Глава 24

— Уходи, сказал, — обронил сурово, исподлобья буравя меня взглядом.

— А то что, все-таки закопаешь в лесу, как ненужную свидетельницу? — бросила ядовито, уязвленная таким отношением.

Он промолчал.

Вот как, даже не отрицает уже, смотрите-ка. Хорош разбег от коварного соблазнителя до гробовщика с легким криминальным налетом бандитизма!

— Кто этот мужчина? — кивнула на связанного и закидала нахала вопросами. — Почему он здесь? Что ты с ним намерен сделать? Что происходит, Джунай?

— Ничего я с ним делать не буду, успокойся и уходи.

— С чего мне тебе доверять? Ты же ответной любезностью не осчастливил!

— О чем ты? — Джунай нахмурился.

— О трусах! — загорячилась тут же.

— Ты обиделась, что я ночью не стал тебя соблазнять?

Извилины мужского мозга неисповедимы и непроходимы!

Связанный замычал, привлекая к себе внимание, и мы с Дедом Морозом, одновременно на него зыркнув, рявкнули:

— Тихо!

— Нет, не об этом! — возмутилась я, почувствовав, как щеки предательски запунцовели. — О том, что ты всерьез поверил, будто я прокляла Кита. Воистину детский сад, — пробормотала сквозь зубы. — А на самом деле все гораздо проще — этот мелкий гаденыш у меня трусы стырил.

— О чем ты? Ничего не понимаю!

Связанный, хлопая вторым, не заплывшим глазом, тоже с любопытством на меня уставился. Вот уж кому самое не время любопытничать, так это ему!

— Видимо, одолжил поносить, — зло усмехнулась, попытавшись пошутить. — Свои в стирке, должно быть, вот он и решил позаимствовать мои. — Вздохнула, устав язвить, и выдохнула сокровенное,  — а ты поверил ему, а не мне!

Вот это как раз и есть самое обидное.

— Ты сама сбежала, не объяснив все толком, — напомнил Дед Мороз.

Так-то да, конечно, но пути женской логики неисповедимы в столь же мере, как и вышеупомянутые извилины мужского мозга.

— Это ничего не меняет! — категорично отрезала я.

— Ты состояние Кита видела, Дарья?

— И что? Моей вины в этом точно никакой нет! Я даже кинуть ничем тяжелым вслед этому мерзавцу не успела, он улепетывал так быстро, что на олимпийских играх точно золотую медаль по бегу выиграл бы! Скорость развил как депутат, уносящий ноги от митинга разгневанных пенсионерок!

— То есть, ты его не проклинала? — уточнил Джунай.

— Конечно, нет! Это же надо кучу ингредиентов собирать, ритуал проводить, некогда мне, — съязвила зло. — Просто вдогонку могла крикнуть, не более того.

— Ты могла такое в шутку сказать — о проклятии, но он-то решил, что все всерьез.

— Я не виновата в его психосоматике! — возмутилась тут же. — Предупреждать надо было, что он такой внушаемый у вас!

— Тебе придется это проклятие снять, Дарья.

— Чего? — мне показалось, что я ослышалась. — Вы оба сдурели?

— Так надо, — упорствовал сосед.

— Скажи ему, что ведьма передумала, проклятие больше не действует, и все, — устало закатила глаза.

А я еще искренне была уверена, что самые суеверные и экзотичные по привычкам люди — это актеры! Черта с два, любой из них фору даст этим идиотам. Лечь и начать помирать из-за того, что кто-то пошутил о проклятии — высшая степень придурковатости, как мне кажется! Такое еще придумать ведь надо.

— Не получится, — Джунай мотнул головой. — Надо убедить Малыша, что проклятие реально снято.

— Ты же не думаешь, что я буду вокруг него танцы с бубнами устраивать, имитируя ведьминский обряд? — уставилась на молчащего мужчину и пораженно кивнула. — Именно это ты и думаешь, ясно. Вам всем пора в психушку! И если так дальше пойдет, я с вами загремлю, в соседнюю палату.

— Дарья, пожалуйста. Он вернет тебе трусы.

— Какая щедрость!

— Он их даже постирает!

— С порошком?

— Да, если надо.

— Это меняет дело! — огрызнулась я. — Тогда, конечно, побежали проклятие снимать. Надо только крысиных хвостов насобирать, кузнечиков сушеных найти. Погоди-ка, не сезон! — хлопнула себя по лбу. — Прости, запамятовала, кузнечики-то только летом бывают! А я, ленивая ведьма, заранее не насушила, представляешь? Так что помрет теперь твой Кит, сведет его мое проклятие в могилу, ничего не поделаешь! Пойдем прощаться и начнем к похоронам готовиться.

— Дарья, он ведь на самом деле может умереть.

— От самовнушения? Не ври!

— Он — может! — категорично заявил Джунай.

— Есть вещи поважнее, — я ткнула пальцем в связанного. — Или ты мне рассказываешь, кто это, почему он тут и что с ним будет, или я не буду принимать участие во всем этом безобразии. Понял?

Уставилась на соседа. Тот хмурился и молчал.

Молчанка, значит? Ладно, сама все выясню!

Я присела на корточки рядом со связанным, вынула слюнявый кляп из его рта, но ничего не успела спросить.

— Бегите прочь! — прохрипел бедолага. — Они… демоны!

— Что?

Встав, перевела взгляд на Джуная. Перед глазами замелькали какие-то картинки. Рога. Копыта. Дверь была приоткрыта, поэтому я зашла без звонка. Запах пирожков защекотал нос. Пятеро мужчин. Рогато-копытных мужчин. И все они мне знакомы — теперь.

Нервно сглотнув, я посмотрела на связанного. Из его лба вылезал отросток. Медленно, раздвигая плоть с таким противным хрустом, что меня мигом затошнило. Это точно не грим, черта с два. Не бывает таких искусных гримеров. Даже в Голливуде. Нигде не бывает.