Глава 43

Элиас стоял, опираясь на меня, но я чувствовала, как к нему постепенно возвращается сила. И от магического источника, и от ощущения свободы, возможности дышать полной грудью, потери ошейника, цепи… И победы, нашей общей победы над его братом!

Из-под груды книг донесся слабый стон: Лукас был жив, просто придавлен — и морально, и физически. Элиас покосился в ту сторону. В его взгляде была смесь боли, ненависти и жалости.

— Надо его откопать, — хрипло сказал он. — Оставлять здесь как-то… непорядочно. К тому же опасно, мало ли что…

И он выразительно кивнул на источник. А потом протянул вперед руку, и из нее полился зеленый свет — не яростным сгустком, а мягким, теплым потоком. Книги, как послушные дрессированные псы, сами поползли в стороны, аккуратно складываясь в стопки.

Лукас гордо отшвырнул в сторону последний фолиант. Его костюм был порван, на лбу ссадина, но он не выглядел побежденным. На нас он смотрел со смесью презрения и ненависти.

Магии в нем пока не ощущалось, но подзарядное устройство, Источник, находилось здесь, рядом с нами. И главное, после восстановления этот гад наверняка попытался бы уничтожить кристалл. Так что делать ему тут было нечего!

Поэтому Элиас вытолкнул брата обратно в библиотеку, через невидимую для других арку. Для гостей мы просто втроем вышли из-за стеллажа.

Картина была красноречивой, и все присутствующие замерли. Лорд Флетчертон сурово смотрел на происходящее, судья Маккендрик уже достал свой коммуникатор, вызывая стражу. Бледная Вивиан прижалась к косяку двери. А Йорик сел напротив Лукаса, готовый в любой момент вцепиться ему в лодыжку. Мой храбрый защитник даже шерсть поднял дыбом, чтобы казаться большим и грозным.

Младший Локвуд огляделся, презрительно скривился и небрежно отряхнул рукав, как будто его беспокоила только эта единственная, замеченная им пылинка.

— Ну что, братец, — процедил он, бросив в мою сторону жгучий взгляд, — поздравляю. Приручил уборщицу, умеющую повелевать мусором. Наслаждайся!

Фраза прозвучала как оскорбление. Все мои достижения были умело сведены к плинтусу, с которого даже пыль не вытерли. И вообще, можно было подумать, что Элиас участвовал в сражении только как зритель.

Решив, что с брата и меня пока хватит, Лукас перевел взгляд на обманчиво спокойного Джонатана, на самом деле в любой миг, как Йорик, готового кинуться на нашу с Элиасом защиту.

— Твоя семья служила моей более ста лет. А ты — предатель, грязное пятно на их памяти.

Секретарь побледнел и непроизвольно сжал кулаки.

— Ты носишь подарок моего прадеда как трофей? — Лукас с осуждением покосился на его палец с загадочным перстнем. — Или как украшение? Отдай! Он не для такой грязи, как ты, — Собрав последние силы, он дернулся, словно и впрямь собирался силой сорвать с Джонатана кольцо.

Но тот отпрянул, спрятав руку за спину.

— Не смейте! — произнес он четко, чтобы слышали все. — Это дар. За преданную службу вашей семье. Но не вам лично.

Лукас, которого на взлете подрезал жесткий взгляд Элиаса, лишь презрительно хмыкнул, будто отмахнулся от назойливой мухи. Его взгляд скользнул к Вивиан.

— А, и ты здесь, змея. Ради чего все это? Ты же понимаешь, что тебя использовали? — Змея вспыхнула, ее губы задрожали, в глазах заблестели слезы — возможно, даже настоящие. — Опять! Тебя постоянно используют, потому что ты — никчемная, глупая, подлая…

В этот раз я была полностью согласна с Лукасом: никакой жалости к предательнице не испытывала и защищать ее не собиралась. Но с этим прекрасно справился Элиас.

— Замолчи. Она предала меня, да. Но я был ослеплен гордостью, позволив манипулировать собой. И сам ринулся в ловушку, как мальчишка. Я тоже виноват. И мне не нужно прятаться за чью-то спину, чтобы это признать.

Это прозвучало так неожиданно, что даже Лукас на мгновение потерял дар речи. Он смерил брата взглядом, в котором впервые промелькнуло нечто похожее на уважение, немедленно затоптанное ненавистью. И… завистью?

— Ты могла бы иметь все! — буквально выплюнул он мне в лицо. — А выбрала слабое ничтожество. Ты уверена, что он больше не превратится в сморщенное порождение хаоса? Точно уверена? — кивнул он на Элиаса. — Жалость — плохой советчик.

В этот момент в библиотеку вошли стражники в униформе Эстраля. Судья Маккендрик что-то тихо сказал им, указывая на Лукаса. Тот выпрямился во весь рост и, не сопротивляясь, позволил надеть на запястья магические наручники, гасящие силу. Вышел он из библиотеки с видом короля, идущего на эшафот.

Мама дорогая, какой же дурак! Жадный, завистливый дурак! И никакая внешняя красота, никакое происхождение и воспитание не могли этого замаскировать.

Едва дверь за ним закрылась, повисла тягостная тишина. Элиас обернулся к гостям — к лорду Флетчертону, судье, архивариусу.

— Прошу прощения, господа, что вы невольно стали свидетелями этого инцидента, — выглядел он серьезным и уставшим. Голос звучал ровно, но я знала, каких усилий ему это стоило. — А теперь я попрошу вас еще об одном одолжении: станьте, пожалуйста, свидетелями очищения Торнвуда. Этот дом десятилетия страдал от проклятия, наложенного из-за несправедливости моего прадеда. Сегодня оно закончится. Надеюсь, ни у кого нет сомнений, что теперь я истинный глава рода Локвудов?

Дождавшись подтверждения, Элиас опустился на одно колено здесь, в сердце библиотеки, перед теми, кто должен был видеть и слышать. Он положил руку с перстнем на паркет и склонил голову.

— Дом Торнвуд, — его голос зазвучал громче, наполняясь силой, — я, Элиас Локвуд, глава рода, приношу тебе и духу мисс Аманды свое глубокое, искреннее покаяние. Каюсь в гордыне, глупости и жестокости моих предков. Каюсь в собственной слепоте и доверчивости, что привела к раздорам в семье. Прости нас. Прости наш род. Мы были недостойны тебя.

Он говорил еще какое-то время, сбиваясь с заученного ритуала на простые слова, что шли от сердца. Он каялся за всех — за ревнивого прадеда, за отца, пытавшегося бороться грубой силой, за себя и Лукаса. Он просил прощения у дома, пропитанного болью. И Торнвуд ответил.

Сначала тихий, едва слышный шум прошел по стенам. Он постепенно нарастал, превращаясь в мощный, очищающий гром, идущий из самых основ. Тиканье сотен часов вдруг слилось в один ровный, гармоничный гул. Воздух дрогнул, и по всем стенам, от пола до потолка, пробежала легкая, едва видимая рябь — как будто гигантское полотно смахнуло с себя вековую пыль.

Свет в лампах вспыхнул ярко-белым, почти ослепляющим светом, а потом мягко погас, сменившись теплым золотистым сиянием. Окна сами распахнулись, впуская поток свежего ночного воздуха, пахнущего уже не тленом, а просто влажной землей и зеленью. Давление, висевшее в поместье все эти годы, исчезло. Стало легко дышать.

Свидетели магического исцеления ошеломленно застыли, оглядываясь. Лорд Флетчертон первым подошел к Элиасу, все еще стоявшему на колене, и положил руку ему на плечо.

— Встаньте, господин Локвуд, — сказал он хрипло. — Дом простил вас. Вы доказали, что достойны.

Постепенно все разошлись, давая нам время на передышку, и в библиотеке остались только мы вчетвером, считая Йорика.

Элиас тяжело опустился в кресло, закрыв лицо руками. Я встала сзади, обняв за плечи и чувствуя, как дрожит его тело от пережитого напряжения.

Джонатан молча подошел и протянул ему стакан виски. Когда только успел раздобыть и налить? Все же у секретарей есть своя магия.

— Спасибо, — благодарно кивнул Элиас, сделав большой глоток, и выдохнул. — Без тебя… мы бы не справились.

Джонатан виновато покачал головой.

— Это я должен благодарить вас, мистер Локвуд. Наконец-то все встало на свои места. — Он посмотрел на перстень на своем мизинце. Мерцание почти угасло, осталась лишь тусклая искорка. — И простите, что не решился рассказать правду раньше.

Мы оба посмотрели на него вопросительно.

— Это не украденная сила рода, — Джонатан снял перстень и положил его на стол перед Элиасом, — это… сувенир. На память. Ваш прадед, разозлившись после ссоры с мисс Амандой, ударил кулаком по косяку двери, и перстень треснул. Ювелир выправил его, а из маленького осколка сделал второе кольцо, которое ваш прадед подарил моему, служившему у него управляющим, — за верную службу. Никакой силы в нем нет. Он даже от хаоса не защищал. Я носил его как напоминание.

Элиас молча посмотрел на кольцо, потом на Джонатана.

— Вот черт, — прошептал он. — И весь секрет. Спасибо, что рассказал.

Йорик ткнулся мордой мне в ногу, требуя внимания. Я присела, обняла его, чувствуя, как дрожь наконец-то отпускает и меня. Битва была выиграна.

Джонатан ушел провожать гостей. Элиас откинулся на спинку кресла, потянул меня к себе, и мы сидели какое-то время вдвоем, слушая, как часы отсчитывают уже новое время.

Впервые за долгие годы Торнвуд вдохнул полной грудью. И мы вместе с ним.