79

Меньше всего ожидала, что, войдя в чужую комнату, потеряю нечто столь важное, как невинность. Кусая губы, я сдергивала с кровати простынь; было стыдно, жгуче стыдно! Как я могла, почему?

Хотя мое тело чувствовало себя не просто сносно, а… удовлетворенно, меня все-таки сотрясала легкая дрожь после пережитого, а внизу живота потягивало, извещая о том, что ничего мне не приснилось. Да и ноги странно сжимало, так, наверное, чувствуют себя всадники после долгих часов путешествия на лошади.

Скомкав простынь, я сбила ее в один большой ком. Нужно отстирать, нужно что-то сделать с уликой! Казалось, если верну ткани белизну, то смогу забыть о случившемся. Хотя забыть сложно: это были самые жаркие и самые сладкие моменты моей жизни. Осознание того, что я натворила, пришло не сразу, лишь спустя некоторое время, когда, наконец, снова включился мой разум.

Теперь я ныряла в каждый момент этой ночи, вспоминая снова и снова, не зная, как на это реагировать. Мне… понравилось. А не должно было!

Замерев, я сдунула прядку волос со лба: зеркало в красивой серебряной раме отразило бледную девушку с растрепанными волосами. Не отпуская скомканной простыни, свободной рукой стиснула края халата, стремясь получше прикрыть тело.

После близости Ашриэль покинул меня, словно позволял мне смириться с произошедшим и осознать всё спокойно. Это действительно было мне нужно, пожалуй, за это можно было бы сказать и спасибо.

Хотя удивляло, что он, так разозлившись на мой визит, оставил меня одну в своих покоях — впрочем, вскоре поняла, что самое важное он успел скрыть. Цветок под куполом пропал, видимо, демон перенес его в другое место, подальше от меня и моих вопросов.

А вопросы у меня действительно оставались — много вопросов! О том, что увидела, о том, что узнала в том коротком видении, и теперь эти вопросы раздирали меня, а у кого искать ответы, даже близко не представляла.

Может быть, у мамы? Ведь она точно знала Ашриэля, знала демона с белоснежными волосами. Что-то стояло за правом демона на меня, и как-то это было связано с моей якобы погибшей сестрой; теперь я вообще не понимала, чему верить!

Сестра — действительно мертва? Или всё-таки жива? Ашриэль друг мне… или враг?

— Ох… — Не знаю, друг демон мне или враг, а любовник из него потрясающий. Я опустила плечи, вспомнив, как низко пала и сузила глаза, укоризненно посмотрев на собственное отражение.

Моя жизнь окончательно изменилась сегодня. Мое отражение осталось прежним. Но внутри я будто изменилась за одну короткую ночь, полную страсти и стонов. Всего несколько часов — разделивших мою жизнь на "до и после".

Прежней я уже не стану. Никогда. Захотелось порыдать в подушку, не знаю, почему, возможно, в грусти по закончившемуся детству. Верно, мое детство закончилось навсегда. Совершенно не могла угадать, что будет дальше.

Тряхнув головой, сердито комкала простынь в еще более плотный комок, так, чтобы никто не увидел предательские следы крови. Как неловко! Почему вместе с этой грустью по детству я вместе с тем чувствую себя такой омерзительно-счастливой? Из-за этого хотелось не только порыдать, но и попинать что-нибудь… просто, чтобы выместить раздражение на саму себя.

В самом деле, думала, что я стойкая, а в итоге раздвинула ноги перед едва знакомым мужчиной! А самое противное, внутри не было даже сожалений: мой первый опыт прошел… восхитительно. Едва ли можно желать большего. Ашриэль оказался чутким и горячим настолько, что при мысли о нем меня все еще охватывал трепет.

— Все равно колючка ледяная, — упрямо процедила я, не желая принимать мысль о том, что не отказалась бы пережить все снова. — Ой, хватит!

Между прочим, демон взял и ушел; лишь позднее, когда я сидела и кусала ногти, пытаясь смириться с произошедшим, в дверь постучалась демоница. Ее голос, уточняющий, можно ли войти, отрезвил, как ушат холодной воды — демоница, кстати, до сих пор ждала меня за дверью, я потребовала себе минутку.

Минутка затянулась на десять. Так куда же мне деть эту гадкую простынь?

— Госпожа? — Справедливости ради, демоница постучала прежде, чем все-таки переступить порог. Я судорожно прижала к себе простынь и в опасении посмотрела на нее. — Меня прислал Ашриэль. Он велел выпить это.

— Что это? — настороженно уставилась я на протянутый бокал. Снова успокоительное?

— Это поможет снять… неприятные ощущения.

— Ощущения, вы о чем?

Впрочем, стоп, и так знаю ответ! Мои щеки вспыхнули: ощущения после потери невинности, об этом речь? Снова меня опалило стыдом, но в некотором роде, возможно, сейчас этот напиток был мне нужен. Вздохнув, я приняла бокал из чужих рук и сделала большой глоток.

Какая уж разница, чем меня там опаивают! Как оказалось, и без всяких напитков можно отдаться едва знакомому демону прямо на этой самой кровати.

— Спасибо, — нахмурилась я, возвращая опустевший бокал и прислушиваясь к приятному теплу, разлившемуся по телу. И правда: напиток исцелял меня. — А можно… можно мне еще принять ванну?

— Ванна уже готова, госпожа. После нее вы сможете отужинать. Прошу, — демоница невозмутимо указала на дверь, и первая направилась к ней.

Глядя ей вслед, я еще теснее прижала к груди смятую простынь и оглянулась. Что ж, я надолго запомню эту комнату… сладкую, жаркую комнату, сплетенную изо льда. Вздохнув, я подошла к зеркалу, чтобы привести себя в божеский вид — даже перед каменными горгульями почему-то было неловко появляться в таком растрепанном виде.

Опустив смятую простынь на столик, я застегнула все пуговицы халата, пригласила волосы… дотронулась до припухших после поцелуев губ, растерянно коснулась живота.

— Это надо просто осознать… — тихо прошептала я.

Верно, осознать и забыть. Притворюсь, что ничего и не было… и буду жить, как раньше, всего-то потеряла непорочность… с демоном… в чужом мире…

Вдруг что-то шевельнулось в зеркале, и это была вовсе не я! Отражение ожило; я ахнула и беззвучно захрипела, словно перехваченная за горло. Меня будто толкнуло к зеркалу, так близко, что ясно увидела тьму в знакомых глазах…

— Теперь не вини… ты обрекла себя…

Короткое, призрачное видение, лицо, которое было и моим, и нет, мелькнуло в отражении вспышкой. Всего на секунду, на одну короткую, но я словно увидела другую себя.

Те же волосы, тот же цвет глаз. Но жестко сомкнутые губы и алый отблеск в сузившихся глазах. Будто я — но чудовищная, безжизненная версия. Чья кожа подернулась тленом, в чьей груди зияла рана, а руки были в крови.

Это видение исчезло столь же внезапно, как и появилось. Я отпрянула, схватившись за свое горло, испуганная, оцепеневшая от пережитого ужаса. Раскрытыми глазами смотрела на зеркало, опасаясь снова увидеть изменившееся отражение, но теперь оно было вполне обычным.

Только… я дотронулась до своей шеи и содрогнулась, увидев на пальцах кровь, смешанную с землей. Что это? Это была Теяра? Или…

Меня кинуло в холод, девушка в отражении… не принадлежала живым. Ее кожа была бледна, губы почти черными. В ней не было ни капли жизни, и молнией в голове промчалась жуткая мысль.

А что, если на этот раз это вовсе не Теяра? Что, если… если это я сама, из будущего, как предсказание, что предвещало неминуемую опасность?

На эту ночь я забыла о снах. Забыла о предупреждении сестры — обо всем забыла!

Но это не значит, что опасность миновала. Напротив, теперь она казалась еще более неотвратимой, чем раньше; отныне я знала, что способна отдаться демону, позабыв обо всем. В моей голове снова мелькнули увиденные ранее тревожные сны...

«Его сердце или твое? Что ты предпочтешь, сестра? Ведь зимний князь тебя не пожалеет...»