Глава 38.1

Вставать Селене ох как не хотелось. Ей не хотелось вообще ничего, только лежать и смотреть в потолок. Ноги ее до сих пор были слабыми, низ живота побаливал, не говоря уже о следах от ремня. Покраснение прошло, и они потемнели, превратившись в длинные синяки.

Но также истерзанное тело требовало внимания и заботы больше, чем когда бы то ни было. Нехотя поднявшись, Селена накинула на плечи халат, накануне принесенный слугами по приказу Ваала, затем умылась и сходила в уборную.

Она уж было хотела вернуться в постель, когда из гостиной донеслись приглушенные голоса. Похоже, Ваал разговаривал с каким-то мужчиной, и тон беседы был напряженным. Решив не отвлекать их, Селена почти дошла до спальни, но внезапно уловила два слова — Салех и Монтгомери.

Подслушивать нехорошо, как тут же напомнила себе она. Куда лучше будет спросить Ваала напрямую, но расскажет ли он?

Терзаемая сомнениями, Селена сделала пару шагов по направлению к гостиной. Разумеется, осторожно, чтобы ничем не выдать себя. Пускай Ваал говорил тихо, но медленно и вкрадчиво, поэтому она смогла разобрать каждое слово.

— … Меня призвала ведьма по имени Ровена Монтгомери и попросила ведьмовское могущество, какого не видывал мир смертных… — сказал он, — …нашла мужчину, странствующего торговца, с которым провела ночь и родила ребенка для оплаты своего желания…

Родила ребенка для оплаты желания… Селена точно знала, что речь шла о ней. Но неужели мать зачала ее лишь для того, чтобы потом отдать демону? Вот почему Ровена никогда не говорила об отце Селены... Он был проходимцем.

«Интересно, она хотя бы имя у него спросила, прежде чем лечь с ним в постель?» — как-то отстраненно подумала Селена, слишком пораженная, чтобы чувствовать боль от раскрытия истины.

Но эта боль все равно зародилась где-то глубоко-глубоко, готовая в любой момент выйти наружу, чтобы мучить и сводить с ума.

Да и Ваал еще не закончил:

— …Она обещала привести девчонку и отдать ее мне… — рассмеялся он, но невесело, даже горько, — …благо, я успел укусить эту дуру и все эти годы питался ее силами, как умеют наши гончие. Жалкие крохи, но с голодухи… Неизвестно, сколько еще это продлилось бы, если бы ее хилое смертное тело не истощилось…

…Ровена Монтгомери болела всего три дня, прежде чем умерла от внезапной хвори…

От такой ли внезапной? Наконец-то появились ответы на вопросы, терзавшие Селену все последние дни, вот только она была им уже не рада.

Мужчина, который вчера баюкал ее на руках, самолично купал, закутывал в простыню и укладывал в постель, как выяснилось, ранее отнял у нее мать. Ненамеренно, лишь ради собственного выживания, однако…

У Селены заныло сердце. Едва ощутимо, но все же. Постепенно чувства начали пробиваться наружу. Она засомневалась, хочет ли и дальше подслушивать, но не смогла заставить себя уйти.

— …Она настолько сильна? — спросил собеседник Ваала. Селена была совершенно уверена, что где-то уже слышала этот голос. Был ли это Брут? — …Извини, но я не заметил в ней какой-либо силы. Вот ни капли...

— …она — дочь Ровены… Последняя из рода Монтгомери… тот ритуал, который она провела… я стал испытывать все, что испытывает она…

Ваал говорил о ритуале, благодаря которому Лютик стал ее стражем... Выходит, он оставался им до сих пор? У Селены закружилась голова. Теперь она задалась вопросом, почему за все эти дни — недели! — ни разу не допустила, что Ваал по-прежнему ее чувствует.

Ведь это было очевидно! Сколько раз Селена дивилась тому, что он угадывал каждую ее эмоцию? Да она была для него открытой книгой! Бери и пользуйся, играй как заблагорассудится. Словно Селена все это время была голой перед Ваалом, облаченным в броню. Беззащитная и уязвимая.

Она не могла скрыть от него ни свою радость, ни печаль. Ни удовольствие, ни боль. И ведь Ваал не сказал, даже не намекнул…

Почувствовав себя едва ли не преданной, Селена зажмурилась.

— Селена, выходи, — внезапно раздался голос Ваала, заговорившего громче прежнего. — Я знаю, что ты там.

Еще бы он не знал! Как и в тот вечер, когда Ваал развлекался со своими друзьями и женщинами. Сидя на троне в противоположном конце зала, он все равно безошибочно определи, что она стоит за дверью и наблюдает.

Скрываться было глупо, поэтому Селена высоко подняла голову и вышла из-за угла. Тут же Ваал впился в нее взглядом, оценивая, безмолвно спрашивая. Он будто хотел понять, как много она слышала.

Селена подняла голову еще выше, отвечая — все слышала, каждое слово.

Стиснув зубы, Ваал посмотрел на Брута — с ним в гостиной действительно был он — потом снова на нее.

— Оставь нас, — велел Ваал ему жестким, не терпящим возражений тоном.

И не подумав ослушаться, Брут поднялся с дивана и ушел, напоследок глянув на Селену. Она не могла прочитать выражение его демонических черных глаз, но точно знала, что именно выражал этот взгляд — сочувствие, от которого ей стало еще более тошно.

Едва за Брутом закрылась дверь, как Ваал повернулся к Селене. Она оказалась в центре его внимания, и ей стало неуютно вдвойне. Словно очутиться посреди шторма.

Ваал склонил голову набок, похоже, подбирая нужные слова. Искал оправдания? Нет, глупости. Он же повелитель Седьмого круга, зачем ему оправдываться перед смертной девчонкой?

— Я не собираюсь ничего отрицать, — наконец заговорил Ваал, отвечая на ее мысли. — И раскаиваться тоже не собираюсь.

— Ну разумеется! — Селена хотела сказать это гневно, но получилось горько.

Правда заключалась в том, что она начала испытывать к Ваалу чувства. Сильные, незнакомые. С ним ей было спокойно и… тепло. Порой горячо. Селене нравилось на него смотреть, слушать его и чувствовать. И вот теперь оказалось, что она с ее внутренней борьбой и запретными желаниями все это время была у него как на ладони.

— Весело тебе было? — не сдержалась Селена, захлестываемая досадой и унижением. — Ну что ты молчишь? — добавила, не получив ответа.

— Что ты хочешь услышать, Селена? Твоя мать сама виновата в своей смерти. Я просто хотел выжить, — хмыкнул он все так же сдержанно, что совсем не соответствовало его вспыльчивой натуре. — Если о чем-то я и жалею, то лишь о том, что это тебя ранило.

— Жалеешь ты исключительно потому, что вынужден разделять со мной боль.

— Ты злишься, — шумно выдохнул Ваал. — Пожалуйста, прекрати. Я тоже начинаю закипать и если сорвусь, то это плохо кончится для нас обоих.

— Ох, простите, Ваше Высочество, что недостаточно контролирую себя, и мои чувства доставляют вам неудобства!

— Селена, остановись! — одернул он уже грубее.

Лишь сейчас она заметила, что он сжимал и разжимал кулаки, слегка подрагивал. Похоже, Ваал и впрямь был в гневе, но каким-то чудом умудрялся контролировать себя. В отличие от нее.

— Может, если бы ты рассказал мне раньше, я бы научилась оставаться безразличной, но нет! — Селена просто не могла остановиться. После всего пережитого ее эмоции, бурлящие и болезненные, наконец-то вырвались наружу в истерическом порыве. — Господа с наложницами не объясняются.

— Когда бы я тебе рассказал? — прорычал Ваал. — Мы почти не разговаривали.

— Да, зато занимались кое-чем другим, — едко отозвалась Селена. — Но для разговора мы недостаточно близки, да? А для того, чтобы делить постель, близость не нужна?

— Вот тут тебе бы порадоваться тому, что я тебя чувствую, — опасно прищурился он. — Прежде чем лечь с тобой, я убедился, что ты не испытываешь ко мне отвращения.

— И мне за это поблагодарить тебя? — не поверила она своим ушам.

— Вообще-то да, — Ваал был совершенно серьезен. — Обычно мужчин не сильно волнуют чувства женщин. Но твои меня волновали, я к ним прислушался. Каждый раз я следил, чтобы ты получила удовольствие.

— А сам, значит, ты его не получил? Только о моем пекся?

— Удовольствие от твоих чувств? — преувеличенно громко расхохотался Ваал. — Дай-ка подумать. Приятно ли мне было, когда тебя вели на костер? Когда ты оплакивала свою мать? Смотрела на испытания Наар Динур? А когда тебя насиловал Асмодей? Я все чувствовал, Селена. Каждую. Чертову. Секунду.

Она отшатнулась. В своем гневе Селена не подумала, что Ваал чувствовал абсолютно все. В буквальном смысле. И постыдные моменты тоже. Как если бы он страдал вместе с ней.

Все утро она старалась забыть о пережитом накануне, но сейчас, узнав, что была в тот момент не одна… что Ваал в некотором роде тоже прошел через это…

— Я ни о чем не жалею, Селена, — гораздо тише сказал он, то ли успокоившись сам, то ли начав остывать вместе с ней. — И не хочу разрывать нашу связь. Хочу делить с тобой и хорошее, и плохое.

— Но так нельзя, Ваал, — поникла Селена. Посмотрев в его глаза, она, как всегда, не увидела в них ничего, кроме бархатной ночи — мягкой и теплой, но совершенно нечитаемой. — Мы никогда не будем равны. Я никогда не смогу чувствовать тебя так же, как ты чувствуешь меня. Я буду для тебя открытой книгой, а ты…

— А я буду показывать тебе свои чувства. Сам.

Ваал шагнул к ней так резко и быстро, что она инстинктивно отскочила назад. Вот только ей было не сбежать. Он схватил ее за талию и прижал к стене. Наклонился.

В следующее мгновение Ваал впился в ее губы, буквально напал. Воспользовавшись растерянностью Селены, он своими большими ладонями схватил ее за бедра через тонкую ткань халата. Ваал приподнял ее так, чтобы их лица оказались друг напротив друга, и легко удержал на весу.

Он никогда еще не целовал ее так. Горячо, лихорадочно… исступленно. Сминал ее губы, захватывал их, словно хотел поглотить. Не давал ей дышать иначе, кроме как его выдохами. Все крепче сжимая бедра Селены, Ваал проникал языком ей в рот. Несколько раз их зубы столкнулись, но ей было плевать.

Сейчас она чувствовала его остро, на грани с болью, словно дотронулась до тлеющих углей. Когда он вжался в нее затвердевшим членом, она тут же ощутила вспышку ответного желания. Подобное Селена уже испытывала совсем недавно…

Вожделение... Грубые пальцы между ее ног и внутри нее... Мышцы, напряженные в преддверии того, что она не в силах остановить... Скользкая влага, запачкавшая бедра...

Селене показалось, что ее окатили ледяной водой.

Но не успела она испугаться, как Ваал опустил ее на пол. Попятившись на шаг, он отстранился от нее, разве что руки с ее талии не убрал.

— Я чувствую тебя, Селена, — вкрадчиво и многозначительно сказал Ваал.

Вот теперь да, Селена могла согласиться, что в их связи были свои плюсы.

— Повелитель! — раздался зов, сопровождаемый стуком в дверь.

— Входи, Ахига, — бросил Ваал через плечо и чуть сдвинулся, чтобы закрыть Селену собой от посторонних глаз.

Она слабо улыбнулась ему, благодарная за бережное отношение к ее душе, сердцу и телу. Если точнее, бережное настолько, насколько это возможно для повелителя одного из кругов Инферно.

Открылась дверь, но Ахигу Селена не увидела из-за широкой спины Ваала.

— Повелитель, — начал полководец, и его голос показался ей напряженным. — Только что вернулся в цитадель один из дозоров, которых я отправил патрулировать тот берег Наар Динур по приказу бывшего советника Брута. Хочу доложить, что на границе собираются войска Третьего круга.