Глава 21

Я погладила его по щеке, получила поцелуй в ладонь и, прильнув к мужчине еще теснее, сама завладела его ртом — слегка колючим, горячим и сладким, как переспелый августовский арбуз, готовый лопнуть с треском. Сладкая свежесть растеклась на языке, но вскоре стало не до этого.

Меня и саму распирало от нескромных желаний, и когда Джунай перестал скромничать, с силой прижал меня к себе, что-то сдавленно постанывая и совсем уже не напоминая робкого кавалера, я отдалась в его власть, едва успевая дышать и тая, как снеговик в духовке.

Голова кружилась, будто по венам текло шампанское, щекоча шаловливыми пузыриками разомлевшую душу. Кожа пылала, обострив чувствительность до предела, словно я вся стала огромным нервом, натянутым, как струна — на которой можно было сыграть самую потрясающую симфонию на свете.

— Дарья, — Дед Мороз так эротично выдохнул мое имя, покрывая поцелуями шею, что у меня впервые в жизни по-настоящему подкосились ноги от переизбытка ощущений.

Ну надо же, оказывается, так и впрямь бывает в обычной жизни! Хотя мои нынешние будни обычными точно назвать нельзя. И пусть, мне безумно нравится то, что происходит! Пусть оно и дальше продолжается, как можно дольше!

— Настоящая ведьма! — рыкнул кавалер и, с легкостью подхватив меня на руки, утащил обратно в дом.

Снежинки рванули за нами, им тоже было любопытно, наверное, что же будет дальше, но дверь захлопнулась перед ними, оставив малышек обиженно оседать на порог.

Очнулась я уже в тот момент, когда меня уложили на кровать. В комнате было темно, лишь рассеянный свет лился из окна на мужчину, нависшего надо мной. Сумрак скрадывал его лицо, на котором все тем же колдовским огнем полыхали глаза. Да он и сам весь светился по контуру, словно настоящий ангел.

Это было чертовски красиво!

— Ты не слишком шустрый? — полюбопытствовала, снова погладив его по щеке.

— И не мечтай, совращать не буду, в тебе слишком много алкоголя для этого, — ответил со смешком.

— Целых два бокала.

— Но ты пьяна, Дарья.

— А я бы и не совратилась, не мечтай! — фыркнула гордо, нагло соврав.

— Правда? Ладно, подожду, — мурлыкнул нахал. — Днем раньше, днем позже, ты все равно сдашься, ведьма.

Ну-ну! Как в анекдоте, да? Лучше полчаса подождать, чем три часа уговаривать!

— Это мы еще посмотрим! Свой шанс ты упустил. Утром я буду сурова и неприступна, как столетняя монашка!

— Посмотрим, — кивнул он и хрипло добавил, — ведьма моя.

Красивое гибкое тело улеглось рядом, прижав меня к себе, и сразу стало тепло, будто под толстым одеялом.

— И что это ты делаешь? — поинтересовалась я.

— Ложусь спать, — ответил, как ни в чем ни бывало, устраиваясь поудобнее.

— Ты комнатой не ошибся? Я тебе не миссис Клаус, Санта.

— Не переживай за свою невинность, я буду только спать.

— Может, именно это меня и беспокоит, — пробурчала в ответ.

— Я нарвался на развратную монахиню? — Джунай хохотнул. — Значит, это мне надо опасаться за свою честь? Смотри, если будешь покушаться на мою невинность, начну громко кричать, и меня прибегут спасать друзья. Все разом.

— Если будешь громко кричать, они решат, что тебе очень, очень хорошо, и будут просто молча завидовать! — хихикнула, представив, как в спальню в пик, так сказать, развратных действий врываются встревоженные судьбой друга отморозки этого Деда Мороза.

— Вот непременно напомню тебе завтра, какой смелой ты была ночью!

— Буду все отрицать, так и знай. Давай спать, дедуля, раз уж совращения ведьмы не будет, — сладко зевнула. — Пусть тебе приснятся ангелы.

— Вот уж их точно не надо, — буркнул, закрыв глаза. — С крылатыми одни проблемы. Хотя от их противников бед еще больше.

— И кто из них тебе не угодил? — заинтересовалась я.

— Меньше знаешь, крепче спишь. Так у вас, кажется, говорят.

— Врут. На самом деле пока не узнаешь, черта с два уснешь.

— Черт тут только один. Второго не потерплю.

— А… — начала я, но меня крепко сжали в объятиях.

— Женщина, спи! — беззлобно рыкнул Джунай. — Продолжишь допрос завтра. Повяжешь слюнявчик, возьмешь десертную ложечку и будешь выедать мне мозг культурно, как хорошо воспитанная женщина.

— Договорились.

— Отлично, — он засопел.

Вот ведь нахал! Спит, серьезно? Растревожил всю девушку до самого донышка и задрых. Никакой совести. Я снова зевнула. Глаза закрылись сами собой. Ладно, завтра так завтра, подожду. А сейчас баиньки!

Никогда не вешай нос, а то не увидишь неба! Это была любимая фраза моего папы. Он всегда ее повторял, к месту и не очень, а первого января говорил, что в новый год надо вступать непременно с позитивом в обнимку, и никак иначе.

Не знаю, многим ли гражданам РФ, выжившим после празднования Нового года, это удавалось. Весьма трудоемкий навык, с трудом приживающийся в среде нашей славянской ментальности. Она больше заточена под адаптированное к русским реалиям библейское «страдающим первого января да принесут рассолу добрые самаритяне». Волшебной жидкости на брудершафт — и айда прошлогодние салатики доедать. Что значит, не лезет, испортится ведь, ешь, сказала!

Мне волшебный напиток не потребовался. Проснулась бодрой, веселой и готовой творить и вытворять дальше, с утроенным энтузиазмом.