Глава 14. Элара. Кристалл Айзы

Мои пальцы скользили по голографическому интерфейсу, уже не просто ища уязвимости. Я искала истину. Ту самую, что, как Зейн сказал, может сжечь дотла. После нашей стычки в библиотеке, после того поцелуя и нашей ночи, что опалил губы и разум, я больше не могла просто быть наемным криптографом. Я была соучастницей. И мне нужны были доказательства.

Логика подсказывала искать в логах энергопотребления, в отчетах о «несчастных случаях», в шифрованных переписках Совета. Но мой дар, эта странная способность видеть узоры, вел меня глубже. Туда, куда не ступала нога ни одного аудитора. В самый сердечный ритм системы Зейна. Туда, где боль была не ошибкой, а частью алгоритма.

И я нашла его. Не файл. Не запись. Кристалл.

Он был спрятан не в защищенном массиве данных, а в самом сердце алгоритма стабилизации энергопотоков особняка. Заброшенный, забытый, замурованный в код, как капля крови в янтаре. Помеченный не именем, а простой меткой: «А.Р. Последний сеанс. Резервное копирование».

Сердце ушло в пятки. Айза Рэйвен.

Мои пальцы задрожали. Это было именно то, что искал Совет. То, что могло уничтожить Зейна. Прикоснуться к этому — значило перейти черту, от которой нет возврата. Шесть нулей на том первом чеке померкли, стали прахом. Теперь на кону стояло нечто большее.

Я все равно активировала его.

Кристалл ожил не сразу. Сначала это было лишь мерцание на периферии зрения, едва уловимое свечение в центре голографического дисплея. Затем из него выплеснулся свет — не яркий и слепящий, а мягкий, рассеянный, словно свет луны, пробивающийся сквозь туман умбраполиcской ночи. Он сформировал фигуру.

Айза.

Она не была призраком. Это была идеальная, кристально чистая голографическая проекция, запись последнего сеанса связи. Она сидела в кресле — я узнала то самое кресло из библиотеки в особняке, — и ее руки лежали на подлокотниках. Айза была ужасно бледна, почти прозрачная, черты лица заострились от болезни, но в ее глазах, ярко-зеленых, как весенняя листва после дождя, все еще теплился огонек. Огонек страшной, неизбывной усталости и… тревоги.

Воздух перестал поступать в легкие. Я замерла, завороженная, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.

— Зейн, мой любимый, — ее голос был тихим, но удивительно четким, словно она говорила прямо со мной, через толщу лет и боли. — Если ты смотришь это… значит, я не смогла. Значит, техноморфоз взял верх.

Айза сделала паузу, ее грустно вздрогнула. Казалось, она собирается с силами.

— Совет лжет нам. Все это время. Моргана… ее «протоколы ускоренной стабилизации»… это яд. Медленный, изощренный. Они знали о рисках. Знали, что мой фейский код не выдержит такого насильственного симбиоза с их кристаллами. Но им нужны были результаты. Нужна была энергия, которую только я могла генерировать на пике трансформации.

Имя «Моргана» прозвучало не с ненавистью, а с горьким, бесконечно уставшим разочарованием.

— Моргана приходила ко мне сегодня. Говорила, что отставание от графика «неприемлемо». Что Совет теряет терпение, необходимо выкачать Лимб до дна, до основания - их всех, простых людей полностью превратить в батарейки. Она настаивала на… на финальном эксперименте. Слияние с ядром их башни, Фростов. Она уверяла, что это даст мне невиданную силу, стабильность. Но я видела ее глаза, Зейн. В них не было заботы. Был только холодный, голодный расчет. Она смотрела на меня как на заряжающуюся кристалл, который ей нужен любым способом зарядить в последний раз.

Айза обхватила себя руками, будто ей стало холодно.

— Я боюсь не за себя. Я уже простилась. Я боюсь за тебя. Они боятся тебя. Твоей силы, твоего не подконтрольного могущества. Этот эксперимент… я чувствую, это ловушка. Не для меня. Для тебя. Они хотят спровоцировать тебя. Хотят, чтобы ты вмешался. Чтобы у них был повод объявить тебя угрозой и… устранить.

Слеза скатилась по ее щеке, искрясь в голографическом свете, как настоящая.

— Я прошу тебя… нет, я умоляю тебя. Не иди у них на поводу. Не поддавайся гневу. Не дай им сделать тебя монстром в глазах всех. Ты не монстр. Ты — любовь всей моей жизни. И последнее, что я хочу… это чтобы моя смерть стала оружием против тебя.

Запись подходила к концу. Ее образ начал мерцать, распадаться на светящиеся частицы.

— Я люблю тебя, Зейн. Всегда. Просто… отпусти меня. И останься собой, каким я знаю тебя. Ради меня. Ради нас.

Свет погас. Голограмма исчезла. В серверной воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь навязчивым, низкочастотным гулом. Я сидела, не двигаясь, вжимаясь в спинку кресла, и смотрела на пустое место, где только что была она.

Шок. Сначала был только шок. Ледяная волна, смывающая все мысли, все чувства. Я ожидала услышать трагическое прощание влюбленных. Я нашла предсмертное признание и обвинение.

И тогда шок отступил. Его место заняло нечто иное. Не холодная, расчетливая ярость Морганы. Не слепая, разрушительная ярость Зейна. Это была горячая, праведная ярость. Та, что выжигает изнутри все страхи и сомнения, оставляя лишь чистое, неумолимое пламя решимости.

Они не просто убили ее. Они пытали ее. Сначала — давлением, ложью, манипуляциями. А когда ее тело и дух сломались под этим напором, они подсунули ей отравленное лекарство, прикрытое маской заботы. Они превратили ее жизнь в эксперимент, а смерть — в разменную монету в своей грязной игре за власть.

Мой взгляд упал на экран, на мерцающий кристалл. Это был не просто ключ к прошлому. Это было оружие. Самое мощное из всех, что я держала в руках.

Я больше не хотела его просто понять. Я больше не хотела его спасти от самого себя.

Я хотела оправдать его. Я хотела уничтожить Совет.

Моя цель изменилась с точностью переключателя в моем собственном коде. С «аудитора» на «мстителя». С «наблюдателя» на «союзника».

Они думали, что имеют дело с запуганной девчонкой из Лимба, которую можно купить или сломать. Думали, что играют в шахматы с демоном, не замечая пешки на доске.

Они ошибались.

Я откинулась назад, и мои пальцы сами потянулись к старому, потрепанному плееру — моему талисману, моему якорю в мире хаоса. Но теперь он ощущался иначе. Не символом бегства. А символом воли. Воли выживать. Воли бороться.

— Хорошо, — прошептала я в безмолвную, внимающую мне тишину серверной. Голос не дрогнул. Внутри все горело ровным, уверенным пламенем. — Lets play, гаденыши.

Пешка сделает свой ход. И Совет ощутит мощь простых людей Лимба.