Глава 23

«Кажется, хватанул я лишку…» — наконец, признался самому себе Ваал, начищая свой меч.

Он не был обязан быть добрым с Селеной, не был обязан что-либо ей пояснять. Вот только ему не давало покоя ощущение того, что было несправедливо заставлять ее смотреть на испытания. Ваал ведь помнил ее чувства в тот момент.

Страх — это понятно и ожидаемо. Но среди прочих эмоций проскользнула еще одна, самая неприятная для Ваала — отвращение. К нему самому, к Седьмому кругу, к демонам. Ощущения Селены оставили горечь на его губах. В конце испытаний он даже закрыл ей обзор на реку, но это не помогло.

И чем ей приглянулся этот плюгавый бард, чтобы так за него переживать? Юный смертный, как и она сама, вот чем. Еще и рыжий. Не мог ведь он привлечь ее как мужчина и…

Ваал одернул себя. Что еще за глупые мысли? Ему-то какое дело, кто нравится Селене?

В любом случае, она будет рада узнать, что парень пребывал в добром здравии. После испытаний прошло три дня, за которые он поразительно быстро пришел в себя и начал осваиваться на Седьмом круге. Алексайос принял его с распростертыми объятиями и взял на себя заботу о нем.

С остальными же Ваалу пришлось разбираться самому. Отдавать приказы, следить за распределением и за тем, чтобы новоприбывшие усвоили свои новые обязанности. Раньше этим занимался Брут, ну а теперь… Ваал не знал, где пропадал его бывший советник. В цитадели его точно не было, иначе Алексайос доложил бы.

Теперь, покончив наконец-то с первоочередными задачами и убедившись, что у подданных будут полные животы и вода в домах, Ваал планировал разобраться с вопросами личными. Он решил сегодня же приказать легионерам найти Брута и привести в цитадель. Главное, чтобы этот предатель не начал сопротивляться, ведь тогда полягут хорошие воины. Как ни крути, он был сильным демоном, лишь немногим уступавшим повелителям кругов.

Закончив приводить меч в порядок, Ваал убрал его в ножны и, выйдя из оружейной, набрал полную грудь воздуха. Аромат принес ему удовлетворение.

На улице пахло дождем с горькими нотами мокрой золы. Солнце так и не вышло из-за туч, второй день висевших над Седьмым кругом. Во дворе привычно тренировались воины. Теперь, когда жар не накалял их тела и оружие, они были особенно веселы и ретивы. Редкие капли дождя, падавшие на их плечи и головы, ничуть им не мешали, даже наоборот — радовали.

И все благодаря одному из выживших земледельцев. Он заключил сделку с демоном в обмен на умение призывать дожди везде, даже в пустыне. Неизвестно, откуда этот парень брал воду, но законы работали безукоризненно.

Ваал покривил душой, сказав Селене, что смертные не имеют значения для Седьмого круга. Да, Инферно был создан не для того, чтобы кого-то наказывать, однако…

Демоны и ангелы могли наделять дарами людей, но не друг друга. У них же самих был только один дар — собственно, наделять дарами. Жители Эдема редко снисходили до смертных, лишь когда считали тех достойными. Просто у этих святош не было нужны ни в душах, ни в плате за них — они обладали всем необходимым для сытой жизни. В свою очередь, демоны не могли позволить себе такую роскошь как бесплатная работа.

Эдем и Инферно… миры-братья и вместе с тем миры-противоположности на древе жизни. Но если один находился на самом верху, в кроне, то второй — у корней или того ниже. Наверное, Хранители изрядно позабавились, неразрывно связав два мира настолько разных, что война между ними была неизбежна.

А как иначе? Долгими столетиями ангелы изгоняли из Эдема всех, кто не соглашался с их диктатурой. Инферно считался карой для мятежников.

Так было до Дня падения Утренней звезды. Люцифера. Великого ангела.

Даже Лилит, королева Эдема, была настолько потрясена, что вступилась за него, но безуспешно. Короля Адама разгневало непослушание жены, поэтому он отрубил ей крылья и низверг ее следом за Люцифером. Ха, ангелы уж точно не ожидали, что эти двое спасут друг друга и выстроят здесь могущественную империю!

На это ушло несколько столетий. Пока Инферно еще только крепло, Эдем внушил смертным свою версию событий, впечатляя их дарами и чудесами. Все ради того, чтобы никто не заключал сделки с демонами. Самим своим существованием Инферно бросало ангелам вызов и…

Внезапно стих лязг мечей, прежде звучавший для Ваала успокаивающей музыкой. Легионеры остановились, и Ахига, пристально следивший за ними с противоположного конца двора, даже не прикрикнул на них.

Осмотревшись, Ваал сразу понял, в чем дело.

— Брут, — его рука непроизвольно потянулась к мечу. — А я вот только вспоминал о тебе. Хотел послать отряд на твои поиски. Но ты сам явился.

— Я и не прятался, — подошел к нему тот. — Чтобы меня найти, тебе достаточно было зайти в ближайшую таверну.

В таверну города, на который после правления Брута смотреть было тошно. Ваал не представлял, как можно довести подданных до такого: упадок, голод и — самое ужасное — жажда. Злость всколыхнулась с новой силой.

— И чем же ты там занимался? — едко ухмыльнулся Ваал, все-таки достав меч из ножен. Он не ожидал от Брута нападения, просто удержаться не смог.

— Пил, — пожал Брут плечами и тоже достал свой меч, но лениво, без запала.

— Надо же, еще остались трактирщики, которые тебе наливают, — Ваал рассек лезвием воздух, будто бы играючи, но на самом деле с угрозой.

— Я хорошо плачу, — Брут попятился, освобождая себе пространство для маневра, и принял боевую стойку.

Легионеры отошли с его пути, но двор не покинули, чтобы посмотреть на сражение, избегать которого не собирался ни Ваал, ни Брут.

Конечно, можно было просто поговорить, но больше всего сейчас Ваал хотел заехать своему дражайшему другу кулаком в лицо. Вот только повелителю не пристало кататься по мокрой золе, поэтому он решил, что и меч сгодится.

Ваал не собирался убивать Брута, разве что изранить его и бросить в темницу, чтобы потом судить по закону, ну а сейчас… Седьмой круг, невеста — какой бы она ни была, — и лучший друг. Брут лишил его всего этого.

— Как ты мог? — набросился на него Ваал, сделав пробный, но исключительно мощный выпад, в который вложил всю свою злобу.

Вполне ожидаемо, Брут легко увернулся.

— Я был твоим советником, Ваал! — выкрикнул он, не заботясь о том, что его услышат легионеры. Впрочем, самого Ваала это тоже мало волновало. — Я не собирался занимать твой трон!

— Но занял. И его, и многое другое! — Ваал напал снова и на этот раз почти достиг цели.

В последний миг Брут отскочил назад и принял его атаку на свой меч. Совсем не тренировочный удар и не уступающий ему по силе блок. Шагнув назад, Ваал рубанул по диагонали, чтобы рассечь Бруту бедро, но тот ловко увернулся.

Они слишком часто тренировались вместе, чтобы сейчас не предугадать тактику друг друга. Наверняка Ваал сумел бы прибегнуть к обманным маневрам и обхитрить своего сегодняшнего противника, просто не хотел этого делать. Он хотел только бить.

— Ты о Ламии? — на лице Брута начал проступать гнев. — Ты никогда не любил ее! — по пальцам его второй руки побежали языки пламени, объявшие ее до самого локтя.

Брут был близок к переходу в боевую ипостась, что немного остудило Ваала. Бывший советник Седьмого круга вполне мог разнести весь замковый двор, в то время как сам Ваал еще не набрал достаточно сил для перехода.

Кроме того, Брут всегда был самым спокойным в их тандеме. Неужели упоминание Ламии вывело его из себя? Здесь-то и следовало копнуть поглубже.

— Значит, вот как ты себя оправдываешь? Настолько понравилась невеста друга? — закинул Ваал удочку.

— А если и да? — не спасовал Брут, и пламя поднялось по его руке до плеча.

Размахнувшись, он напал уже сам.

Ваал мог увернуться, но не захотел и встретил его блоком меч в меч. Он подналег, Брут тоже. Оба были сильны, и лезвия заскрежетали друг о друга. Ваал чувствовал, как взбугрились его мышцы. Ощущение было приятным, и он надавил еще немного, чтобы почувствовать в них легкую ломоту.

Брут отступил первым, но, даже опустив меч, смотрел на Ваала с вызовом.

— Ты быстро нашел женщину на замену Ламии, тогда чего злиться? — выплюнул он.

Нашел себе женщину? Ваал хотел рассмеяться и сказать, что несмышленыш всего лишь принадлежит ему, как питомец принадлежит хозяину, но что-то его остановило. Просто не повернулся язык.

— Ты мог выбрать любую другую, — вместо этого сказал Ваал.

— Не мог! — практически прокричал Брут. — Но порадуйся, — невесело рассмеялся он. — Когда ты вернулся, она меня бросила. Даже после десяти лет со мной Ламия все равно предпочла тебя, сукин ты сын.

Только сейчас Ваал заметил, что его бывший друг выглядел изможденным. Рыжие его волосы потускнели, хотя в былые времена напоминали длинные языки пламени. Зелень глаз тоже поблекла, а под самими глазами пролегли тени.

Тогда Ваала озарило.

— Ты любишь ее, — выдохнул он, тоже опустив меч.

— И всегда любил, — высоко поднял голову Брут.

Всегда? Ваал никогда не замечал с его стороны особого интереса к Ламии. Конечно, Брут при каждой встрече с ней расспрашивал ее о самочувствии и рассыпался в комплиментах, но Ваал списывал это на чары суккуба. Мало какой мужчина мог устоять перед ними, а Ламия рядом с повелителем Седьмого круга использовала их весьма… щедро.

— Почему раньше не сказал? — ведь если бы лучший друг признался в любви к женщине, Ваал отказался бы от своих притязаний на нее.

Но Брут годами молчал.

— Потому что она к тому моменту уже выбрала тебя, — горько ответил он. — Зачем ей советник, если можно заполучить самого повелителя?

Да, Ламия была охоча до власти, но прежде Ваала это не смущало. Главное, чтобы женщина была умна, красива и радовала его в спальне. Ну а любовь… Нет.

Что ж… по крайней мере, многое теперь встало на свои места.

Выходит, Брут сел на трон для того, чтобы привлечь Ламию. И ему это удалось, вот только она была наподобие короны — роскошная, красивая, но переходящая вещь. От правителя к правителю, от правителя к правителю. Сейчас Ваал даже пожалел Брута.

Однако если бы дело было только в женщине…

— Неужто она стоила того, чтобы истязать Седьмой круг? — удрученно покачал головой Ваал. — Ты был моим советником четыре столетия и знал об всем, что ему нужно. Как ты мог наплевать на свои обязанности?

— Я… не знаю, — Брут попятился на пару шагов и убрал меч в ножны, представ перед Ваалом беззащитным.

Конечно, их бой — если можно его так назвать — изначально был больше диалогом, чем сражением, ну а теперь… Ваал тоже убрал меч и отметил разочарование, промелькнувшее на лицах воинов, наверняка ждавших эпичной битвы между высшими демонами.

— Как это ты не знаешь?

— Каждый вечер я собирался встать утром и сделать… что-нибудь, а потом… — Брут покачнулся, словно пьяный.

Ваал нахмурился.

Снова пошатнувшись, Брут прижал пальцы к виску, будто силился что-то вспомнить, но не мог.

— А потом… наступал вечер, и все по новой, — поднял он глаза. — Ламию трогать не смей, но за страдания Седьмого круга я беру на себя полную ответственность, — Брут расправил плечи. — Я готов понести любое наказание, если оно будет вынесено мне на справедливом суде.

Собственно, Ваал и так собирался покарать Брута, разве что теперь его пыл остыл, оставив после себя горечь. Права была несмышленыш, когда в свой первый вечер здесь усомнилась в том, что с Ваалом все в порядке, даже если он тогда этого не понимал и уж тем более не признавал.

— Когда назначишь время суда, дай мне знать, я явлюсь, — с этими словами Брут развернулся и пошел прочь, так и не отнимая пальцев от виска. — Мне нужно поговорить с Ламией, — пробормотал он.

Глядя ему вслед, Ваал покачал головой. Нет, это не любовь. Это зависимость. Разве женщина стоит попранной гордости? Тем более, перебежчица. В любом случае, Бруту недолго осталось бегать за ней, поскольку затягивать с судом Ваал не собирался.

Но едва он задумался о том, когда провести этот самый суд — до приезда Асмодея или после — как ему стало сложно дышать. Сердце у него в груди заколотилось чуть быстрее.

Ваал нахмурился. Конечно, он ослабел, но не настолько, чтобы после пары взмахов мечом страдать от одышки. Почему-то это было… приятно и вызывало напряжение в паху. Член начал твердеть.

Возбудиться Ваалу было совершенно не от чего. И все же ощущение показалось ему знакомым. Нечто подобное он испытывал, когда пальцами доводил Селену до кульминации и делил с ней ее возбуждение.

Вывод напрашивался один — сейчас Ваал чувствовал, как она распалялась. С чего вдруг? Селена должна была читать книги или что еще она делала целыми днями в своей спальне. Разумеется, в одиночестве. Но нет же!

Кто-то посмел прикоснуться к ней? И она позволила? Лишившись невинности, решила испробовать новое?

От этой мысли у Ваала накалилась кровь. Стиснув зубы, он быстрым шагом направился в замок, намереваясь найти Селену, чтобы все выяснить. И если рядом с ней обнаружится это рыжее певчее недоразумение, Ваал собирался утопить его в огненной реке, из которой оно совсем недавно выплыло.