Карта

Я обеспокоенно хожу из угла в угол, нервно теребя в руках новенький айфон. Бросаю мимолетный взгляд на экран телефона. Без десяти восемь.

На завтрак я спускаться не стала. Во мне все еще клокотали отголоски прежней злости, а при таком паршивом настроении кусок в горло не лезет.

По идее, через десять минут я должна быть в кабинете Курта. Но я, естественно, не пойду. Еще чего!

Пара-тройка кругов по комнате, маршрут простой – от дверей ванной вдоль кровати, затем к окну, пройти мимо створок гардеробной и вернуться к начальной точке.

Еще один взгляд на часы – осталось девять минут.

Черт! Почему время то тормозит в ненужные моменты, то, наоборот, ускоряется, когда ты этого так не хочешь?

Бросаю мимолетный взгляд в зеркало.

Выхватив из шкафа первые попавшиеся джинсы и блузку, я была так погружена в мысли, что даже не глянула, как выгляжу со стороны.

Большая зеркальная поверхность отражает растерянную девушку с упрямо сжатыми губами. Волосы после посещения салона блестят здоровым блеском, а тонкие брови взлетают высоко.

Надо же, а я даже не заметила, как изменилась моя внешность.

Откидываю пряди назад и отстраненно замечаю красные пятна на бледной коже шеи. Кончиками пальцев касаюсь оставленных Куртом следов и впервые задумываюсь – а правильно ли я поступила, наговорив все это лаэрду?

Да, я злилась на него из-за того, что он не подпускает меня к себе. Злилась из-за того, что он ревнует меня к брату, но не может признаться в этом. Злилась, потому что он называет меня «девочкой».

Но разве моя злость стоила того?

Негромкий стук в дверь заставляет сердце замереть и ускорить ритм. Резко поворачиваю голову в сторону шума.

Он пришел. Почему он пришел так рано?

Я в нерешительности замираю, тупо рассматривая дверь.

Может, подпереть ее чем-нибудь тяжелым?

– Ева, я могу с тобой поговорить? – негромко спрашивает утренний гость из-за двери.

Встряхнувшись все телом, торопливо бегу к дверям, дергаю замок и тяну створку на себя. В коридоре замерла в величественном ожидании Франциска Дамир.

– Ам-м… Э-э… – выдавливаю я.

Женщина снисходительно кивает головой. Она успела переодеться и сейчас красуется в кокетливом платье цвета летнего неба.

– Я на минуту, – спокойно произносит лаэра и делает уверенный шаг вперед, невольно заставляя меня попятиться, отступая от дверей назад.

Зайдя в комнату, немолодая ухоженная дама оглядывает пространство вокруг себя и с важным видом идет к белому креслу около окна.

– Никто в этом доме никогда не посмел бы так сильно ранить моего сына, как это сделала ты сегодня утром, – холодно говорит она, устраиваясь в кресле.

Я с хмурым видом смотрю на женщину, сидящую с идеально прямой спиной. Кажется, даже воздух в комнате начинает потрескивать от неприязни, которую испытывает ко мне мать Мика и Курта.

Молчи, Яблокова! Лучше молчи. Ты и так сказала сегодня достаточно – на второй раунд твоего красноречия банально не хватит.

– То, что ты сказала Курту, – правда, – лаэра смотрит мне в глаза и вздыхает. – Убийственная правда, которую никто не мог сказать ему на протяжении пяти лет со дня смерти этой Пиявки.

Приготовься, Яблокова. Сейчас тебе предстоит выслушивать нескончаемый поток оскорблений.

– Ты – дерзкая, невоспитанная, не признающая авторитетов девчонка, – оправдывает все мои ожидания женщина, – но оба моих сына что-то нашли в тебе.

Спокойствие, только спокойствие. Поорет и уйдет. Береги нервы, тебе они пригодятся для общения с Куртом.

Лаэра оглядывает меня строгим, придирчивым взглядом и атакует вопросом:

– Ты переспала с ним?

Я на миг теряюсь, не ожидая такого поворота беседы, и скрещиваю руки на груди. Мысленно вспоминаю, что мы там с Мажором придумали вчера по поводу нашей близости, и гордо расправляю плечи.

– Дважды! – без стеснения вру я, не забыв при этом злорадно улыбнуться. – И у нас все серьезно. Мы с Микаэлем любим друг друга, – патетически заканчиваю я.

Мадам Дамир насмешливо фыркает и щурит глаза.

– Неужели ты думаешь, что я настолько глупа и не способна увидеть очевидного? – женщина делает изящный взмах рукой, словно отгоняет назойливого комара. – Достаточно было просто посмотреть, как далеко вы с Микаэлем лежали друг от друга, чтобы понять – между вами ничего не было.

Я удивленно моргаю, вмиг теряя былую уверенность.

– Но если вы догадались обо всем сами, то зачем спрашивать?

– Я спрашивала не про младшего сына, – она подается немного вперед. – Ты переспала с Конрадом?

Что? Кто, я?! С чего это вдруг у нее такие подозрения?

Не в силах ничего сказать от удивления, я мотаю головой из стороны в сторону.

– Очень жаль, – растягивая слова, произносит лаэра и поднимается со своего места. – А теперь живо спустилась вниз и извинилась перед моим мальчиком!

– Но…

Лаэра поднимает брови и лишь слегка повышает голос.

– И никаких «но»!

Я испуганно вжимаю голову в плечи и послушно киваю, не в силах противостоять родительскому авторитету мадам Дамир.

Вот это я понимаю – Женщина! Теперь хотя бы понятно, откуда у ее старшего сына этот командирский тон.

Ноги сами собой несут меня вниз, туда, где в небольшом коридорчике спрятана дверь в кабинет Курта.

Робко постучавшись, я всовываю голову внутрь и оглядываюсь.

Он сидит на стуле посреди комнаты, развернувшись лицом к карте на стене. Все тот же темно-вишневый костюм и все те же встрепанные волосы свидетельствуют о том, что в комнату к себе он не поднимался.

А еще в его руке зажат пузатый стакан с напитком янтарного цвета. И на моей памяти – это первый случай, когда я вижу Курта-правильного с алкоголем в руках.

– Курт… – тихонько зову я, мышкой проскальзывая внутрь.

Лаэрд медленно подносит руку с зажатым стаканом к губам, делает крупный глоток и едва заметно морщит нос.

– Прости, Эва, но я не хочу тебя видеть, – не поворачивая головы, сухо произносит он. – Считай, что сегодня у тебя выходной. Развлекайся, живи как хочешь. Можешь взять машину, можешь взять самолет… Езжай куда угодно, мне все равно.

Я виновато опускаю голову. Жгучее чувство стыда обжигает щеки.

– Но, Курт…

– Мне неинтересно, – резко обрывает меня лаэрд, все так же сосредоточенно гипнотизируя карту.

Закусив до боли нижнюю губу, я отчаянно пытаюсь понять, что делать в такой ситуации. Опыт подсказывал, что лучше уйти и дать Курту побыть немного одному. По крайней мере, в те редкие моменты, когда братья были не в духе или в крупной ссоре со мной, я всегда поступала именно так, давая мужчинам возможность побыть в одиночестве и переварить свои эмоции. Проходило время, они молча остывали и превращались из колючих дикобразов в привычных любимых братьев. Надо было только переждать немного и не дергать их.

Но в данном случае тактика «не дергать» явно не спасет – стоит покинуть кабинет и подняться в свою комнату ни с чем, как на меня тут же накинется мадам Дамир.

Ну уж нет! Второе близкое общение с этой женщиной может окончиться для меня весьма и весьма плачевно, а я еще даже кровь останавливать не научилась.

Короче, я струсила и, выбирая из двух зол, предпочла компанию разобиженного, выпивающего Курта.

Стараясь не шуметь, быстро пересекаю кабинет, беру второй стул и подкатываю к тому месту, где засел лаэрд. Мужчина кидает на меня мрачный взгляд почти полностью зеленых глаз.

Я сажусь рядом с ним, ставлю ноги на край стула, обнимаю колени руками и подключаюсь к процессу задумчивого лицезрения карты.

Интересно, среди этих флажков есть я? Маленькая глупая недоразвитая лаэра, мнящая себя человеком…

Бросаю мимолетный взгляд на Курта. Сейчас мне так хочется забраться к нему на колени, обнять и прижаться к груди, но мужчина выглядит чересчур воинственным. Губы сжаты, тело напряжено, а костяшки пальцев, сжимающих стакан, побелели.

Тяжело вздыхаю и вновь смотрю на карту.

Зачем я все это ему сказала? Зачем еще раз напомнила о смерти любимой женщины? Ведь знала же, как ему тяжело.

Я вздыхаю.

Порой мне кажется, что таких, как я, надо изолировать от общества…

– Ты права, – тихо говорит мужчина, и я испуганно вздрагиваю.

С каких это пор Курт научился читать мои мысли?

– В смысле? – хрипло переспрашиваю.

Мужчина делает еще один жадный глоток и кривит губы – выпивка явно не приносит ему ни утешения, ни удовольствия.

– Ты права, я действительно умер, – с ноткой сожаления говорит он. – Я так любил ее, я так мечтал о наследнике, я так ждал Макса и…

Он замолкает, закрывает глаза и медленно, с неохотой качает головой. Поддавшись внезапному порыву, кладу свою руку ему на плечо, но тут же отдергиваю в нерешительности.

– Что произошло в тот день? – шепотом спрашиваю, боясь спугнуть внезапную откровенность Курта.

Лаэрд поворачивается ко мне и грустно улыбается.

– Я узнал правду, – с горечью произносит он. – Узнал, что тихая, кроткая Бет была авантюристкой, не способной любить никого, кроме себя. Узнал, что у нее был любовник, к которому она постоянно летала под предлогом исследований отца, а еще узнал, что на протяжении девяти месяцев любил чужого ребенка.

Мое сердце пропускает удар, по телу пробегает дрожь.

– Макс… Он не ваш…

Я сбиваюсь, так и не сумев найти в себе сил закончить путаную мысль.

– Мой, – уверенно кивает Курт, и на секунду в его глазах вспыхивает глубоко затаенная боль. – Мне достаточно было знать, что это ее ребенок, чтобы любить его, как родного.

Мне сложно его понять. Это просто не укладывается в моей голове.

– Почему Элизабет оставила своего ребенка? Вы же могли отказаться от него или в гневе причинить ему вред.

Курт безразлично пожимает плечами и опять смотрит на карту.

– Думаю, Бет было все равно, – тихо говорит он спустя пару минут. – Она просто не любила ни собственного сына, ни мужа… После ее ухода в моей жизни настал траур, – еще один глоток янтарной жидкости, остро пахнущей дорогим алкоголем. – Я начал Слияние с одной-единственной целью – рвануть следом за ней и… – губы мужчины кривятся в кровожадной улыбочке. – Мне есть что сказать Бет, – заканчивает он.

Я все-таки набираюсь смелости и беру его за руку.

– Курт, мне так жаль, что я разбередила ваши старые раны…

Теплые пальцы мужчины переплетаются с моими, и он крепко сжимает мою ладонь.

– Ты не притворяешься – это редкое качество для женщины, – холодно заявляет он.

Я смотрю на сильного, невероятно сексуального мужчину, к которому меня тянет с непреодолимой силой даже сейчас. Как Бет могла так сильно покалечить его дух? Зачем убила в нем веру? И как после всего этого Курт может продолжать любить ее и хранить верность на протяжении пяти лет?

Дернув головой и выкинув ненужные мысли, встаю на ноги и делаю то, чего так давно хотела, – залезаю к нему на колени.

Лаэрд несколько озадачен, но, к счастью, в этот раз не отталкивает меня. Хочется утешить его, заставить снова улыбаться, и я знаю только один способ, которым можно этого добиться.

– Курт, – моя рука касается его небритой щеки и мягко ведет вниз по подбородку, – поехали со мной?

Сине-зеленые глаза смотрят с удивлением, а чужие руки ложатся на талию.

– Куда? – хрипло спрашивает он.

Убрав руку, обнимаю его за шею и прижимаюсь лбом.

– Поехали покатаемся, – прошу я, ощущая близость его полуприкрытых губ.

Сквозь ресницы не вижу, скорее ощущаю, как мужчина облизывает губы, и все внутри наполняется неясным предвкушением.

– Сейчас везде пробки. Мы скорее постоим, чем прокатимся, – его дыхание касается моих губ, и я с удовольствием замираю.

Это, конечно, не поцелуй, но голову все равно кружит.

– Нет, поехали на склон, – молю его я. – Только снег, скорость, борд и мы.

Мужчина замирает, а затем резко выдыхает и сжимает меня в крепких объятьях.

– А поехали! – неожиданно соглашается он.