48

Можно я не буду просыпаться? Буду и дальше лежать и смотреть свой сон. Такие сновидения должны длиться вечно, и никто не убедит меня в обратном! Нельзя, пережив такое, открыть глаза и упереться в абсолютное несовершенство этого мира. Потому что в этом несовершенстве обязательно бывает какое-то «но»! Словно подтверждая моё недоверие, мир рядом со мной зашевелился и сонным голосом спросил: – Кисонька моя, как твое самочувствие? Что… Что?! … Что-о-о?!! – Что ты тут делаешь?! – пропищала я дрожащим голосом, таращась на заспанную физиономию с медовыми глазами, улыбающуюся мне с соседней подушки. Ещё на мужскую руку, попытавшуюся меня обнять. Руку я оттолкнула и до самого подбородка натянула одеяло, с ужасом понимая, что под ним я совершенно, абсолютно, полностью голая. И что этот тип справа от меня тоже голый. Причём ни капельки не стесняется этого факта. Наоборот, пытается облапать меня! В полном отчаянии я сдёрнула с Даниланиса одеяло и закуталась в него, тщательно пряча свою обнаженку. Ой, зря я так! Оставшись без укрытия, Даниланис зевнул, потянулся и сел на кровати, явив моему взору рельефную спину, поясницу с наивными ямочками и крепкую… хм, задницу. Затем и вовсе поднялся с кровати. Ничуть не стесняясь своего голого вида, пошлёпал к двери в дальнем углу комнаты. Скрылся за ней, успев похабно подмигнуть мне. И не только подмигнуть, но и показать кое-что, на что смотреть мне вовсе не нужно. Пошляк иномирный! Я сползла по подушке вниз и со стоном натянула одеяло на голову: надеюсь, когда из-под него вылезу, всё окажется неправдой. Сном, иллюзией. Не будет никакого демона со мной в одной постели! Ну не могла я с ним взаправду… все эти непотребства проделывать! Никак не могла! Или могла? – У-у-у, – провыла я в шоке от самой себя. – Как такое могло произойти?! – Кисонька моя, вылезай из своего бункера. Я всё равно знаю, где тебя искать, – вместе с этим меня попытались вытряхнуть из моего кокона и оставить лежать на кровати голой и краснеющей под внимательным взглядом демонюки. Причём сам он за это время успел наполовину одеться и сейчас нависал надо мной голым торсом, но наряженный в свободные штаны совершенно земного типа: на резинке, с маленьким значком известного производителя спортивной одежды возле кармана. – Мариночка, солнышко моё, отдай папочке каку, – просюсюкал демонюка ласково и попытался отобрать у меня одеяло. Я этому решительно воспротивилась и вцепилась в него, как Ной в свой ковчег – фиг ты у меня заберёшь! Набрала побольше воздуха в лёгкие и завопила голосом настоящей мегеры: – Даниланис, это как понимать?! Демон довольно заулыбался и промурлыкал: – Хорошо понимать – ты такая сладкая, Марина. Мне всё очень понравилось. А тебе? – А я думала, что сплю! Была уверена, что это просто сон такой натуралистичный, – в полном отчаянии простонала я и свободной от одеяла рукой схватилась за голову. Схватилась и застыла, аки жена Лота, превратившаяся в соляной столб. Что-то меня сегодня на сюжеты из Библии потянуло… Неспроста, ох неспроста потянуло! Где, как не в этой великой книге, написана вся правда про гадкие проделки демонической силы? Про их подлость, хитрость и коварство? Всё там описано, в лучшем виде… Так о чём это я? Так о том, что я в отчаянии схватилась за волосы и вдруг моя ладонь наткнулась на такие ма-аленькие, твёрденькие, остренькие, растущие из моей головы… рожки. – Что это? – спросила я дрожащим голосом, продолжая трогать новообразования на голове. – Дай посмотрю, – Даниланис с умным видом полез мне в волосы. Покопался там, потрогал то, что наросло. Поцокал языком со значительными интонациями и… развёл руками. – Не знаю, Мариночка, что и сказать тебе. Одно знаю точно – рожки новорождённые и очень хорошенькие. Думаю, через некоторое время станет ясно, какого они цвета. Пока золотистые. И довольно-предовольно заулыбался. – Скажи честно, демон, ты это как-то подстроил? Заразил меня демонизмом? – я уже не знала, что и думать. Забыв, что под одеялом я совершенно голая, слезла с кровати и, держась за рога, пошла к зеркалу. Наклоняясь то так, то эдак, принялась рассматривать голову. В отражении ничего такого заметно не было – просто мои рыжие кудри и бледное лицо с перепуганными глазами. Но если эта пакость на моей голове «новорождённая», то скоро она начнёт расти не по дням, а по часам, как и положено младенцам! Представив, как из моих кудрей вверх устремляются рога, словно у козы или антилопы гну, я протяжно, с оттягом, всхлипнула. В тот же миг не сводивший с меня горящего взгляда Даниланис подлетел и подхватил меня на руки. Сел в кресло, устроил меня к себе на колени и, крепко прижимая, принялся укачивать, как маленькую. Ещё гладить по голове и уговаривать не плакать… Только как тут не плакать, если я не знаю, как с таким украшением на голове домой вернуться? – Это венерические заболевания такие в вашем мире? Передающиеся половым путём, да? – спросила сквозь всхлипы. – Мариночка, кисонька моя, мы с целителями обязательно поговорим на этот счёт. – Значит, это ты меня зарази-и-л! – завыла я в полном отчаянии. Демонические руки на пару с губами тут же принялись ещё настойчивее успокаивать меня: с головы и лица переползли сначала на плечики, потом на спинку, потом… В общем, не успела я оглянуться, как опять лежала в кровати, а демонюга успокаивал меня всеми доступными ему способами. Да так умело и грамотно это делал, словно много лет изучал специальную энциклопедию по тысяче и одному способу утешения огорчённых Марин Мещерских… – Гад ты бессовестный, Даниланис, – только и смогла я пробормотать, когда демон всё-таки выпустил меня из объятий. Выпустил совершенно сытую, довольную и почти переставшую огорчаться – ну подумаешь, рога! Эка невидаль – наверняка в этом мире есть салоны красоты, где эту дрянь можно прижечь магическим лазером или эпилировать чудодейственным воском. Высплюсь, схожу в банк за деньгами и отправлюсь к местным косметологам избавляться от неприятного явления. В общем, совершенно успокоившись на этот счет, я провалилась в сон, сначала очень сладкий и приятный. Но потом я снова увидела Врата… … Вокруг огонь… Много огня… Врата полыхают, а вокруг летают драконы, пытаясь пробиться внутрь, на территорию академии. Пытаются и не могут – огонь отбрасывает их, не давая даже приблизиться. Особенно настойчиво сквозь пламя пытается пробиться один дракон, огромный серебристый красавец. Он рвётся туда, за пламя так, словно там находится его жизнь. Даже больше, чем жизнь – там то, за что он, ни на миг не задумываясь, отдаст свою жизнь. Я смотрю, как отчаянно штурмует серебристый красавец этот мерзкий огонь, и вдруг во сне появляется моя племянница. Лиза тоже смотрит на то, как дракон бьётся об огненную стену. Поворачивает ко мне безжизненное лицо и печально произносит: – Поздно, Марина. Мой любимый напрасно старается. Ему не пройти через огонь. И меня уже не спасти. Лиза грустно машет мне рукой и медленно тает, растворяясь в дыму. Я снова стою одна. Смотрю на попытки драконов пробиться и соглашаюсь с племянницей – драконам огонь не одолеть. Зато сквозь странное пламя спокойно проходят те мерзкие фигуры без лиц. Гуляют, словно по парку или аттракциону. И каждый раз, как они толпой выныривают из пламени, огонь вспыхивает ярче, расползаясь от Врат уродливым неровным полукругом. Этот огонь сжигает всё на своём пути. Плавит даже камни, превращая землю в безжизненную пустошь… Драконы отступают от Врат всё дальше и дальше, а полоса мёртвой земли всё ширится. Во сне я плачу, потому что мне ужасно жаль эту землю. Горько за этот мир, который совсем скоро превратится в мертвое, застывшее пепелище. В груды оплавленных камней, по которым будут ползать только эти похожие на чёрных богомолов фигуры без лиц… Я с криком проснулась и сразу попала в успокаивающие объятия Станисласа. Прижалась к его груди, уткнулась носом в ямку у основания шеи и втянула запах его кожи – вкусный. Тяжело дыша, попыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Схватилась за демона, как за свою последнюю опору, и принялась торопливо пересказывать то, что увидела в своём сне: – Драконы погибнут, сражаясь с этой нечистью. Все до одного. И любимый моей Лизы погибнет… Я не знаю, откуда она знакома с этим драконом, но она его любит. Отодвинулась от груди мужчины, которого, кажется, тоже люблю. Глядя в его встревоженные глаза цвета мёда, задала вопрос, мучивший меня уже много дней.