Уроки милосердия

Ради поездки в больницу Лере пришлось на час раньше отпроситься с работы. Всю дорогу в автобусе она крутила фразы, которые можно было бросить свекрови в лицо.

«Вы хоть осознаёте, что натворили?»

«Кто дал вам право так вмешиваться в мою жизнь?»

«С вашим сыном у нас не может быть никаких отношений!»

Мыслей было очень много, и каждый следующий виток поднимал внутри всё больше уродливых чувств. Чувств, которые прежде Лера никогда не испытывала к Людмиле Петровне.

Однако больница сильно поумерила её пыл. Желтоватые стены, вымытый до блеска линолеум и запах антисептиков моментально захватили Леру в тоскливый плен, а первая же встреченная на пути пациентка в халате и вовсе заставила испытать неуместную вину.

Лера шла по третьему этажу и с нарастающим волнением считала номера палат. Тридцать шестая. Тридцать седьмая.

Тридцать восьмая.

Она остановилась перед дверью и несколько секунд просто смотрела на аккуратные цифры. В голове всё окончательно перепуталось. Лера подняла руку и постучала.

— Войдите!

Голос был чужой. Потянув на себя дверь, она перешагнула порог и ненадолго замерла. В небольшой палате на четверых были заняты все койки. Женщины в разноцветных больничных костюмах, все как одна устремили взгляды на Леру, а когда она поздоровалась, заулыбались.

Людмилу Петровну Лера узнала не сразу. Она лежала на кровати у дальней стены, неподвижная и оттого неестественно чужая. Её лицо — то самое, в которое Лера собиралась бросать жестокие слова, — казалось совсем бледным. Синева под глазами и вовсе пугала. За два дня свекровь как будто постарела.

— Лерочка…

Людмила Петровна окликнула её, и Лера шагнула ближе.

И как теперь говорить о демонах? В палате, где ещё три пары ушей. Как теперь требовать у свекрови ответы, если она выглядела так, будто даже дыхание давалось ей с трудом?

— Ой, Людмила Петровна, — оживилась женщина на кровати напротив, — это к вам гости? Дочка приехала?

— Да… почти.

От этого ответа внутри будто что-то сжалось.

Как эта женщина может говорить такое? После того, что сделала?

У окна стоял маленький столик со стулом, Лера пододвинула стул к кровати и села на край.

Вблизи лицо свекрови выглядело очень болезненно. Такой измученной и разбитой Людмила Петровна перед ней ещё не представала.

— Как вы себя чувствуете? — слова сами сорвались с губ.

— Лучше, — сказала Людмила Петровна немного невнятно. — Давление стабилизировалось.

— А диагноз поставили?

— Гипертонический криз, — будто виноватым тоном ответила свекровь. — Лера, а где Лиза? Ты её с кем-то оставила? Как вы теперь… со школой?

Искренняя тревога в этих вопросах развеяла последние крохи боевого настроя. Хотя… о каком боевом настрое могла идти речь? Здесь не с кем было вести бой. Людмила Петровна уже казалась поверженной.

— Лиза сейчас с Игорем, — ровно выговорила Лера. — Он вам ничего не говорил? Лиза пока гостит у него.

На лице свекрови отразился удивлённый испуг.

— Как у него? Почему? Он ничего не говорил, он вообще очень торопился вчера…

— Вчера вечером он её забрал.

— В каком смысле забрал? Он что…

Людмила Петровна попыталась подняться на подушке, и дыхание её моментально сбилось.

— Людмила Петровна, не волнуйтесь. — Лера аккуратно уложила её обратно. — Всё в порядке. Лиза под присмотром, вам сейчас надо о себе позаботиться и встать на ноги. Врачи здесь хорошие? — спросила она, чтобы перевести тему. — За вами хорошо приглядывают?

— Очень хороший доктор, вы не беспокойтесь! — вмешалась соседка напротив. — Я у него уже не в первый раз лечусь!

Людмила Петровна ненадолго будто растерялась, но потом всё же ответила:

— Да, хороший доктор. Молоденький, но серьёзный. Вежливый. Всё объясняет…

Разговор потёк сам собой — про давление, про таблетки и капельницы. Лера слушала, отвечала, спрашивала. Внутри по-прежнему царили сумбур и неразбериха.

Затем голос из коридора объявил об ужине, и две соседки, немного посуетившись у своих тумбочек, покинули палату. Третья дремала, повернувшись к стене.

В палате стало тихо. Вот он, идеальный момент для разговора на чистоту. Лера набрала воздуха в грудь, и тут Людмила Петровна накрыла её руки своей ладонью.

— Лера, — прошептала она неожиданно надрывно. — Я ведь такую глупость сделала. Не знаю, как теперь и быть. Ты только Игорю ничего не говори, он ругаться будет.

Лера чуть подалась вперёд. Нехорошее предчувствие всколыхнулось внутри.

— Что случилось?

— Я мошенникам деньги отдала…

— Каким мошенникам?

— Ведьме одной. — Людмила Петровна сжала дрожащие губы и часто заморгала. — Мне её посоветовали, что она может магией… семейную жизнь наладить.

От волнения у Леры зашумело в ушах, руки похолодели.

— Я пришла к ней на приём, ну, на сеанс этот, — продолжала свекровь сбивчиво, — а она меня просто загипнотизировала. Карты свои раскладывала, свечки жгла, какими-то приборами вокруг звенела.

— Но зачем вы к ней пошли?

И как вообще можно было поверить в эти бредни про магию?

Людмила Петровна испуганно взглянула на Леру и уставилась прямо перед собой.

— У меня так душа болела, — сипло прошептала она. — За вас с Игорем, за Лизу. Я думала… может есть ещё шанс? Может, случится чудо? Игорь ведь мается, деньги тратит непонятно на что. И женщина рядом с ним ни одна не задерживается. Да и ты из сил выбиваешься… Я думала — вот если бы вы снова сошлись… Для Лизы польза.

Слушать это было невыносимо. Но Лера продолжала слушать, лишь иногда с усилием закрывая глаза.

Какая же в этом польза, если весь последний год совместной жизни Игорь только и делал, что вымещал на ней и на дочери своё недовольство? Если в пять лет Лиза научилась ходить на цыпочках мимо комнаты, где отдыхал отец, и вздрагивала, когда слышала открывающийся дверной замок?

— Эта ведьма, — не умолкала Людмила Петровна, — шарлатанка проклятая, вот она кто! Сказала мне написать на бумаге желание — и через месяц всё исполнится! Сказала, что если не получится, деньги мне вернёт! Дура я, что поверила! Вчера как раз срок истёк, я пришла к ней — а там и нет больше никакого офиса!

У Леры вырвался мученический полувздох. Вот и причина гипертонического криза.

— Я ведь все накопления у неё оставила… Всё, даже то, что на похороны отложила… И то, что Лизе на учёбу копила. Какая я дура…! Старая дура!

В коридоре громко звякнуло что-то металлическое. Лера снова закрыла глаза, пытаясь справится с переживаниями.

— Людмила Петровна, — собралась она наконец. — Вы помните, как называлось это… заведение? Или имя этой женщины?

— Помню, конечно… — растерянно пробормотала свекровь.

— Вот и хорошо. Мы с вами обратимся в полицию и напишем заявление. Я узнаю у юриста, что можно ещё сделать.

Растерянность на лице Людмилы Петровны сменилась робкой надеждой.

— Думаешь, получится что-то вернуть?

— Мы попытаемся! — Лера и сама удивилась тому, как уверенно прозвучали эти слова. Людмила Петровна слабо улыбнулась, а в следующий момент в её глазах сверкнули слёзы. — Вам только надо обязательно выздороветь. А для начала поужинать. Давайте я принесу вам с раздачи что-нибудь?

Свекровь не успела ответить, потому что в палату заглянула санитарка, которая развозила еду на тележке.

Лера получила возможность немного заняться делом — помогла свекрови сесть и подала тарелку гречневой каши и ложку. Затем проснулась и вторая соседка, и Лера помогла ей тоже. За этими простыми хлопотами протекло ещё несколько минут.

— Спасибо, Лерочка, — сказала Людмила Петровна, когда она уселась обратно на стул. — Спасибо тебе.

Лера кивнула, горло неожиданно сжалось.

И как так вышло, что вместо обвинений и угроз она утешает и ухаживает за этой женщиной? И не обернётся ли это в итоге против неё?

— Людмила Петровна, — начала Лера неуверенно, — пообещайте, что больше не будете ходить ни к каким ведьмам.

— Нет. Нет, что ты… Я ведь уже поняла, какую глупость сделала.

На самом деле, не поняла. Она не подозревала, к каким именно последствиям привело её обращение к ведьме-шарлатанке. Она не знала, что вызвала демонов. И знать ей об этом не следовало.

Лера сделала глубокий вдох и проговорила чётко и раздельно:

— Не пытайтесь помирить нас с Игорем. Я не вернусь к нему. Даже если я окончательно выбьюсь из сил. Даже если весь ад восстанет и будет мучить меня.

— Что ты такое говоришь, Лерочка. — Свекровь перекрестилась.

Соседка по палате бросила на них встревоженный взгляд, а Лера настойчиво повторила:

— Поклянитесь.

— Клянусь, — без колебаний произнесла Людмила Петровна.

Её взгляд был очень серьёзен, и это успокоило Леру. По крайней мере, эта женщина умела признавать свои ошибки. В отличие от сына.

Ещё чуть позже Лера попрощалась, пообещав перезвонить после разговора с юристом, и вышла в коридор.

За спиной тихо закрылась дверь с номером тридцать восемь. Впереди был долгий путь домой, пустая квартира и куча всего, что предстояло сделать. Лера нащупала в кармане сумки номерок от гардероба и направилась к лестнице.