сначала отнеси в машину вещи, не мне же все эти пакеты таскать. И вот еще. Когда придешь домой, позанимайся до моего прихода грамматикой.

– Грамматикой? – Лицо дива удивленно вытянулось.

– Да, Кузя, грамматикой. И не говори мне, что не помнишь, что это, иначе тебе придется начинать все заново.

– Нет, конечно же, я помню, – поспешил заверить Кузя, – я не разучился писать! Наверное…

– Вот именно, что «наверное». Повтори все. Вечером тебе придется много читать. И… видишь ли, я подумываю отправить тебя учиться.

– Как это? Я же див! Меня никуда не возьмут.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Аверин.

В Собрании в ранний час почти никого не было. Только Свиридов и Ухтымский сидели в гостиной за столиком у окна – еще весьма бодрые старички восьмидесяти с чем-то лет, завсегдатаи Собрания и известные собиратели новостей и сплетен. Отлично, именно они-то и нужны. Ухтымский служил когда-то в Управлении, поэтому слухи собирал профессионально. И оба колдуна наверняка неплохо знали барона Френкеля.

– Доброго здравия, Евгений Васильевич, доброго здравия Петр Георгиевич, – с поклоном поприветствовал Аверин пожилых коллег.

– Гермес Аркадьевич! – Ухтымский аж привстал. – Как я рад вас видеть! А мы-то, признаться, и не чаяли уже!

– Да-да, – подтвердил Свиридов, обнажая в улыбке ряд желтоватых зубов, – чего мы только о вас не наслушались!

– Неужели? – делано удивился Аверин. – И что же про меня говорили?

– Говорили, при смерти вы или в параличе. Что Императорский див спину вам поломал, – поведал Свиридов.

– И что в монастырь Заладожский ушли, – добавил Ухтымский с хитрым прищуром.

– Так он же женский! – нарочито возмутился Аверин, и все трое рассмеялись.

– А я о чем, я о чем… – покачал головой Ухтымкий. – А все же хорошо, что вы живы и здоровы.

– Я и правда долго болел, – не стал вдаваться в подробности Аверин, – но теперь мне намного лучше.

Свиридов смерил его оценивающим взглядом.

– А что, неплохо выглядите. Давайте-ка выпьем за ваше здоровье. Степан! – окликнул он парня, скучающего за стойкой. – А принеси нам еще коньяка.

– Мне кофе, я за рулем, – поправил Аверин и добавил: – Ну, рассказывайте новости. А то я на несколько месяцев выпал из культурной жизни.

– Да вы же ею и раньше не шибко интересовались, – снова показал зубы Свиридов.

– И то правда… – вздохнул Аверин, мысленно ликуя – разговор быстро перетек в нужное русло, – все в делах, не до новостей… представляете, я о том, что барон Френкель умер, узнал только вчера. Ужасно удивился, совсем же молодой был, ну как так?

– Да полноте, помилуй бог… – Ухтымский всплеснул руками и посмотрел на колдуна укоризненно. – Сергей Борисович уж лет десять как не с нами. Да и было ему уже за шестьдесят.

– Тоже не такой, знаете ли, возраст для колдуна, даже для боевого, а господин барон ведь не был боевым колдуном, верно?

– Для боевого очень даже, – слегка поморщился Ухтымский, видимо, Аверин наступил ему на больную мозоль – старый колдун давно ушел в отставку, злые языки утверждали, что из-за обострившегося геморроя. Но Аверин продолжил гнуть свою линию:

– Ну не знаю, – с сомнением протянул он, – я не так давно сражался с графом Метельским – он еще ого-го.

– Так это же Метельский, талантище, вот вы сравнили! А Сергей Борисович едва до средней категории дотянул. – Свиридов, насколько мог, расправил плечи – своей высшей категорией он очень гордился.

Аверин подумал, что старым колдунам ничего не осталось, кроме посиделок в пустой гостиной Собрания, в надежде, что кто-то порадует свежими новостями или послушает их истории и сплетни. Он вздохнул. Ну, ничего, сейчас он настроен слушать их очень внимательно.

– У него же вроде дочь была… а сыновей не было? – уточнил Аверин.

– Да, не повезло, вот не повезло ему с этой дочкой, – покачал головой Ухтымский и отвлекся на принесенный Степаном коньяк. Аверин тоже забрал свой кофе, поблагодарив слугу кивком головы. – Выпьем за ваше исцеление, – продолжил Ухтымский, – долгих вам лет, Гермес Аркадьевич, и здоровья, храни вас Господь.

– Храни вас Бог, – добавил Свиридов и тоже поднял свой коньяк.

Колдуны звякнули бокалами, и Аверин приподнял свою чашку с кофе, сделал глоток и постарался вернуть разговор к прежней теме:

– Так вы говорили о дочери барона Френкеля. Как ее зовут?

– Мария. Ее Мария звали. До смерти барона это тайна была, но сейчас все знают. Из-за этой истории он так и сдал. Совершенно одержимый стал. Даже запечатал свою комнату вызовов. А потом сердечко и… – Ухтымский развел руками.

Аверин нахмурился:

– Погодите. Мария? Что за история?

Если старики ничего не попутали, выходит, у Екатерины Френкель была сестра?

– Да помилуйте… Гермес Аркадьевич. Сперва, конечно, это скрывали, знали только те несколько человек, кому барон доверился, прося профессионального совета. – Ухтымский гордо выпятил грудь, всем своим видом показывая, что он входил в круг избранных. – Но когда барон умер, а правда выплыла наружу, все Собрание только и обсуждало полгода!

– Простите покорно, – виновато улыбнулся Аверин, – я, видимо, был тогда чем-то занят и пропустил.

– Ох, – вздохнул Ухтымский, – жуткая истории. Младшая дочка Сергея Борисовича, Маша, родилась с колдовской силой. Ее в скит хотели отдать, но она ни в какую. Вместо этого тайно читала отцовские книжки. Кто знает, может, и учил отец ее супротив закона, врать не буду, не слышал, но… – он многозначительно поднял палец, – рисовать знаки она обучилась. И вызвала-таки черта, на свою голову.

Ухтымский назвал дива на старый лад, «чертом». Сейчас так говорить уже не было принято, но старики все равно называли по-прежнему.

– И?.. – Аверин весь обратился в слух.

– И все. Вызвать-то девка вызвала, да удержать не смогла. Так и сожрал ее черт. Четырнадцать лет глупышке было. Сергей Борисович тогда умом и тронулся с горя. Ох, когда он ко мне пришел с просьбой рассказать, как лучше всего изловить демона… Я ведь, знаете ли, в Управлении этим, почитай, всю жизнь и занимался. А тут дочка, младшая, вымоленная, любимая! Тот черт, став демоном, сбежал. А отец поклялся жизнь положить, но поймать тварину.

Аверин кивнул. Знакомая ситуация. Граф Синицын также мечтал расправиться с Кузей, считая его виновником смерти сына.

– Он же колдун, должен бы понимать, что див ни при чем. Конечно, поймать демона – обязанность колдуна, но раз не смог справиться, должен был обратиться в Управление. Какого уровня див?

– Никто не знает, – покачал головой Свиридов, – господин барон его не поймал. И не заявлял в Управление, да. Сам хотел… Поскольку демон никак себя не проявил, Управление так и не вмешалось. А барон год промаялся, а потом помер. А жена его в скит ушла.

– Тоже, выходит, силой колдовской обладала? – уточнил Аверин.

– А как же. Сильная семья была, сильная кровь. А все сгинули, почитай.

– Как же сгинули? А старшая?

– Ну как… Матушка в ските тоже померла. А Катерина… вы помните Катерину? – обратился Свиридов к Ухтымскому.

– А то не помнить? Лечила она меня. Большой силы чародейка.

– Так почему сгинули? Она же жива, – удивленно уточнил Аверин.

– Жива… да только лет ей уже за сорок. Замуж так и не вышла. Детей не родит. Сгинула семья Френкель, не будет у нее продолжения.

– А что фамильяр? Есть у них фамильяр?

– Эх… – Ухтымский допил коньяк, – был бы фамильяр – может, и не было бы беды. Да их черт раньше всех сгинул. На войне еще. Недаром говорят: погиб фамильяр – и семья долго не протянет.

– Да уж… – Аверин задумчиво откинулся на спинку. Если у семьи нет фамильяра, а все колдуны умерли, то что за див служит Екатерине Френкель? И, главное, зачем ей девочки?

Домой Аверин вернулся ближе к вечеру. Быстро уйти из Собрания не получилось: в гостиную все прибывали колдуны, и требовалось каждому подробно рассказать историю «победы над Императорским дивом». А потом пришлось зайти к председателю, чтобы составить новое расписание лекций, которые он не читал уже три месяца.

Маргарита готовила ужин, Кузи видно не было.

– Учится парень, – пояснила экономка, – взял поесть и в свою комнату ушел. Много, ох много ему сейчас нагонять, хорошо, что каникулы. Экзамены-то небось за прошлый год сдать не успел?

– Не успел. Но ничего. Я договорюсь. Ужин подготовь, пожалуйста, на троих. Думаю, Виктор Геннадьевич зайдет. А как закончишь – иди домой пораньше.

Оставив Маргариту, он направился в кабинет и позвонил другу.

– У меня очень много новостей.

– Сперва скажите главную! – тут же потребовал Виктор.

– Главная сидит в своей комнате и повторяет грамматику, – не сдержав улыбки, проговорил Аверин.

– Это просто великолепно! Я сегодня же вечером зайду!

– Я и звоню, чтобы вас пригласить, Виктор. Тем более мне есть что рассказать.

– Вот и отлично. У меня тоже имеются новости, правда, к сожалению, не много. Буду у вас часа через два. Ох, не терпится увидеть Кузю.

Маргарита ушла, а Кузя так и не спустился вниз. Аверин даже собрался пойти за ним, когда дверь скрипнула и див появился на пороге.

В этот раз див постригся намного короче, а его волосы отливали не только яркими оттенками красного и оранжевого, но и синим, и даже светло-зеленым.

Увидев округлившиеся глаза колдуна, Кузя немного смутился.

– Когда ярко… красиво. В Пустоши один лед…

– Хм… Значит, ты любишь яркие цвета, потому что их не хватает в Пустоши?

Взгляд Кузи стал серьезным.

– Гермес Аркадьевич, все дивы любят яркие цвета. Знаете, как мне завидовали в Управлении.

Да, в Управлении неплохо обходились с дивами, их физические потребности удовлетворялись вполне, но их душа никого не интересовала. Да и попробуй объясни людям, что у дива есть душа.

– Гермес Аркадьевич, – осторожно спросил Кузя, – вы говорили про мои старые вещи. Я отобрал те, которые мне совсем малы. Можно я отдам их дивам в общежитии? Тем, которых забрали у Рождественского? Они тоже бедные: хотели бы красивую одежду, но денег у них нет.

Аверин так обрадовался, что Кузя помнит операцию на Бьерке, что чуть было не сказал «конечно», но все же произнес:

– Нельзя одеть красиво только часть дивов. Это вызовет зависть у других. А новички – низшие в иерархии. Сам понимаешь, ничем хорошим это не кончится.

– Ага… – Кузя печально вздохнул, но потом посмотрел на Аверина с надеждой: – А может, мы всем подарим красивую одежду? Не для службы, я понимаю, форма и все такое. Но пусть в общежитии, в свободное время носят. Вы бы видели, во что их там одевают.

Аверин не видел, но догадывался, что роба дивов мало чем отличалась от тюремной.

– К сожалению, Кузя, все не так просто. Этот вопрос надо решать с главой Управления. Но, обещаю, я обязательно поговорю с князем Булгаковым.

Кузя просиял. Подошел поближе и критически осмотрел стоящую на столе чашку.

– Чай, – удовлетворенно сказал он.

– Чай, – согласился Аверин. – А ты что думал?

Кузя наморщил лоб. И, недовольно глядя на Аверина, пробурчал:

– Вы можете меня наказать, но водку вашу я вылил. Всю. У меня теперь нет защиты в приоритетах, да и вообще приоритетов нет, но все равно. Тетушка Марго рассказала, что вы тут устроили. Зачем?

Аверин смутился и отвел взгляд:

– Не важно, Кузя. Я больше не буду пить, совсем. Так что правильно ты все вылил.

– Совсем-совсем? – прищурился див.

– Совершенно, – заверил Аверин и указал на стул, – садись, расскажи мне про Пустошь и про Императорского дива. Все, что сможешь вспомнить.

– Ага, – Кузя дернул головой, – только можно я себе молока налью и бутерброд сделаю?

– Конечно. Мне тоже сделай. На ужин придет Виктор Геннадьевич, а это не раньше, чем через час.

Виктор Геннадьевич появился ровно через час и немедленно заключил Кузю в объятия. Потом, слегка отстранившись, оглядел и сказал:

– Какой ты разноцветный… И как вытянулся! Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! Мои парни до сих пор в трауре. Все были уверены, что тот монстр тебя сожрал.

– Не сожрал, – улыбнулся во весь рот Кузя и покосился на стол. Они с хозяином расставили на нем еду и тарелки. Было не просто вспомнить, что и куда следует класть, да и, по убеждению дива, еду нужно сразу класть в рот, минуя все лишние условности, но вспоминать было очень приятно. Каждое воспоминание тянуло за собой целую цепочку новых, и Кузя все больше ощущал, как возвращается домой. Пустошь уже казалась просто приснившимся кошмаром. А в добром и теплом мире людей так здорово…

– Коньяк для кофе ты тоже вылил? – поинтересовался хозяин.

– Нет, он же для гостей. И вообще я про него забыл.

– А что ты вылил, Кузя? Надеюсь, водку? Вот это я одобряю! – Виктор Геннадьевич поднял палец. – А мне ничего не надо, я на машине домой поеду, завтра на службу. Торжество по поводу твоего возвращения в выходные устроим. Так что мне бы лучше компот, есть такой?

– Ага. – Кузя подошел к столу и поднял большой двухлитровый кувшин с плавающими в нем ягодами. – Вот!

– Отлично. Давайте поделимся новостями.

Кузя перед приходом Виктора Геннадьевича как раз прочитал и выслушал все, что ему необходимо было знать о текущем деле. Папка с бумагами, в которых он с некоторым трудом, но разобрался, до сих пор лежала на подоконнике. Пропавшую девочку звали Алена, и она обладала колдовскими способностями. Также сбежала чародейка Френкель вместе с дивом, и Гермес Аркадьевич подозревал, что они замешаны в похищении. Но все равно Кузя еще раз внимательно выслушал то, что рассказал хозяин.

– Вы довольно много узнали, – заметил Виктор Геннадьевич. – Хотя совершенно непонятно, зачем Екатерине Френкель девочки. Она сошла с ума и принимает их за свою сестру?

– Я думал об этом. И если бы была похищена только Алена, это могла быть неплохая версия. Но зачем еще одна девочка? И, главное, откуда у Екатерины див? И если это див второго класса, как он травил девочек?

– Послушайте, Гермес… а ведь Екатерина намного старше сестры. Может быть, она занимается чем-то незаконным? Теми же фальшивыми жетонами? Что, если она научила сестру, как вызвать дива, чтобы потом его продать? Но случилась беда. А сейчас она снова решила рискнуть?

– Не думаю… – с сомнением в голосе проговорил хозяин, – больше десяти лет прошло. Да и для таких дел куда удобнее использовать какого-нибудь колдуна-недоучку. Их полно.

– Да, вы правы. Но, кстати, я к вам тоже не с пустыми руками. У семьи Френкель есть еще недвижимость. Небольшой охотничий домик в районе Приозерска.

– О, так наверняка девочку прячут именно там!

– Да, скорее всего, – Виктор Геннадьевич согласно кивнул. – Я запросил ордер, завтра с утра с Фетисовым и парой ребят едем туда. Вас с Кузей тоже приглашаю. Вдруг тот див сильнее, чем мы думаем.

– Почему не сегодня?

– Не наш округ. Надо сначала с местными связаться, а они без ордера даже разговаривать не будут.

– Как всегда, – хозяин вздохнул. А Виктор Геннадьевич только развел руками:

– Ну что поделать, это вы у нас вольная птица, Гермес…

Птица… Кузя вскочил и завертел головой, глядя то на одного, то на другого.

– Я могу слетать! – воскликнул он. – Я быстро обернусь, посмотрю, и все. Если там див, я его сразу почувствую!

Гермес Аркадьевич с некоторым сомнением посмотрел на Кузю:

– Кузя… ты уверен? Я понимаю, что ты хочешь помочь…

– Я не буду рисковать, честно! Туда и обратно!

– А ты помнишь, как пользоваться картой местности?

Див задумался. И перед глазами появилась картинка на бумаге, которая тут же наложилась на вид земли с высоты полета.

– Да, – уверенно сказал он.

– Тогда вот что. Нам нужно найти девочку, и как можно быстрее. Но твоя задача – просто осмотреться. Если почуешь дива – сразу назад. Если нет – осторожно поищи. И ни во что не ввязывайся, понял?

– Ага! – обрадовался Кузя. Ура! Его сразу же отправили на задание! А то после того, как хозяин отправил его по безопасному городу на такси, Кузя боялся, что Гермес Аркадьевич вообще не будет его выпускать из дома.

Карту хозяин принес из кабинета. Вдвоем с Виктором Геннадьевичем они нашли нужный дом, и Кузя, внимательно рассмотрев местность и запомнив, быстро засунул в рот сардельку и оставшуюся картофелину и ушел к себе в комнату. Выпорхнул оттуда он уже галкой.