Глава 25

Спросил и пропал. Вот же зараза рогатая!

— О чем он говорил? — спросила Сеттара.

— Мы с Друлаваном пришли к выводу, что за покушениями на тебя, скорее всего, и стоит Аланта. Но до недавнего времени она не могла действовать сама. Значит, в стенах академии у нее был сообщник. Его-то и пытался выявить Салмелдир, полагая, что он проявит себя после заточения своей вдохновительницы. И, похоже, Друлу это удалось, — пояснил Эммерс.

— Брис Леонс! — выдохнула я.

— Согласен, — кивнул демон и хитро спросил, подавая мне руку: — Проверим?

Невозможно не улыбнуться в ответ, когда на тебя смотрят такими сияющими глазами.

Мы торопились, практически бежали. Но даже в спешке я подмечала, что меня больше не сторонились. Даже те, кто раньше старался не замечать Валери Снарк, теперь приветливо улыбались.

— Что это значит? — тихо спросила я, едва поспевая за моим лордом.

Он с удивлением осмотрелся. К сожалению, с ним взглядом предпочитали не встречаться, но были и зазевавшиеся.

— Ах, это! — с облегчением выдохнул он. — Это называется популярность, Валери. Ты теперь героиня. Не каждый день человек может победить дракона в равном поединке. Не говоря уж о том, что адепт третьего курса никогда не победит магистра. Так что, привыкай.

— Но я ведь не человек… — произнесла еще тише, но демон услышал.

— Они этого не знают.

Неприметная лестница уходила куда-то вниз. По ней мне еще не приходилось ходить. Оружейная тоже находилась в подвалах замка, но туда вел совсем другой вход. На площадке толпился народ. Как студенты, так и преподаватели волновались и строили массу предположений по поводу произошедшего. Но после грозного «расступитесь», сказанного Сеттаром, быстро разошлись, стараясь прижаться к стене, и замолчали.

На пролетах выстроились маги в одежде из темной кожи — боевики лучших воинских отделений. В их рядах мечтал служить любой выпускник моего факультета. И я когда-то мечтала, разумеется, но теперь это вряд ли осуществимо. Демон не отпустит, удержит. И… Не могла сказать, что подобная идея мне не нравилась.

Нет, этот подвал совсем не походил на оружейную. Пахло сыростью и плесенью. Редкие факелы изрядно чадили, а под ногами что-то неприятно похрустывало. Углы перекрытий плотно заросли паутиной и еще чем-то непонятным, очень напоминающим слизь. Я, конечно, не испугалась, но к Эммерсу на всякий случай прижалась. Он только довольно хмыкнул и продолжил путь, свернув в еще более узкий коридор.

Далеко же Аланту упекли. Здесь даже под потолком окон не было, лишь узкие вентиляционные отверстия. Жутковато.

— Нам сюда, — передо мной любезно распахнули дверь из темного, почти черного металла.

Никогда не видела такого, но много читала. Он поглощал магию, не изменяясь под действием направленных на него потоков. Толстые стены замка сложно пробить, а оковы и входная дверь — дополнительная гарантия того, что заключенный маг не сбежит. А принимая во внимание общий защитный контур академии, то и у древнего с большим потенциалом силы шансов никаких.

Внутри камера мало отличалась от коридора. Разве что факелов здесь воткнули больше. Но свет был настолько тусклым, что я не сразу всех разглядела.

Нас ждали. Причем, кроме скованной черными браслетами Аланты, перепуганного и бледного Бриса, которого удерживал Салмелдир, здесь еще находился ректор. Магистр Одайл заметно нервничал. Я бы даже сказала, что он выглядел испуганно. Причем, не ясно кого он боялся больше: драконихи или Сеттара.

— Так я и думал, — произнес Эммерс, оглядев всех присутствующих и остановив полыхающий взгляд на съежившемся Брисе.

— Вы мне обещали, что все будет нормально, а творится Малх знает что! — взвизгнул ректор.

— Не начинай… — отмахнулся Сеттар.

Эльф был более строг.

— Прекрати истерику, Ангус! Без Эммерса девчонка бы и дня не протянула, а виноват был бы ты, мой друг. Уверен, что Гай Снарк не разобрал бы этот замок по камешку? Что касается приглашенной нами госпожи Риш-Танин, то ее судьба не касается ни тебя, ни академии.

— А мальчишка? — не унимался он. — То есть, я хотел сказать, на каком основании вы задержали адепта Леонса?

— А это я тебе сейчас скажу, дорогой друг, — широко улыбнулся эльф. — А Брис подтвердит мои слова, ибо доказательства говорят против него.

— О чем вы? — хрипло выдохнул ректор. — Родители мальчика уважаемые люди и…

— Мальчик давно вырос и вряд ли захочет, чтобы мы впутывали в его неприятные и грязные делишки еще и родителей, не так ли, Брис? — Салмелдир перебил ректора и встряхнул Леонса. Мне показалось, что однокурсник стал еще бледнее.

— Заканчивай этот фарс, Друл! И снимите с меня эти ограничители! — встряла в разговор Аланта. Она дернулась вперед, и на ее животе натянулась неприметная сразу тонкая цепь. Значит, драконихе запретили передвигаться и по камере. Что ж, мудро, учитывая ее изобретательность. — Из-за странного недоразумения вы продержали меня почти сутки в этом затхлом подвале, и я этого так не оставлю! Моего влияния хватит, чтобы устроить скандал!

— Не сомневаюсь, Алли, — хохотнул эльф. — Скандалы всегда тебе удавались. А уж по части их раздувания, плетения интриг и распространения нужных сплетен тебе вообще нет равных. Но сейчас ты просчиталась.

— О чем ты, дорогой? — тон драконихи стал совсем иной. — Какие могут быть счеты между старыми друзьями? Не будем же мы ссориться из-за небольшой досадной оплошности в ходе тренировочного поединка, правда?

Я поморщилась, потому что в это мгновение Сеттар слишком сильно сжал мою ладонь, он все еще удерживал ее в своей руке.

— Твоя «досадная оплошность» едва не стоила жизни адептке, — процедил он.

Аланта резко обернулась и впилась в нас взглядом. Нет, от нее не ускользнули ни наши руки с переплетенными пальцами, ни бешенство в глазах Сеттара.

— Она всего лишь человек, Эммерс, — брезгливо произнесла она таким тоном, словно предупреждала его о том, что он вот-вот вляпается в фекалии.

Странно. Там, на полигоне, дракониха точно знала, к какой расе я принадлежу. А сейчас зачем-то юлила, разыгрывая спектакль. Зачем? Надеялась, что эльф и демон не знают того, что теперь стало известно и ей? Глупо. Стали бы они тратить силы на человека…

А ведь точно. Дело именно в этом.

Аланта не глупышка, а, как сказал Салмелдир, прожженная интриганка. Возможно, родилась такой, а может быть, жизнь заставила крутиться. Но сути это не меняло. Ей абсолютно не важно, знают ли о моей подлинной расе окружающие. Ей важно, чтобы они поверили в то, что сама дракониха понятия об этом не имела, а дралась исключительно с человеком. Подумаешь, убить какую-то человеческую девчонку. В сущности, пустяк, ерунда. И совсем иное — попробовать причинить вред себе подобной. Ой, нет! Походить на Аланту совсем не хотелось. Скажем иначе, попытка убийства существа редкой, почти исчезнувшей расы, наказывалась намного строже, чем убийство человека.

И тут меня посетила еще одна догадка: слишком много конфликтов древних и людей. Ни одна личность не позволит вытирать об себя ноги, но ни одна разумная личность не рискнет открыто пойти против врага превосходящего ее силой и численностью. А тайно? Тайно могли бы рискнуть выступить?

Я поняла самое главное — скрытая конфронтация вполне возможна. Даже несмотря на короткую жизнь, среди людей рождались гениальные умы, чьими изобретениями не гнушались пользоваться и древние. Правда, не восхваляя заслуг создателя. И что мы имеем? Конфликт назрел давно. С тех пор численность древних сократилась и продолжает уменьшаться, а их магия тает на глазах. В то время как люди процветают.

Совпадение? Не думаю. Чтобы понять людей нужно стать частью их сообщества. Каким бы умным и догадливым ни был демон, он не сможет проследить эту закономерность, ибо только тот, кого унижали, поймет всю горечь и обиду униженного.

— Это не важно, — зло ответил драконихе Сеттар. — Ты посмела причинить вред моей невесте. Намеренно.

И вот теперь Аланта вздрогнула. Когда человек становится избранным древнего (а такие случаи изредка, но все же имели место быть), он приобретает иной статус. Значит, и наказания избежать не удастся. Я видела, как в зеленых глазах затаился страх, но женщина расправила плечи и высоко подняла голову, держа перед собой скованные руки. Насколько ей позволили наручники и цепи.

— Вы не имеете права меня судить! — заявила она.

— Мы? Нет! — с раздражающей улыбкой ответил ей Салмелдир. — Любишь кататься, Алли, так люби и катайся! Твой случай будет рассмотрен Советом древних. Прошение подано, ждем посла с их решением. И ты сама нарвалась. Даже у наглости есть предел.

Казалось бы и так огромные глаза драконихи еще больше округлились.

— И ты ее защищаешь? — тихо спросила она.

— Я защищаю справедливость. Если Совет сочтет тебя невиновной, первый принесу тебе извинения, но правда должна прозвучать, — в тон ей ответил эльф.

— Вы все против меня?.. — ошеломленно выдохнула Аланта.

— Ну, почему же все? — Малх! И снова улыбка Салмелдира. Если уж она меня так раздражает, представляю, как у драконихи внутри все переворачивается. — Один из нас точно спешил к тебе на выручку. Народ для разврат… Простите, дамы! Я хотел сказать, для беседы собран. Приступим?

И пока Аланта обводила взглядом всех присутствующих, пытаясь понять, кто есть ее тайный защитник, эльф упростил ей задачу, подтолкнув Бриса вперед.

— Вот этот юный герой спешил на помощь плененной даме! — издевательски произнес он. — Может, расскажешь, что вас связывает с адептом Леонсом?

— Первый раз его вижу! — процедила Аланта и демонстративно отвернулась, словно ей даже смотреть в сторону юнца было неприятно.

Мы же с Эммерсом переглянулись. Он даже улыбнулся мне. Врет и не краснеет! Своими собственными глазами видела, как они мило беседовали. Да все, кто был в ту минуту на полигоне, это видели.

— Вот и чудесно, — почему-то обрадовался Салмелдир. Я же откровенно ничего не понимала, но Сеттар спокойно взирал на происходящее. Значит, все шло по плану, ибо не доверять демону причин не было.

— Мне, наконец, расскажут, что здесь происходит? — снова отмер ректор.

— Обязательно, Ангус. Как только я сам уточню интересующие меня моменты. — Эльф развернулся в сторону Бриса, который хоть и не проронил ни слова, но уже готов был грохнуться в обморок, как изнеженная барышня. Тьфу! А еще боевик! — Ну, юноша, а поведайте-ка нам, с какой целью вы пытались взломать защитный контур академии с помощью вот этой занятной вещицы.

Салмелдир подбросил в руке сияющий прозрачный шар, в котором тут же заклубилось что-то белое, отдаленно напоминающее снежный вихрь в новогодней игрушке.

Вот это поворот!

— А пока вы собираетесь с мыслями для исключительно правдивого ответа, — продолжил эльф, — я вам в качестве справки сообщу, что вы совершенно зря потратили время и так рисковали. — Леонс вздрогнул и поднял глаза на куратора, который даже не смотрел на адепта, он лениво наблюдал за реакцией Аланты. Все-таки, что демон, что эльф — те еще мерзавцы!

— Почему? — голос Бриса прозвучал хрипло и тихо, словно он очень давно им не пользовался.

— Хороший вопрос! — похвалил его Салмелдир. — Потому что у вас не было ни единого шанса на успех. Объясню. Во-первых, вашего магического потенциала не хватило бы даже на разовое использование «взломщика». Во-вторых, вы не видите потоков, и случайная линия отката, попавшая в вас, могла бы убить. Это в лучшем случае. В худшем — вы бы, адепт Леонс, выгорели и до конца дней влачили бы жалкое существование мага-неудачника, испытывая ежедневно жуткие боли. И рано или поздно все равно свели бы счеты с жизнью, но уже по собственной воле. И в-третьих, женщина, которую вы пытались спасти, все равно бы никогда этого не оценила. Но…

Эльф подошел к Леонсу вплотную и приподнял его подбородок, заставляя юношу смотреть в глаза.

— Но это ваше дело и ваше право. В конце концов, по законам человеческих земель вы уже совершеннолетний мужчина, а стало быть, можете отвечать за свои поступки по закону. Итак, что мы имеем. Первое: учащийся тайком пронес в академию артефакт, действие которого не только могло причинить вред живым существам, но и несомненно нанесло бы тяжелый урон самому замку. Второе: адепт, находясь на территории учебного заведения, сам использовал магические заклинания, которые причинили вред другим существам, что само по себе…

— Когда?.. — попытался возразить Брис. Ох, зря он это! Зря! Пора бы усвоить за два с лишним года, что если куратор тебя обличает, значит, вина твоя доказана!

— Запрещенное усыпляющее заклинание третьего порядка, в результате которого на вверенном ему посту заснул имперский гвардеец Матиас Кроу. Мужчина упал, получив сотрясение мозга и вывих руки. Сейчас им занимаются целители.

— Что-о-о-о? — практически зашипел ректор, но на него даже не посмотрели.

— Мне продолжать? — спросил эльф.

— Не надо… — жалко пискнул Леонс. Видимо, много глупостей натворил и понимал, что куратор обо всем знает.

— А скажите мне, дорогой мой друг Ангус, какое наказание ждет адепта только за первые два проступка, озвученные мною, не считая того, что провинившийся юноша вступил в сговор с опасной преступницей, находящейся в процессе разбирательства с Советом древних?

Вот теперь Сеттар внимательно посмотрел на магистра Одайла. Но тот, словно выброшенная на бережок рыба, хватал ртом воздух и тщетно пытался ослабить завязки профессорской мантии.

— Затрудняетесь ответить? — хмыкнул эльф.

— Исключение… Лишение магии… Заточение в темницу… — все еще задыхаясь, выдавил из себя ректор.

— Все верно, Ангус, — кивнул куратор. — И, если память мне не изменяет, заточение пожизненное, а в случае измены (а помощь преступнику приравнивается именно к измене, тем более для совершеннолетнего боевого мага) — заточение может быть заменено смертной казнью. Все так?

Смотрел эльф на ректора, а вот Леонс пошатнулся и стал заваливаться. Но упасть ему не дал Сеттар. Он ловко подхватил Бриса и аккуратно усадил у влажной каменной кладки, довольно сильно похлопав по щекам. Когда сознание адепта стало проясняться, демон вернулся ко мне.

— До чего нынче слабый боевой маг пошел! — на мой взгляд, чересчур наигранно посетовал Салмелдир. И ведь даже головой покачал. — Эммерс, кликни там стражу, пусть забирают смертника. С ним все ясно.

Сеттар не тронулся с места. Да этого и не потребовалось. Понятно, что спектакль разыграли, чтобы разговорить Бриса и не тратить на него много времени. В конце концов, он на фоне Аланты — мелкая сошка.

Леонс ожил, резко перевернулся и встал на колени, на них же пополз к эльфу.

— Это не я… Я все расскажу… Не нужно стражу! Я все расскажу! Не надо-о-о-о-о-о… — Брис выкрикивал слова, прерывая свой монолог всхлипами и подвыванием.

— Говори! — рыкнул демон.

— Да-да, я… я сейчас… — засуетился Леонс, не зная к кому ползти.

— Слабак! — брезгливо процедила Аланта и сплюнула себе под ноги.

— Лучше быть живым слабаком, чем мертвым героем, — огрызнулся Брис, но дракониха не удостоила его даже взглядом.

— О, леди передумала и уже признает свое знакомство с обвиняемым? — тут же весело поинтересовался Салмелдир, но и ему не ответили. Впрочем, он не расстроился. Наоборот, сияющая улыбка стала еще шире. И чему радуется? — Тогда, дайте юноше слово.

Эльф что-то прошептал над причудливой безделицей, и случилась странная вещь: рот драконихи открывался, а слов не было. Неужели, ее лишили голоса? Первый раз подобное видела. Любопытные артефакты в арсенале у нашего куратора.

— Рассказывайте, Леонс, — устало произнес ректор. Выглядел магистр скверно.

Брис вздрогнул, еще ниже опустил голову и заговорил:

— Все началось этим летом. Леди Риш-Танин подсела ко мне в таверне, где я обедал по пути в поместье родителей. Дама, скрывающая свою внешность под искусно наложенной личиной, кутающаяся в длинный плащ, сразу показалась странной. Она заговорила первая. Вроде о пустяках, но я сам не заметил, как стал отвечать ей, рассказывать о своей учебе. Женщину интересовали исключительно маги огня. Тут выбор невелик. Во всей нашей академии лишь в Снарк едва теплился дар этой стихии. Я не думал, что совершаю дрянной поступок, упомянув Валери в разговоре…

Бриса прервал эльф.

— Мда… Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не руками! — закатил глаза он. — Ты как личину-то разглядел, милейший? Особенно, искусно наложенную.

— Так это… Она же сначала старухой была, древней такой. Нос длинный до подбородка свисал, а потом личину-то сняла и оказалась молодой… — замешкался Леонс.

— Да-а-а, практически юной, я бы сказал, — саркастично хмыкнул куратор, притянув неприязненный взгляд Аланты. Ну, да. По человеческим меркам, она та еще старая плесень.

— Друл! — строго окликнул друга Эммерс. — Дай ему сказать!

Думаете, смутил? Разумеется, нет.

— Ну? Говори уже, говори! Долго молчать будем? — поторопил Салмелдир Бриса. Наглость — второе счастье.

— В общем, рассказал я ей про Валери, а она кристалл достает точно такой же, на котором нашу магию и кровь проверяли, и кинжал мне подает. Я, конечно, хотел отказаться, но почему-то не посмел. Оказалось, что во мне есть кровь северных, ледяных драконов. Значит, артефакт в академии не исправен.

— С чего ты решил, что неисправен именно артефакт академии? — насторожился Сеттар.

Брис замялся, коротко испуганно посмотрел на Аланту, и та открыто хмыкнула.

— Я не знаю, — растерянно потянул адепт. — Понимаете, мы выпили. Немного совсем. Дальше провал. Очнулся в комнате, в этой же таверне… — Леонс кивнул на дракониху. — Она рядом стояла… Голая…

— Врешь, щенок! — рыкнула Аланта и сама удивилась, что прорезался голос.

— Помолчи! — отмахнулся эльф и кивнул Брису. Кажется, я даже услышала, как заскрипели зубы драконихи, но больше она не смогла произнести ни звука.

— Не совсем голая, — скривился адепт. — В простыню замотанная. А на полу у кровати знаки кровью начерчены. Я тоже в одном исподнем, на руках порезы затягиваются на глазах. Перетрусил я тогда, а леди говорит, что проснулся во мне предок мой — ледяной дракон, что сила меня единственного из всех его потомков выбрала, и что появится теперь во мне не только водная магия, но и умение повелевать льдами.

Брис нервно сглотнул и шумно выдохнул.

— Знаки на полу не запомнил? — спросил Сеттар.

— Э-э-э, не уверен. Мутило меня тогда сильно, и в ушах шумело. Один, самый дальний от кровати, кажется, помню.

— Нарисуешь его магистру Салмелдиру! — распорядился Эммерс. — Рассказывай дальше.

— Два дня леди продержала меня в комнате. Чем-то поила странным и тренировала. Но чем дальше, тем злее она становилась, и тем сильнее ругалась. Магия льда у меня появилась, но очень уж слабая. Чем больше мы занимались, тем хуже выходили заклинания льда. Женщина от склок и ругани перешла к побоям, усиленным магией, — Брис громко выдохнул. Где-то в душе мне его было действительно жаль. — Что я мог сделать? Моих сил бы не хватило, чтобы противостоять древней. Терпел. Иногда боль была настолько сильной, что терял сознание. Я уже и не думал, что она выпустит меня из таверны живым. Я боялся ее! До ужаса! До дрожи! Как-то вечером она покинула таверну, что-то прошептав надо мной. Честно скажу, обрадовался. Думал, сбегу. Но зря надеялся. Утром, как проснулся, не смог ни рукой, ни ногой пошевелить. Так и лежал истуканом, пока леди через пару дней не вернулась. Думал, умру в той дыре от голода и жажды. Да я, даже когда она вернулась, лежал и с жизнью прощался. С неподвижным и ребенок справится. Но все вышло иначе. Даму словно подменили. Больше слова грубого от нее не слышал. Магию свою отменила, напоила каким-то отваром. Тогда он мне напитком богов показался. А сама леди улыбается, завтраком кормит, девушек-служанок вызвала, чтобы помогли отмыть меня. Я ж пока лежал… В общем… — Брис покраснел и покосился почему-то на меня.

— Еще бы, — хмыкнул эльф. — Руки-ноги не двигались, а тело жило своей жизнью.

Ох, вот он что имел в виду. Как, наверное, неприятно лежать в луже собственных испражнений. Как же я сочувствовала Леонсу. Вляпался парень по глупости. Не в то, в чем лежал, разумеется, а в Аланту. Хотя, неизвестно что хуже.

Так задумалась, что даже сразу не поняла, про что говорил однокурсник.

— Рассказала она мне про одну реликвию рода Риш-Танин, которая дарит таким как я, полукровкам, долголетие. Обещала отвести в тайное место, но за это я должен был исполнить одно поручение леди. А кто не хочет дополнительно пару сотен лет прожить, если на роду не больше семи десятков прописано? Таким все заманчивым в ту секунду казалось, что даже мучения и издевательства позабылись. Я даже не догадался уточнить, о каком поручении идет речь. Повелся на долгую жизнь, мнимое могущество и сам не понял, как дал нерушимую магическую клятву на крови. Когда узнал, что от меня требуется, чуть с ума не сошел. А уж поздно, ни отказаться, ни рассказать никому не могу.

— Адепт! — отмер ректор. — Говорите по существу дела! Что от вас требовала леди Аланта Риш-Танин!

Брис часто задышал, пытаясь сказать, но тут же завалился на пол, с хрипом схватился за горло и закашлялся. Аланта захохотала. Выглядело это поистине странно. Женщина задирала голову, тряслась, открывала рот, но ни единого звука не издавала.

— Молчать! — заорал Сеттар, бросаясь к мальчишке. Несколько пасов руками, и черты лица Леонса расслабились. Ему удалось набрать в грудь воздуха и с упоением выдохнуть. — С магическими обетами не шутят, Ангус! Тебе ли не знать?

— Да… — почесал затылок ректор. — Но как теперь мы узнаем все остальное?

— Собственно, я и сам могу вам рассказать, что было дальше, — усмехнулся эльф.

— Прошу, магистр. Не сочти за труд, потому что лично я в этом деле абсолютно ничего не понимаю, — ответил ему Одайл. На Бриса ректор старался не смотреть, памятуя о своей оплошности.

— Согласен, — кивнул Салмелдир. — История старая, если не сказать — древняя. Но распутать ее стоило давно. Боюсь, до прибытия членов Совета древних полной картины мы не узнаем, но роль адепта Леонса определим с легкостью, ибо имеем неоспоримые доказательства его деяний. А он нам кивнет, если мои догадки окажутся верны. В чем лично я не сомневаюсь. Итак, леди Риш-Танин потребовала, чтобы юноша убил Валери Снарк.

— Но, позвольте, зачем? — выдохнул потрясенный ректор.

— У меня есть одна версия, но я могу и ошибаться. Поэтому сейчас, для начала, я задам тебе один вопрос, магистр, а ты мне на него ответишь с предельной искренностью.

— Задавай!

— Много ли среди людей ныне здравствующих магов огня? — озвучил свой вопрос эльф, и я сразу поняла, к чему он клонит.

Ангус Одайл задумался, потом хмыкнул, а затем удивленно посмотрел на нас.

— Шесть, — ответил он. — За последнее столетие было шесть магов огня, включая адепта Снарк. В живых осталась только Валери. Не могу припомнить всех подробностей, но пятеро магов огня были мужчинами, и все погибли при загадочных обстоятельствах.

— Вот тебе и ответ, Ангус, — вздохнул Салмелдир. — Готов поспорить, что ко всем этим смертям леди Риш-Танин имеет непосредственное отношение. Возможно, как в случае с Валери, она действовала через подставных лиц, но ее вины этот факт не умаляет. Всех магов огня убила Аланта. Зачем? Считайте это личной неприязнью, обидой и местью, чьи корни теряются в веках. Адепту Снарк очень повезло, что ты, дорогой друг, так вовремя пригласил единственного мужчину, который бы мог ее защитить. Но даже он едва не просчитался. Хочешь узнать план этой коварной женщины?

— Буду весьма признателен, — отозвался ректор. Я тоже хотела.

— Адепту Леонсу были переданы очень древние и опасные артефакты, любое использование которых фактически не оставляло адептке Снарк шансов на жизнь. Да и нужен-то для этого был сущий пустяк: капля крови, кусочек ногтя, слюна или хотя бы волосок девушки. Так было дело? — эльф посмотрел на Бриса, и тот отчаянно закивал головой, соглашаясь с магистром. — Вот только Леонсу никак не удавалось добыть нужную частицу. Слишком аккуратной оказалась девушка, и слишком магически одаренной.

— Значит, мальчик не виноват? — почти с облегчением спросил Одайл.

— Не спеши с выводами, Ангус. Брису удалось добыть один волосок Валери, который он поделил на три части и использовал в трех артефактах. Их бесполезные остатки валяются у меня в мастерской. И если бы не магистр Сеттар, то у вас не было бы больше мага огня. Хвала Малху, благодаря моему другу, все покушения провалились. Кстати, об одном ты знаешь. Это было сразу после бала, когда зачарованные адептки выпустили боевые пульсары шестого порядка. Подозреваю, именно на балу Леонс и раздобыл заветный волос. Мешкать не стал и решил убрать девочку в суете и неразберихе, так?

Брис снова кивнул.

— Да-да, действительно. С девочками потом долго работали целители и ментальные маги. Но как же тогда леди Риш-Танин? Вы же сами мне рекомендовали ее пригласить.

— Верно, Ангус. Когда адепт Леонс провалил столь гениальный план Аланты, она решила взглянуть на Валери сама. Для этого ей нужно было проникнуть на территорию академии. Незадолго до этого мой друг чрезвычайно удивил меня, сообщив, что Алли, которую мы знали с юности, стала вдруг великолепным водником со способностями к магии льда. Поэтому шустрой даме, чтобы попасть в замок, понадобилось лишь один раз случайно столкнуться со мной, и я тут же попросил вас об услуге. Конечно, мы давно не виделись с Алантой, и за столько лет могло все измениться, поэтому ни я, ни Сеттар все же не спускали с нее глаз. Но, увы, едва не подставили Валери. Никак не ожидали, что леди-дракон начнет действовать сразу, не попробовав усыпить нашу бдительность.

Мерзавцы, что тут скажешь. И снова меня кольнуло. Эльф и демон размышляли не только как мужчины. Они размышляли как древние. А Аланта? Пользовалась, и очень уж в ее поступках было много человеческого.

— Прискорбно, — вздохнул ректор и кивнул на Бриса. — Так что посоветуешь делать с мальчишкой?

— Отправить домой, к родителям, — пожал плечами эльф. — А на будущий год вновь зачислить адепта на третий год обучения. И напишите его отцу письмо с вложенной рекомендацией — пороть не реже раза в неделю. Так сказать, в назидание и вообще. Говорят, для кожи полезно.

— Уж я пропишу, не сомневайся! — улыбнулся магистр Одайл. И столько в этой улыбке было скрытого предвкушения, что бедняга Брис поежился.

— Ну, собственно, основные моменты мы выяснили. Думаю, можно расходиться. — Салмелдир подал руку все еще сидящему на полу Леонсу. — Вставай, адепт! Под лежачий камень мы всегда успеем.

И ведь не поспоришь.

— Спасибо, магистр, — поблагодарил юноша.

— Отца своего поблагодаришь за науку, когда драть тебя будет, — ответил эльф. — Главное правило боевика: не смотреть в глаза противнику, не выставив предварительно ментальный щит. А враги повсюду. Запомни это, парень.

Мы почти собирались выйти, когда я кое-что вспомнила.

— Брис, а за что Аланта стерла память у Клери?

— Втрескался он в тебя на балу по-настоящему. А на тренировке не вовремя вспомнил, как я с его пиджака твой волосок снимал. Грозился все твоим кураторам рассказать, вот и пришлось его ликвидировать. Не знаю, как так вышло. Перетрусил, наверное. Ты прости меня, Валери. Не держи зла… — и Леонс подмигнул мне.

— Не буду, — улыбнулась. Не часто ли раздаю обещания в последнее время? Хотя, на Бриса я и правда зла не держала, потому что для того, чтобы честно признать свою трусость, нужно быть поистине смелым человеком. Ну, еще искренним, разумеется.

Ректор с Брисом вышли первыми, мы с Сеттаром следом. Но в дверях остановились, застыли, как соляные столбы. А все потому, что Салмелдир отменил свое заклятье, и к Аланте вернулся дар речи. Такой отборной брани я не слышала даже от столичных извозчиков.

— Запомните, я выйду отсюда и тогда отомщу! Всем! И тебе, и демону, и отродью майар! — прошипела она.

— Сначала выберись, — философски заметил эльф. — Как говорится: орк орку друг, товарищ и даже иногда ужин.

Последнее, что я увидела, прежде, чем захлопнулась черная дверь, были злые зеленые глаза драконихи. Удивительно, чаще люди отказываются от мести, чтобы не тратить на нее жизнь, а она… Она истратила на месть вечность.