43
— Возьми… пожалуйста… скорее… — Мой голос прозвучал слабо, жалобно и прерывисто. У меня не получалось думать; всё, что ощущала, это потребность… жажду… боль…
Сейчас, впервые в жизни, меня не волновало, с кем я. С выдохом позволила ему стянуть мое нелепое платье, состоящее только из страхов, но даже нагота меня не смутила.
Я просто хотела его. Всё во мне торопило, подталкивало; я нетерпеливо ерзала, желая ощутить его внутри, желая, чтобы чужая плоть ворвалась в меня — нетипичные, несвойственные мне желания, но сейчас не было ничего, чего я бы хотела больше!
Мужские губы прикусили мою нижнюю губу, ладонь провела ниже по боку и легла на мое бедро. Я выгнулась, протяжно застонав. Мои бедра раздвинулись, приглашая его, призывая. Сбивчиво выдохнула, подпуская его ближе...
Я проходила все это во снах тысячу раз. Я и чувствовала себя, как во сне, желая мужчину, наслаждаясь каждой секундой близости. Мои губы распахнулись. Я снова застонала, ощутив его напряженную плоть, скрытую тканью, внизу.
У меня не получалось сопротивляться. Более того, я нетерпеливо задышала, стремясь опустить его брюки, позволить его плоти вырваться… Пламя горело во мне, полыхало, испепеляя. Казалось, если мужчина ничего не сделает, я просто умру, вспыхну пламенем и растаю, как свечка.
И я снова и снова отдавалась чужим прикосновениям. Стонала от тягучих, томительных ласк. Вздыхала, выгибаясь в пояснице, постанывая, сообщая, что готова...
Но мужчина почему-то не спешил целовать мои губы, его поцелуи скользили по моей шее, прикусывали мочку уха, но он не целовал меня, нет. Впрочем, скоро это перестало меня волновать.
— Ах! — Я содрогнулась от потрясения, когда его прохладные пальцы коснулись моей промежности. Они уверенно провели по самому сокровенному, слегка вошли внутрь, но наткнулись на преграду и покинули меня.
Как жаль! Я хотела ощутить эти пальцы внутри, как хотела, чтобы его плоть погрузилась в меня. Схватив мужчину за ворот рубашки, поймала его губы и досадливо застонала, обнаружив, что они плотно сомкнуты. Тут же застонала вновь от жестких, отрывистых движений его пальцев внизу.
— Да... — Это то, что мне нужно, хотя всё равно недостаточно! Его движения убыстрялись, пальцы слегка входили в меня и тут же возвращались к чему-то более невинному.
Мои ноги скользили по шелковой простыни. Я цеплялась за мужчину, постанывая и ахая от каждой вспышки искр в глазах; его движения не были бережными. Они были властными, решительными, убыстрялись, терзая меня внизу.
И, кажется, словно его пальцы проникали в меня всё глубже… а может быть, дело в электрических импульсах, исходящих от его кожи. Они пронзали меня глубоко… так глубоко, так прекрасно и сладко! Минуя любые преграды, даря то, чего я так жаждала!
Его руки знали все мои чувствительные точки, играли со мной, дразнили. В моих висках стучала кровь; дыхание вырывалось со всхлипами. Я чувствовала, чувствовала, что близка к чему-то восхитительному, и напрашивалась на ласки, поддавалась, бесстыдно раздвинув ноги перед мужчиной.
Не было ничего в этот момент более желанного, чем ощутить его внутри. Я уже не управляла собой, не могла остановить происходящее, даже для того, чтобы заставить его ворваться в меня.
И в какой-то момент показалось, что его плоть все-таки погрузилась в меня до упора, настолько глубоко и всеохватно он наполнил меня, пальцы просто не смогли бы вызвать такие ощущения! Каждый толчок был подобен разряду; хныкая и вскрикивая, я подавалась к нему бедрами, всё, что могла. Мой пульс стучал в ушах, я стонала, моя кровь кипела....
— Пожалуйста! — Вскрикнув, я выгнулась от яркой вспышки перед глазами. Судорожно сведённые скулы заныли, меня било в наивысшем наслаждении, таком сильном, таком безжалостном, что позабыла, кто я и существую ли.
Мышцы требовательно сокращались, меня накрывало этим, снова и снова, еще сильнее с каждым разом, когда он погружался в меня. Царапая ногтями по постели, задыхаясь и содрогаясь, я пережила самые восхитительные моменты своей жизни.
Они вознесли меня… чтобы обрушить вниз. Царапнула ногтями по плечам мужчины, снова обнаружив себя в реальности. Его пальцы — всего лишь пальцы, его брюки все еще оставались на нем! — все еще ласкали меня внизу, его кожа все еще опаляла мою...
Но я же чувствовал его внутри! Чувствовала, как он проникает в меня, как входит до упора, дальше, чем могли бы пальцы! Что это за магия?!
— Ты… ты…
— Ты бесконечно соблазнительна, снежинка. Но растопить тебя должен не я.
Меня снова кинуло в жар, теперь по другой причине. Наивысшая точка наслаждения будто освободила меня, вернула мне толику контроля и разума. Пелена перед глазами уступила место жестокой реальности. Возбуждение и жажда близости схлынули, на их место пришли мне осознание и ужас.
Что... что? Что я творю?! Это ведь не сон! Я действительно позволила едва знакомому мужчине залезть мне...
Я вскрикнула и, оттолкнув мужчину, занесла руку для пощечины, но тот ловко избежал ее, опустившись на ноги рядом с кроватью. А я, схватив одеяло, так крепко прижала его к обнаженной груди, что стало больно.
— Какого черта?! — Что еще говорить? Это был не сон, а память вдруг навалилась на меня, и все встало на свои места.
«Сейчас твоя кровь вскипит, ты потеряешь способность связно мыслить… потом тебя трахнет влиятельный гость…»
Влиятельный гость? Мой взгляд скользнул по белым волосам незнакомца, по его серебряной льдистой маске. А потом я вспомнила, что творили его пальцы... как стонала и извивалась, как кричала под ним…
Всполошившись, я вскочила с постели и, в чем была, ринулась к выходу. Но перед самым порогом вскрикнула, перехваченная стремительным захватом. Меня крепко прижали к стене грудью, так что не пошевелиться.
Я чувствовала мужчину, что прижал меня к двери. В том числе его твердую плоть, скрытую хлипкой тканью…
— Я же сказал. Я не собираюсь пользоваться тобой без твоего подтвержденного согласия на все мои условия, звездочка.
Его голос был хриплым, он задыхался, как и я. Как минимум, ощущала, что он возбужден, что с трудом держит себя в руках...
Как же стыдно, что ему такое позволила!
— Успокоилась? — Его голос звучал четко и властно, только хрипло. Я задрожала в его руках, не ответив. — Хорошо. Пока что я взял тебя магией и не более. Надо было освободить тебя от чар, так что успокойся. Я оставил твою непорочность на нашу брачную ночь.
Он осторожно, медленно освободил меня. И я подхватила предложенную мне простынь, сообразив, в каком нахожусь виде. Всхлипывая, наблюдала, как Ашриэль опускается за стол; опомнившись, схватила с ближайшей тумбочки вилку — единственное оружие поблизости.
Кто еще это мог быть?! Ашриэль… «покупатель»… Тот, кто купил меня, чтобы использовать...
В любом случае, мне было страшно стыдно, чувствовала себя крайне плохо, а тело, все еще взбудораженное лаской, желало испытать это снова — словом, у меня были все причины для паники.
— Брачная ночь? Ее не будет!
— Правда? — раздраженно процедил беловолосый, потерев переносицу. — А мне показалось, брачная ночь станет меньшей из наших проблем. Сядь.
Всё во мне бурлило. Я не могла разобраться в своих эмоциях. Я действительно не ощутила боли. Только… наслаждение — возможно, это и вызывало во мне что-то сродни гневу. И снова я не могла понять, этот гнев связан с тем, что пальцы едва знакомого мужчины побывали во мне… или что побывали только пальцы?
Я была растеряна, сбита с толку. Обнажена и унижена, как могла так себя вести?!
Надо собраться. Нужно включить голову. От меня не только я завишу… на секунду прикрыв глаза, мотнула головой, зацепившись за главную мысль.
— Я не уйду отсюда без брата!
— Какое воинственное заявление от девы в простыни... — Мужчина насмешливо откинулся на спину стула. В его брюках отчетливо виднелась выпуклость, кто его знает, чего от него ждать!..
Или от меня. Чего ждать от себя, я тоже не знала.
— Сядь, и обсудим все условия. Я купил тебя. Полностью. Навсегда. Но мне нужно больше этого…
— Да будь ты…
— Уже. Я уже проклят, Тея, — сухо обронил беловолосый, отведя взгляд. Он встряхнул рукой, извлекая из воздуха свернутый свиток. — Итак, дорогая. Пора обсудить условия. Твоего брата может освободить только новый хозяин. Им станешь ты, — он указал на меня серебряным пером и прищурился, — если будешь паинькой…