Завтрак

Как-то возвращаясь с Бандитом и его женой после отдыха в Турции, мы решили сэкономить на авиаперевозчике. Проведя весь полет в постоянном страхе, что пилот не справится с управлением и мы вот-вот рухнем, я вдохновилась пережитыми страхами и по прилете написала огромный обзор самых безопасных мест в салоне самолета.

Жаль, что у меня сейчас нет машины времени, чтобы вернуться и добавить в этот обзор самое небезопасное место – место рядом с взбешенным лаэрдом!

– Желаете напитки, мистер Дамир? – томным низким голоском спрашивает подошедшая стюардесса.

Мужчина приветливо кивает невысокой шатенке с ярко-красными губами и откладывает планшет.

– Наташенька, принесите мне зеленого чая, пожалуйста, – доброжелательно улыбается лаэрд. – Эва, а ты что будешь?

Ну вы только посмотрите на него! Сидит тут такой весь из себя воспитанный и любезный, а еще пару секунду назад рычал и сверкал на меня глазами.

– Яду, пожалуйста, – бурчу я, ощущая, как постепенно сходит на нет действие аспирина, и возвращается головная боль. – Желательно такого, который моментально растворится в зеленом чае.

Девушка поворачивается к Курту, дежурно улыбается, пытаясь за улыбкой скрыть свою растерянность. Лаэрд с мрачным видом закидывает ногу на ногу и дарит мне тяжелый взгляд из-под бровей.

– А мне – энергетик, Наташенька, – язвительно цежу я и поскорее отворачиваюсь к иллюминатору.

Яблокова, да что с тобой такое? Тот факт, что ты дико злишься на Курта с его деспотичными замашками, не дает тебе права кидаться на окружающих. Сделай глубокий вдох и прекрати уже вести себя как ненормальная истеричка.

А толстосум действительно обнаглел!

Сначала шантажом заставил явиться на смотрины к младшему братику, затем под прикрытием помощи чуть не изнасиловал в моей собственной ванной…

Нет, ну я вообще-то не сильно и сопротивлялась, но тому виной эта чертова слюна! Он же ведь знал, как это на меня может повлиять. Знал, но предпочел сказать об этом в последний момент!

Ладно, суть не в этом, суть в том, что этот гад распалил меня и… бросил! И ведь главное, предлог какой стремный выбрал – «молоденькая».

У-у-у, демонюка. Прилетел, понимаешь ли, разборки чинить начал, хотя его никто не приглашал, и командует так, будто…

– Эва, лучше выпей сока, – опять эти мягкие, настойчивые интонации, от которых так и тянет двинуть локтем в породистое лицо.

Не поворачивая головы, демонстрирую мужчине неприличный жест и слышу приглушенный рык.

– Эва! – немного повышает он голос.

Меня пронзает укол страха, но я слишком зла, чтобы прислушиваться к инстинктам, отчаянно советующим подчиняться Курту во всем.

Сильные пальцы хватают меня за подбородок и дергают, вынуждая повернуться в его сторону.

– Я думал, мы договорились, что ты будешь примерной девочкой, – слегка прищурив глаза, обманчиво спокойно говорит он.

Не задумываясь о причинах своего поведения, трансформирую челюсть и выпускаю клыки. Рычать я тоже умею, пусть не так грозно и выразительно, как это получается у Курта, но умею.

Мой исполненный злости рык смешит Курта, настолько, что он дарит снисходительную улыбку.

– Ты ведешь себя глупо, девочка, – его большой палец скользит по моей нижней губе, едва ощутимо задевает один из клыков, в то время как остальные пальцы все так же крепко удерживают подбородок. – Даже дикий зверь понимает, что нельзя кусать руку, которая его кормит.

Я дергаю головой и вырываюсь.

– Вот только я не зверь, да и вы мне не хозяин, – говорю я немного резче, чем хотелось бы, и снова отворачиваюсь.

Яблокова, соберись! У тебя похмелье, ты злишься, но это не повод становиться самоубийцей.

Дернув ремень безопасности, встаю со своего места, стараясь не встречаться взглядом с Куртом, выхожу в проход и иду в хвост самолета, где расположился туалет.

На креслах впереди развалился спящий Микаэль. Тонкое одеяло скатилось вниз, ноги выставлены в проход, а на левой скуле расцветает синюшными красками смачный фингал.

М-да, даже Бандит никогда не приносил домой таких впечатляющих размеров произведение кулачного искусства.

Я немного притормаживаю и с любопытством наклоняюсь над парнем.

Надо же, а Курт не врал, говоря, что у лаэрдов регенерация на уровне. Еще тридцать минут назад, когда мы отъезжали от гостиницы, синяк был значительно больше, да и в целом все лицо выглядело намного хуже из-за опухшего глаза.

Заботливо накрыв Мика одеялом, ловлю на себе тяжелый взгляд Курта и возобновляю прерванное путешествие.

Сделав свои дела, чувствую, как тело проваливается в такой желанный сейчас сон, и кисло улыбаюсь. Еще когда мы только поднимались на борт самолета, Курт четко дал понять, что не отпустит от себя ни на шаг. Сесть рядом с Микаэлем лаэрд не разрешил, одной – тоже, а в его компании я злилась так сильно, что ни о каком сне и отдыхе и речи быть не могло.

Вернувшись к своему месту, я останавливаюсь в проходе и смотрю в уставшее лицо Курта.

– Можно я лягу на соседние сиденья?

Я уже внутренне готова услышать его непреклонное «нет», поэтому, когда мужчина протягивает руку со стаканом сока, немного теряюсь и удивленно приподнимаю брови.

– Это что?

– Это компромисс, – тихо поясняет он. – Пьешь сок вместо энергетика и можешь ложиться спать.

Предложение, кончено, весьма заманчиво, но существует одно существенное «но».

– У меня аллергия.

– На компромиссы?

Курт скалится, и меня внезапно одолевает желание выпрыгнуть прямо из самолета, лишь бы только избавиться от общества старшего из братьев. Правда, есть шанс, что демон догонит, поймает, и вот тогда-то мне уж точно не поздоровится.

– На цитрусовые, – осторожно признаюсь.

«Впрочем, на компромиссы тоже», – мысленно добавляю я.

Курт закатывает глаза, словно ему в полете предложили посмотреть плохо срежиссированный фильм.

– Не выдумывай, Эва, – раздраженно говорит он. – У демонов не бывает пищевых аллергий.

Я пожимаю плечами. Ну, нет так нет. Даже спорить с ним не собираюсь. Через час все сам увидит.

Забираю из его рук стакан и выпиваю, глядя исключительно в глаза мужчины. Если что, я его честно предупредила, а то, что не поверил, – так это не мои проблемы. Точнее, мои, но я готова немного потерпеть зуд, лишь бы увидеть эту самоуверенную морду растерянной.

Осушив стакан, ставлю его на столик, укладываюсь на соседних креслах, скидываю кроссовки и погружаюсь в поверхностный, рваный сон.

При посадке нас с Микой никто не будит и не заставляет пристегиваться. Зачем? Демонам высота не страшна, как и угроза разбиться насмерть. Мы, точнее, наши демоны выживут в любом происшествии.

Сквозь рваный болезненный сон чувствую, как кто-то терпеливо обувает меня, закутывает в одеяло и поднимает на руки.

Сонно приоткрыв один глаз, удостоверяюсь в том, что Курт опять решил поработать бесплатным извозчиком, и снова сплю. Когда я приоткрываю глаза в следующий раз, мы уже куда-то едем в машине. Я все еще на коленях у Курта, а вот Микаэля почему-то поблизости нет. Неужто старший брат избавился от младшего, пока я дрыхла? Ну, ничего. Я еще отомщу за Мажора. Вот только еще пять минуточек посплю…

– Эва, – кто-то легонько дотрагивается до моей щеки кончиками пальцев. – Мы приехали. Пора просыпаться.

Я сонно вытягиваю ноги, упираюсь в дверцу машины и открываю глаза.

– Выспалась? – негромко спрашивает мужчина, и я широко зеваю в ответ. – Завтракать будем?

Не раздумывая, киваю и радостно улыбаюсь.

Курт проводит рукой по моим волосам, убирая по пути пару непослушных прядей.

– Вот почему ты не можешь всегда быть такой мягкой и послушной? – с легким укором в голосе замечает Курт.

Сказанное задевает меня, и я вспоминаю, что злюсь на Курта-командира. Скинув с себя остатки сна, сползаю с коленей лаэрда и оглядываюсь.

Мы с лаэрдом все еще сидим на заднем сиденье машины, зато водитель и охранник уже вышли и мерзнут на улице. Тот факт, что я спала на руках Курта, заставляет меня почувствовать неловкость.

Ситуация ухудшается, когда Курт протягивает шубку, одолженную мне Микаэлем.

– А где моя куртка?

Шуба, конечно, красивая, мягкая и греет превосходно, но я ее не покупала, а быть должной кому-то из Дамиров не хочется.

Яблокова, вообще-то на тебе все вещи чужие.

– Она в багажнике, вместе с твоим рюкзаком и вещами, – говорит мужчина, сверяясь с наручными часами. – А что? Тебе что-то нужно?

Не говоря ни слова, дергаю ручку дверцы и выпрыгиваю на улицу.

– Эва! – рычит за моей спиной Курт, и я торопливо захлопываю дверцу.

Двое удивленных мужчин стоят всего в паре шагов. Интересно, кто из них водитель?

– Откройте, пожалуйста, багажник, – прошу я, обращаясь сразу к обоим.

Тихо пищит брелок в руках одного из них, я киваю в знак благодарности и торопливо обегаю машину. Дверь со стороны Курта громко хлопает.

– Могла бы просто сказать, – его голос так же холоден, как и воздух на улице.

Мелко дрожа, поскольку стою на морозе в одном пиджаке и майке, я торопливо вынимаю черную широкую куртку от костюма для катания и одеваюсь. Затем беру свой рюкзак, просовываю руки в лямки и поворачиваюсь к Курту.

– Завтракать? – примирительно спрашиваю, оглядываясь по сторонам в поисках кафешки. – Предлагаю вон туда, – показываю пальцем в сторону знакомой вывески.

Лаэрд оборачивается, смотрит в указанном направлении и протягивает свою ладонь. За ручку я не ходила с пятого класса, да и в карманах держать руки теплее, но есть в этот момент во взгляде Курта нечто такое, что я решаю сделать маленькую уступку и протягиваю ладонь.

Держась за руки, словно первоклашки на первое сентября, мы входим в полупустой зал кафешки и занимаем столик в самом углу. Водитель с охранником усаживаются чуть в стороне.

– Эва, давай еще один компромисс?

Я заинтересованно наклоняю голову, всем видом демонстрируя, что готова выслушать предложение.

– Аврора очень хочет с тобой поговорить и объясниться, – в лоб говорит Курт. – Ты соглашаешься увидеться с ней через час, а я не препятствую вашим с Микой отношениям.

Откинувшись на спинку стула, пристально смотрю в глаза мужчины. Безумно хотелось бы узнать, о чем беседовали братья, пока я принимала прохладный душ в номере Курта, и почему в результате душевного семейного разговора на лице Микаэля появился внушительных размеров фингал. Курт явно против, но против чего?

И почему ему так хочется, чтобы я поговорила с Авророй? Уж не потому ли, что она разделяет его позицию?

– Курт, а кто вам сказал, что я хочу встречаться с Микаэлем?

Мой вопрос ставит мужчину в тупик. Любуясь крайней степенью замешательства на красивом лице лаэрда, я чувствую триумф.

Да, Яблокова, это явный хедшот.

С довольной улыбкой поднимаюсь со своего стула, вытаскиваю из рюкзака кошелек и иду к кассе.

Тут же за моей спиной пристраивается охранник.

– Боитесь, что сбегу? – понимающе киваю я, глядя в широкое простое лицо мужчины.

– Есть такое, – с бесхитростной улыбкой отвечает тот.

Заказав для себя большую чашку кофе и блины с медом, я в задумчивости оглядываюсь на охранника за спиной.

– Как считаете, что взять Курту?

Мужчина смотрит на меня круглыми глазами.

– Простите? – кажется, он тоже в замешательстве.

Хм, может, это уже вирусное? Или просто день такой, когда я ставлю людей в тупик – сначала стюардесса, затем Курт, а вот сейчас охранник.

– Что обычно ест на завтрак Курт? – терпеливо повторяю свой вопрос.

Пауза немного затягивается. Вздыхаю и смотрю на собеседника. Несмотря на внешность типичного дуболома, в серых глазах мужчины отчетливо просматривается интеллект и глубина. Так чего же он такой тормоз?

– Вы хотите заказать мистеру Дамиру завтрак?

Я согласно киваю. Ну, давай, громила, соображай активнее, а то мы задерживаем очередь!

– Он будет против.

М-да, по всей видимости, передо мной тяжелый случай. Возможно, даже клинический.

Быстро обернувшись к кассиру, заказываю зеленый чай, яичницу и блины.

– Он не станет это есть, – тихо предупреждает охранник.

– Посмотрим, – самоуверенно говорю я, открывая кошелек.

Опережая меня, мужчина быстро передает кассиру банковскую карту и извиняюще улыбается.

– У меня будут проблемы, если я позволю вам заплатить, – честно признается он.

Пожав плечами, отсчитываю всю сумму за завтрак и опускаю ее в полупрозрачный ящичек для сбора средств в помощь сиротам. Это, конечно, не то же самое, что заплатить за себя, но чувство, что меня покупают, на время отступает в тень.

– Я принесу, – любезно предлагает свою помощь охранник.

Вернувшись к столику, сажусь за свое место и смотрю на Курта. Он больше не выглядит удивленным, сейчас он скорее сосредоточен и готов к действию, и даже былая усталость и явный недосып куда-то пропали.

– Курт, а что вы едите на завтрак? – спрашиваю из любопытства.

– Тарелку каши, парочку оладьев и сок, – тут же перечисляет мужчина.

Ну, вот! Мимо по всем пунктам.

– Всегда-всегда? – уточняю, не теряя надежды.

– Да, – кивает он.

М-да, Яблокова. Это провал!

– И что, всегда только каша, оладьи и сок? – допытываюсь я. – Ну, нет, скажем, желания съесть тосты, или фрукты, или еще чего-нибудь?

Курт в задумчивости крутит свой телефон.

– Это дань уважения памяти моей жены, – негромко говорит он. – Бет всегда готовила мне на завтрак кашу, свежие оладьи с медом и наливала сок в высокий стакан. У нашей поварихи выходит не так вкусно, но я не жалуюсь.

Мне требуется пара минут, чтобы переварить только что сказанное им.

Насколько помню из личного дела Курта, предоставленного УНЗД перед памятным ужином, та самая Бет погибла при родах. И если его сыну пять лет, то…

– Вы на протяжении пяти лет каждое утро едите кашу, оладьи и сок, которые готовила вам жена?

Мужчина кивает.

Псих! Полный псих! Но вслух я такого, естественно, не говорю.

– Вау! – я потрясена до глубины души. – Наверное, вы сильно ее любили.

– Очень.

Одним простым словом Курт умудряется выразить так много. Здесь и печаль, и нежность… И хорошо знакомые мне нотки душевного одиночества.

Идея с завтраком уже не кажется удачной, но сдаваться так быстро я не намерена.

– Курт, я заказала для вас завтрак, – тихо сознаюсь, заглядывая в глубину его сине-зеленых печальных глаз.

Он грустно улыбается.

– Эва, я не буду есть, – мягко, но непреклонно говорит лаэрд.

– Ладно, не ешьте! – фыркаю я, яростно расчесывая запястье левой руки.

Внутри плещется обида, да и чувство проигрыша не дает покоя, поэтому, когда охранник приносит поднос, просто молча двигаю к себе тарелку с блинами и приступаю к еде.

А ведь оладьи и блины – это почти то же самое.

– Эва, о чем ты думаешь?

Вопрос застает врасплох настолько, что я говорю правду.

– О том, что у вас никогда не будет ни второй жены, ни постоянной любовницы, – сознаюсь я, растерянно глядя в окошко. – Ни одна женщина на свете не сможет конкурировать с духом вашей умершей жены.

Мы молчим дальше. Тяжелая атмосфера за столиком мешает наслаждаться вкусом моих любимых блинов с медом, и даже сладкий кофе отдает во рту горечью.

К зудящему запястью руки присоединяется шея, а затем и сгиб локтя.

– Эва, что с тобой? – спрашивает мужчина, наблюдая за тем, как я яростно чешу ногтями шею за ухом.

– Аллергия, – покончив с шеей, хочу почесать заодно и запястье, но лаэрд перехватывает мою руку и задирает рукав пиджака.

На светлой коже отчетливо видны красные пятна. Курт недоверчиво касается подушечками пальцев моего запястья и сжимает губы в тонкую линию.

А ведь кое-кого предупреждали… Но мы же упрямые бараны, не способные поверить девушке на слово.

– Извини, – неожиданно говорит он. – Тебе нужно принять что-то против аллергии.

Мужчина встает, идет к соседнему столику, где завтракают охранник и водитель, наклоняется, быстро что-то говорит одному из них и возвращается назад.

Краем глаза наблюдаю за тем, как водитель, подхватив свою куртку, торопливо покидает кафе и удаляется в сторону припаркованной машины. Лаэрд садится на стул и устало растирает лицо ладонями.

Он же не спал всю ночь, да и ел наверняка вечность назад.

– Курт, а давайте компромисс? – неожиданно предлагаю я, на этот раз расчесывая правое бедро, прямо через джинсы. – Вы выпьете чай и съедите блинчик, а я, так уж и быть, встречусь с Авроркой. По рукам?

Лаэрд в задумчивости смотрит на меня, так, будто я предложила ему нечто сомнительное и он пытается подобрать уместные слова, чтобы послать меня куда подальше.

– Блинчик – это же ведь почти оладушек, – привожу я свой «великий» довод. – Можно даже сказать, что оладушек – это располневший блинчик. И потом, вы же пили чай в самолете.

Курт еще раз смотрит на меня и с непередаваемой обычными словами неохотой медленно кивает, из чего я делаю вывод – мой разговор с Авророй почему-то крайне важен для него.

Вернувшийся с крохотным пакетиком из ближайшей аптеки водитель с удивлением видит, как Курт с сосредоточенным выражением на лице ест блинчик, запивая его уже немного остывшим зеленым чаем.