Глава 8

— Тобиас? — захлопала глазами Селена. — Ч-что ты здесь делаешь? — она прижала сорочку крепче к своей груди. — Откуда ты узнал, где я?

Как и на мельницу, на пруд никто никогда не ходил. Люди считали, что власть призрака распространяется и на лес в округе, и на эти воды. Видимо, со смертью Ровены страхи отступили. Сначала сюда забежали дети, теперь сыночек миссис Корбин, будь он неладен. Почему-то Селена не сомневалась, что он пришел отнюдь не за дополнительной бутылкой микстуры от несварения.

— Ну а где еще ты можешь быть? На мельнице тебя не было. А потом ты так заверещала на всю округу, что найти тебя не составило труда. Я сразу же поспешил к тебе. Испугался, не случилось ли чего, — но его ухмылка говорила о лжи. — Не знал, что у тебя есть собака, — глянул Тобиас на Лютика. — Страшная и грязная. Где ты ее подобрала?

— Тобиас, ты чего-то хотел? — выдавила из себя Селена, едва сдерживаясь, чтобы ответить без бранных слов.

— Да, — он окинул ее сальным взглядом, остановив его сначала на обнаженных плечах, затем на голенях. Учитывая нравы Салеха, едва ли Тобиас хоть раз в своей жизни видел столько оголенной женской плоти. От этой мысли Селена поежилась. — Знаешь… Ровены больше нет, а мама хочет, чтобы я женился…

— Ч-что? — она вытаращила глаза. Неужели Тобиас Корбин, сын той самой миссис Корбин, хотел, чтобы Селена…

— Нет, дурочка! — расхохотался он так, что его раскрасневшиеся лоснящиеся щеки затряслись. — Ты решила, что я позову тебя замуж? — фыркнул Тобиас. — Я видел девушек, которых мама прочит мне в невесты. Они богаты, что, несомненно, плюс. Но также страшны как смертный грех! Жениться-то я женюсь, иначе мама изменит завещание, но мне, как любому обеспеченному мужчине, нужна отдушина, понимаешь?

— Если честно, не очень… — сглотнула Селена.

Хотя кому она врала? Конечно, понимала, просто его предложение показалось ей таким абсурдным, беспардонным и унизительным, что оно не укладывалось у нее в голове.

— Ну как же? — заулыбался Тобиас. — Ты будешь радовать меня, ну а я найду, чем порадовать тебя. Я же видел, как ты выбирала продукты в лавке. Отмеряла каждый кусочек. Видел, как пересчитывала монеты. Я могу помочь тебе с этим. Уж в чем-чем, а в еде ты никогда не будешь нуждаться.

— Ты предлагаешь мне… — Селена не знала, как это назвать. Торговать собой? Зарабатывать своим телом?  — …за еду?

— Не только за еду, — потер он округлый живот, свисавший настолько, что практически закрывал собой ремень. — Я не против подкидывать тебе иногда деньжат. Теперь ты осталась совсем одна… — многозначительно заметил Тобиас. — Наверняка в твоем домишке холодно и одиноко. А так будет кому согревать тебя ночами.

— Ты… ты… — на смену ее изумлению пришли куда более едкие чувства. Прежде Селена старалась держать себя в руках, но сейчас они вырвались наружу неудержимым потоком. — Ты никогда ко мне не прикоснешься! — прошипела она. — Да я лучше сдохну с голоду!

— Селена! — в тон ей зашипел Тобиас и, шагнув вперед, схватил ее за плечи. — Не глупи! — он встряхнул ее. — Думаешь, одинокой молодой женщине под силу выжить без покровителя? Да на тебя полезут все, кому не лень. Лучше с умом выбрать кормильца и раздвигать ноги только перед ним. Второй раз я предлагать не стану.

— Что же об этом скажут достопочтенные миссис Корбин? Что старшая, что будущая? — выплюнула Селена ему в лицо и, дернув плечами, попыталась вырваться, но у нее ничего не вышло.

— Они не узнают.

— А если рассказать им, м?

— Тебе никто не поверит, — фыркнул Тобиас, рывком притянув ее к себе. Она оказалась прижата к нему, абсолютно голая и прикрытая лишь спереди. — Я могу сделать с тобой что угодно, прямо здесь, прямо сейчас. Угадаешь, на чью сторону встанет весь Салех? Бедная маленькая Селена, — запричитал он, подражая интонациям манерных кумушек, — после смерти матушки совсем умом тронулась.

— Отпусти меня! — вот только ее голос прозвучал совсем не так грозно, как ей того хотелось.

Тобиас в ответ подался вперед, наступая на нее. Попытайся она устоять под напором раскормленного мужского тела, и просто упала бы на спину. Он повалился бы следом, а уж там ей было бы не выбраться из-под него. Быстро глянув назад, Селена поняла, что в паре шагов от нее было дерево. Она оказалась в ловушке.

Теперь ей стало по-настоящему страшно.

— Тобиас… — хныкнула Селена.

— Будь умницей, — выдохнул он ей в лицо, и она почувствовала запах чеснока у него изо рта, от которого ее чуть не вывернуло.

Внезапно позади Тобиаса раздалось раскатистое рычание, от которого все волоски на ее теле вставали дыбом. Он тоже испугался, судя по тому, как быстро отпустил Селену и развернулся к Лютику.

Она посмотрела на своего пса и шумно выдохнула. Вздыбив черную шерсть, он прижал уши к голове и явно примерялся для атаки.

— Лютик, нет! — выкрикнула Селена и, подбежав к нему, схватила его за повязку на горле, словно за ошейник.

Второй рукой она придержала сорочку, чтобы хоть как-то прикрыться. Селена потянула Лютика назад, но это было все равно что сдвинуть гору — он даже не шелохнулся. Не сказать, что она жалела Тобиаса — этому парню не помешала бы хорошая трепка — но загрызи его Лютик…

— Он… он… — запинаясь, промямлил Тобиас, пальцем указав на пса. — Его глаза…

Лютик подался вперед, напряг мышцы. Услышав треск, Селена поняла, что это рвалась материя под ее пальцами — повязка просто расползалась на нитки.

Селена наплевала на свою сорочку и, рухнув перед Лютиком на колени, обеими руками обхватила его за шею, чтобы хоть как-то удержать на месте.

Толстяк попятился на шаг, затем еще на один.

— Ты за это заплатишь! — взвизгнул он. — Заплатишь! Инквизитор обо всем узнает! Я пойду прямиком к нему! Ты сгоришь, потаскуха, вместе со своей шавкой!

— Тобиас… — в ужасе ахнула Селена. — Это ведь…

Но он больше ее не слушал. Развернувшись, бросился прочь по тропинке, что смотрелось бы смешно с его-то габаритами, вот только Селене сейчас было не до смеха. Ей оставалось лишь беспомощно смотреть Тобиасу вслед.

— Лютик, ну зачем ты?.. — застонала она, уронив голову на холку пса.

Теперь она больше не удерживала его, а обнимала, практически повисла на нем. Селена была благодарна Лютику, очень, но также с содроганием думала о том, чем обернется для них обоих его заступничество. Почему-то она не сомневалась, что Тобиас выполнит угрозу. Ну а господин Менсфилд… вернее, инквизитор Менсфилд… Он ведь только и ждал повода усомниться в ней. А уж такой человек своего не упустит, ухватится за первую же ниточку…

— Нужно бежать! — решила Селена. — Бежать отсюда! Прямо сейчас! — вскочив на ноги, она принялась натягивать платье, наплевав на сорочку и нижнюю юбку.

Пока Селена дрожащими пальцами застегивала петли и пуговицы, также составляла в уме два списка: что ей понадобится для путешествия и что она сможет взять с собой. И если первый список был кошмарно длинным, то второй — пугающе коротким. Зашнуровав с горем пополам ботинки, Селена схватила корзинку и поманила Лютика за собой.

Все это время он с вялым интересом наблюдал за тем, как она суетилась, и сейчас так же лениво пошел с ней по тропинке. Ему даже не пришлось бежать, чтобы поспевать за Селеной с его-то четырьмя длинными мощными лапами.

— Где достать денег? — бормотала она себе под нос. — Можно взять с собой несколько мазей и попытаться продать их в ближайшем городе, но тогда в сумке не хватит места для теплой одежды. И то, и другое я просто не унесу…

Черт возьми, Селена понятия не имела, долго ли идти до ближайшего города. Удастся ли ей собирать в лесу достаточно ягод на пропитание? Да и чем кормить Лютика? Можно было прихватить с собой немного крупы, но тогда понадобится котелок, который займет в сумке место мазей… А вода? В чем хранить воду?

Добравшись до развилки, Селена поспешила в сторону дома, но тогда заметила, что Лютик за ней больше не следовал. Она обернулась и обнаружила, что он как ни в чем не бывало пошел к мельнице.

— Вот же… собака! — ругнулась Селена и, подобрав юбку, побежала за ним.

Увидев ее приближение, вздорный пес развернулся и демонстративно сел, ожидая, когда она подойдет к нему.

— Лютик, давай же! — запыхавшись, поторопила Селена. — У нас мало времени.

Он продолжил сидеть, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как набраться смелости и потянуть его за лохмотья, оставшиеся от повязки на шее. Пес в ответ не только зарычал — к чему Селена уже привыкла — но и дернул головой, клацнув зубами возле ее локтя. Взвизгнув, она отскочила назад и отдернула руку. Повязка осталась зажата в ее кулаке.

— Лютик! — снова начала Селена, придав своему голосу всю возможную строгость. — Мы должны уходить, иначе нам обоим не поздоровится, понимаешь?

Фыркнув, пес встал и пошел к мельнице. Через несколько шагов он на мгновение остановился и обернулся на Селену, словно ожидал, что она последует за ним.

— Нет! — командным голосом сказала она, теряя терпение. — Ко мне. Быстро! Я кому сказала!

Похоже, ее тон ему не понравился. Очень. Развернувшись к ней уже всем телом, Лютик оскалился. Из его глотки вырвалось то самое грохочущее рычание, от которого у нее по спине пробегал холодок.

— Лютик… — выдохнула Селена, попятившись. — Прекрати!

Но нет. Ему плевать было на ее слова и страх, в который раз накативший на нее ледяной волной. Не переставая рычать, пес сделал к ней еще два шага и прижал уши к голове. Злоба. Именно она читалась в его позе и глазах. Селене даже почудилось, будто в них пробегают алые всполохи.

Неужели все это было лишь в ее воображении — их дружба и связь? Лютику — да он даже на кличку свою не отзывался! — они были чужды. Селена даже не могла винить его после всего, через что он прошел. С чего она вообще взяла, что этот пес когда-нибудь станет домашним? Не каждого зверя можно приручить.

Видимо, Селена была настолько одинока, что за пару дней привязалась к злобному псу... Она отдала ему свои жизненные силы, и он отплатил ей — защитил от насилия. Не по собственному выбору, но можно было считать, что они в расчете… Теперь он был здоров и мог позаботиться о себе сам.

— Прощай, Лютик, — покачала головой Селена. — Береги себя, — развернувшись, она пошла по тропинке прочь.

Селена не останавливалась и даже не оборачивалась. Лишь когда впереди замаячил дом, она замедлилась и все-таки глянула через плечо. Лесная тропинка была пуста. Кто бы сомневался.

С Лютиком или без него, пришло время браться за дело.

— Ну а чего я хотела? — пробормотала Селена, отыскав баул, чтобы сложить свои скудные пожитки. — Доброта способна творить чудеса? Ха, да конечно! — она бросила в него зимние ботинки, два платья, сорочку и шаль.

Выкинула из шкафа все вещи в поисках теплых чулок, но не нашла их и решила, что поди как-нибудь не замерзнет осенью, ну а зимой наскребет денег на новые. Затем Селена выгребла из кладовой две оставшиеся палочки вяленой оленины и ссыпала в мешочек пару горстей крупы.

Приподняв баул, она поняла, что он слишком тяжел для нее, а ведь ей нужно было взять с собой еще кое-что…

Немного поразмыслив, она скрепя сердце вынула из мешка ботинки и, спустившись в погреб, достала четыре кадки с самыми дорогими мазями, чтобы упаковать и их.

Вот и все. На сборы ушло меньше часа.

Напоследок Селена обошла дом, водя кончиками пальцев по стенам, мебели. Касаясь всего, что видела… в последний раз. Впервые она поняла, что ей будет больно и грустно оставлять дом детства, мамины вещи, такую родную и привычную утварь. Даже кастрюлю, покрытую не счищаемым нагаром… Внезапно все это оказалось дорого Селене. Бесконечно дорого, но… не настолько, как дорога ей была жизнь.

Безжалостно отогнав искушение остаться в знакомом мирке и надеяться на лучшее, она взвалила баул на плечо и направилась к выходу. Набравшись смелости для шага в новую жизнь, Селена распахнула дверь и тут же замерла.

Земля ушла у нее из-под ног.

— Доброе утро, Селена, — ухмыльнулся инквизитор Менсфилд. — Неужели ты уже уходишь?