Глава 3
Подкатив тачку к входной двери, Селена спешно складывала в нее все необходимое. В первую очередь, конечно, баночки с мазями и снадобьями, кое-какие травы и отрезы ткани для перевязки. Затем уже остальное: горшочек с постной кашей, которую она планировала съесть на ужин, несколько яиц, кринку с молоком, фартук, свечи и чистое платье.
Проходя мимо спальни — общей с матерью — Селена задумалась. Ровена в последние годы мерзла во сне, да и ночи в Салехе были холодными, поэтому спала она под двумя одеялами, которые сейчас могли сослужить добрую службу. Набравшись решимости, Селена подошла к кровати и сдернула оба.
— И нет, мне не стыдно! — указала она пальцем на кровать, словно мать могла ее услышать. — Ты держала несчастное животное в подвале и истязала его, поэтому будет справедливо, если в расход пойдут именно твои вещи!
Вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, она уставилась на переполненную тачку, гадая, сможет ли дотолкать ее до мельницы по узкой ухабистой тропинке.
— Селена, ты уезжаешь? — раздался рядом с ней визгливый женский голос.
Пискнув от неожиданности, Селена повернулась к тучной даме почтенного возраста.
— Ох, здравствуйте, миссис Корбин, — выдавила Селена, оправившись от испуга.
— Умоляю, только не говори, что теперь, когда твоя матушка почила, ты нас бросишь! — бесцеремонно схватила ее за руку миссис Корбин. — Как же мы без вас и ваших снадобий? Нет-нет, ты не можешь уехать от нас. Ты обязана остаться!
Ах вот в чем дело. Разумеется, Мэри Корбин явилась сюда не затем, чтобы выразить соболезнования. Она пришла за товаром. Что ж… оно и хорошо, ведь Селене после смерти матери требовались деньги. По правде говоря, после похорон у нее за душой не осталось ни гроша.
— Нет-нет, что вы, — заверила Селена свою постоянную покупательницу. — Ну куда я уеду из Салеха? Просто хочу поработать на мельнице. Мне нужно прийти в себя после… сами понимаете. А тут все напоминает о ней… — разумеется, она не собиралась рассказывать о собаке в подвале, но кое о чем все равно не соврала. Ей и впрямь нужно было прийти в себя, отвлечься.
— Ох, мне так жаль твою матушку, — принялась сокрушаться миссис Корбин. — У нее были золотые руки! Я хотела прийти на похороны, но в лавке внезапно случилась неприятность, она меня задержала.
— Неприятность? — нахмурилась Селена. — Что стряслось?
— Ну… гм… — растерялась миссис Корбин. — Мука рассыпались, нужно было собрать ее и… и просеять. Да, просеять!
— Понятно, — вздохнула Селена. — Наверное, вы хотите что-то купить или заказать?
— Конечно, милочка, — снисходительно улыбнулась Мэри. — Моему Тобиасу хорошо помогает ваша микстура от несварения и вздутия. Продай-ка мне бутылочку-другую.
По правде говоря, Селена посоветовала бы Тобиасу сменить рацион вместо того, чтобы литрами пить микстуру. Мэри однажды спрашивала Ровену, сможет ли та приготовить отвар для снижения аппетита у ее драгоценного сыночка, иначе ведь замуж за него никто не пойдет, но получила отказ.
«Какой нам прок в здоровье этого борова? — сказала Ровена после ее ухода. — Был бы нормальным человеком, я бы еще подумала, а так весь в мамашу. Если он начнет сжирать меньше копченых окороков, она перестанет покупать отвар от несварения и отдавать нам свои денежки».
И теперь Селена начала понимать, почему мать так поступала — четыре шиллинга на дороге не валяются. Она принялась вспоминать, был ли у нее запас микстуры. Кажется, что-то должно было остаться с прошлого раза.
— Сейчас принесу, — бодро кивнула Селена и скрылась в доме.
Как она и думала, в погребе стояло две бутылки. Селена прикинула, как скоро сможет приготовить еще. Ингредиенты она помнила, ведь сама их выращивала, но рецепт… наверняка Ровена где-то его записала, нужно только поискать.
Воодушевленная, Селена вылезла из погреба и принесла товар миссис Корбин. Забрав бутылки, Мэри придирчиво их осмотрела, побулькав содержимым и посмотрев его на свет. Удовлетворенно кивнув, она спрятала покупки в котомку и, сунув Селене в ладонь монеты, гордо поплыла прочь.
— Что ж… деньги лучше, чем благодарность и вежливость, — проворчала Селена себе под нос.
Разжав пальцы, она взглянула на свой заработок и пересчитала его. Нахмурилась и пересчитала еще раз. Ничего не изменилось.
— Миссис Корбин! — бросилась она за своей покупательницей. — Кажется, вы неправильно посчитали и…
— Милочка, — перебила ее Мэри, развернувшись к ней так резко, словно только и ждала этого вопроса, — я заплатила ровно столько, сколько нужно.
— Микстура стоит два шиллинга за бутылку, — опешила Селена. — А тут всего два за обе, — в доказательство своих слов она продемонстрировала монеты на ладони.
— Ты еще торговаться будешь? — схватилась за сердце миссис Корбин. — Куда тебе столько денег?
— Еда нынче дорогая, — не сдалась Селена, хоть и понимала, что вряд ли выиграет этот спор. Если раньше была надежда, что миссис Корбин просто обсчиталась или забыла стоимость микстуры, то теперь не осталось и ее.
— Еда? — фыркнула Мэри. — Раньше в вашем доме было два рта, теперь один. Не пристало юной девушке набивать утробу, как кобыле на сносях, это просто неприлично! — подобрав юбки, она помчалась по тропинке прочь.
Зажмурившись, Селена сжала кулаки. Под ее сомкнутыми веками защипало. И дело было не только в этих злосчастных недостающих шиллингах. Селена знала, что теперь ее доходы уменьшатся на треть, если не вдвое. Разумеется, Мэри растреплет всему городу о том, как ловко сэкономила. Больше никто не захочет платить за снадобья полную цену.
«Будь проклят этот богом забытый Салех! И как мне теперь пережить зиму? Если откажусь продавать товар по низкой цене, его могут перестать покупать вообще, и тогда я останусь не только без нижних юбок, но даже без еды…»
Сделав несколько глубоких вдохов, Селена пусть с трудом, но совладала с собой.
Горячие слезы исчезли, так и не успев пролиться. Она не могла позволить себе расклеиться, ведь кое-кому было гораздо хуже, чем ей. В конце концов, Селена не сидела в подвале на цепи, не голодала и была способна двигаться. На ее горле не было гнойной раны, значит, у нее в жизни не все было так уж плохо.
Тем не менее, она захлопнула дверь своего дома резче, чем следовало, прежде чем ухватиться за ручки тачки и пойти к мельнице. Селена безбожно ругалась себе под нос каждый раз, наталкиваясь колесами на выпирающие корни лесных елей, но не сдавалась.
Теперь она не боялась голосов в лесной глуши. Не боялась ни избалованных детей, ни их дурацких стишков. Попытайся они пошутить сейчас, им бы точно не поздоровилось. К счастью, ей по пути так никто и не встретился.
— Я вернулась! — с наигранной радостью возвестила Селена, распахнув дверь домика на мельнице.
Вот только хлопоты ей предстояли отнюдь не радостные…
Следующие часы слились для нее в единой пятно, состоявшее из грязи, таскания ведер по лестнице, отжимания тряпок и ломоты в мышцах. Она была привычна к труду, но не в таких же количествах!
Селена прерывалась лишь затем, чтобы напоить и покормить пса. Поесть он не смог даже жидкую кашу, зато немного попил, правда ей пришлось буквально наливать воду ему на язык.
— Ты ведь не откусишь мне пальцы? — на всякий случай уточнила Селена. — Да, я с тобой разговариваю, хоть ты и собака. Просто… с кем мне еще говорить? — вздохнула она, набрав пригоршню воды, чтобы тонкой струйкой вылить ее в приоткрытую собачью пасть.
Времени на это ушло немало, зато Селена добилась того, чтобы пес сделал несколько глотков. От перенапряжения у нее дрожали руки, поэтому она встряхнула их, после чего разложила на выдраенном полу бинты и плошку с мазью.
— Для начала промоем рану, — принялась рассказывать Селена. — Будет щипать. Приготовься, тебе придется немного потерпеть.
Стоило ей коснуться раны влажной тряпицей, как пес зарычал. Она тут же отдернула руку и рванулась назад, но он даже не смог толком пошевелиться.
— Не рычи! — велела Селена, прекрасно понимая, что ее приказ, отданный дрожащим голосом, звучал неубедительно. — Больше так не делай, иначе мне придется уйти. Неужели я напрасно угробила весь день на неблагодарную собаку, которая, похоже, хочет страдать от заражения?
«О да, ведь ты пропустила столько важных дел! — ехидно заметил ее внутренний голос. — Какие у тебя были планы? Поплакать, пожалеть себя, еще раз поплакать? И давай не врать самой себе. Ты никуда отсюда не уйдешь».
— Ладно, попробуем еще раз, — смиренно вздохнула Селена, прополоскав тряпку.
Конечно, пес снова зарычал, но на этот раз она заставила себя остаться на месте и продолжить. Бережно и нежно Селена смыла кровь и гной сначала со следа от ошейника, затем с шерсти вокруг него.
Пес так и не прекращал рычать, и вскоре она поняла, что злился он не на нее. Просто таковой была его реакция на боль. Пес не скулил, а хотел бороться. Уже без страха Селена приподняла его голову и обработала рану на другой стороне горла.
— Вот и все! — сообщила она, довольная ими обоими. — Теперь мазь.
Пальцами почерпнув из кадки вязкую жидкость с ароматом трав, Селена невесомыми касаниями нанесла ее на рану, затем перевязала горло пса тряпицами.
К тому времени на улице стемнело, и в дом перестали проникать даже те жалкие крохи света, которым ранее удавалось пробиться через грязные окна. Дело шло к ночи, и Селену неудержимо клонило в сон. Напоследок она еще раз попыталась накормить пса, но у нее опять ничего не вышло. Он отказывался глотать. Или же просто не мог.
— Что мне с тобой делать? — вздохнула Селена. — Видимо, ничего. Попытаемся завтра…
Выбравшись из подвала, она доплелась до входной двери и, взявшись за ручку, задалась вопросом, как теперь быть. Пойти ночевать в родной, но осиротевший дом? Или же…? Не зря ведь взяла с собой одеяла…
Возможно, если бы пес поел, Селена пошла бы домой, но сейчас ей было страшно оставлять его. Хотя… случись с ним что, разве могла она его спасти? Нужными знаниями Селена не обладала, а коновал в Салехе был только один, да и тот занимался лишь крупной скотиной. Зачем лечить собак и кошек, когда их на улицах пруд-пруди? Помрет одна, возьмешь другую…
Осознав, что на самом-то деле уже все для себя решила, Селена заперла дверь и, прихватив одеяла, вернулась в подвал.
— Я остаюсь, — торжественно заявила она, бросив их на пол.
Пес зарычал куда яростней прежнего.
— П-прекрати, — попросила Селена и, попятившись, судорожно сглотнула. — Я же не сделала тебе ничего плохого…
Пес посмотрел на принесенные одеяла и снова зарычал.
— Так вот в чем дело! — озарило ее. — Ты почувствовал запах. Да, они с маминой кровати. Но тебе больше не нужно ни злиться, ни бояться. Мамы… в общем, больше нет с нами, — печально пояснила она. — Ровена умерла. Понимаешь? Конечно, я не жду, что ты расстроишься, но можешь хотя бы не рычать?
Вздохнув, Селена расстелила первое одеяло на полу — твердовато для сна, но терпимо. Вторым она накрылась и, повернув голову, дунула на пламя свечи.
— Песик, очень тебя прошу, не перегрызай мне горло во сне, — заплетающимся языком пробормотала Селена. — Песик… нужно дать тебе имя, да?
Она задумалась, перебирая в уме все известные ей клички, чтобы найти среди них подходящую.
— Цербер? — предложила Селена, но тут же отмела этот вариант. — У тебя ведь не три головы. Демон? Тоже нет. За такую кличку нас с тобой обоих потащат на костер, решат, что ты и впрямь порождение Ада. Только не обижайся, но ты и правда похож на него… Черныш? Нет, банально… О, придумала! — обрадовалась Селена. — Лютик. Будешь Лютиком.
Пес зарычал, но на этот раз она лишь рассмеялась.
— Ты просто таким образом разговариваешь со мной, да? Понимаю, имя тебя не нравится, ты ведь большой и грозный. Но если я назову тебя так, буду меньше бояться. Лютики не едят людей, — Селена хихикнула. — Ну а если ты все-таки загрызешь меня, хотя бы надпись на надгробии смешная выйдет. Убита Лютиком. Нет, не так! Съедена Лютиком.
Она снова хихикнула, но потом усталость все же взяла свое, и ее смех перешел в зевок.
— Спокойной ночи… Лютик, — пробормотала Селена, проваливаясь в сон.
Ей следовало хорошенько отдохнуть перед тем, что она запланировала на завтра.