Кай. Событие из прошлого.

– Безусловно, каждый человек, каждый из нас ощущал в себе некое внутренние противоречие, – я пытаюсь слушать Лидию, зная, что все это и так знаю наизусть, но информация не дает мне до конца осознать, что да – все это произошло и со мной. Деймон отчаянно пытается защититься, доминировать надо мной. Каждый раз, когда он доминирует во мне, а нахожусь в беспамятстве, он творит такое…а потом искусно заметает следы. Все чисто. И только из уст Лидии я могу узнать то, чего еще не знаю о Деймоне. А он знает обо мне ВСЕ. Я о нем – очень мало.

– Это нормально. Совершенно нормально. И я, бывает, чувствую такое. Слышу, свой внутренний голос. На работе мы одни, с любимыми дома – совершенно другие. Но есть четкое осознание своего «цельного я», которое доминирует над другими. При расстройстве множественной личности, вы и ваше второе эго конфликтует. Деймон ведет свою жизнь, и она, разумеется, влияет на вашу жизнь. Кем вы хотели стать в детстве?

– Рок-музыкантом, – отрезаю, чувствуя, как голова начинает болеть от того, что эта женщина копается в моих извилинах. Но это необходимо. Пока я не причинил вред окружающим. Пока это не сделал Деймон. Я боялся, что он может прийти, например, в тот момент, когда я нахожусь рядом с крохотной Энджи. И убить ее…

Меня бросило в жар.

– Но вы стали конгрессменом и занялись бизнесом, создали крупнейшую в мире корпорацию, развив и без того успешный бизнес своей семьи. Вы и сами не заметили, как это у вас получилось, не так ли?

– Отчасти да.

– За вас это сделал Деймон, – в глазах Лидии горит неподдельный блеск – кажется, она счастлива встретить такого «интересного» пациента. И в то же время я чувствую, что она побаивается меня. Точнее его. – Я знакома с Деймоном, у вас очень много различий. Как вы говорите, вы его видите в своих галлюцинациях в темной комнате. В неком «пятне», где вы имеете возможность, так сказать, общаться?

– Он моя копия. Клон. Не считая платино-серебристых волос. Черных глаз. И у него нет родинки, – я провожу пальцем по скуле, вспоминая лицо этого подонка. Я давно не видел его лицо. Его кресло всегда развернуто от меня, с тех пор как мы стали конфликтовать друг с другом.

Лидия что-то записала у себя в тетради.

– Он не рассказал мне того, что произошло с вами в террариуме и другие события из детства, которые вы не помните. Я записала еще несколько фактов, которые будут вам интересны. Он знает латынь, китайский, русский, испанский. Вы знаете, какой-нибудь из этих языков?

– Немецкий. Ни один из этих языков я не знаю.

– Он почти не знает немецкий. Он левша. Ваши почерки совершенно разные, взгляните, – она протянула мне два листка бумаги. Я помню, как записывал эти ничего не значащие предложения на одном из сеансов Лидии. Почерки действительно были разные…мой, размашистый и неаккуратный, и каллиграфически-идеальный почерк Деймона смотрелись разными, как небо и земля.

– Не верю, что это написано моей рукой.

– Но это так. Это написал Деймон. Точнее вы, когда в вас доминировала его субличность.

– Что еще?

– А дальше приятного мало. Деймон одержим властью. Проведя ряд тестов, я пришла к выводу, что вы преследуете совершенно разные цели, находясь в политике и бизнесе. Вы, чтобы изменить мир к лучшему. Деймон, чтобы подчинить себе все, что движется. Но это еще не все…

Я знал это и без нее, но слышать подтверждения собственным догадкам было жутко. В моей жизни есть минуты, часы и дни, когда я не присутствую в своем теле, как вам такая новость?

Как с этим вообще можно жить?

– Деймон социально опасный человек.

– Поэтому я однажды пришел в себя на сеансе привязанный к стулу?

– Да. Мне пришлось привязать вас, мистер Стоунэм. Иначе…Деймон бы изнасиловал меня.

Я облизнул губы, глядя на Лидию. Я бы несомненно ее трахнул. Но только, если бы она этого хотела. А вот Деймону плевать, ему лишь бы найти влажную киску и удовлетворить свою похоть.

– И…выяснилось, что Деймон – доминант.

– Вы имеете в виду БДСМ?

– Именно. Вы не знали об этом, но он состоит в специальном клубе. Каждый раз, когда владеет вашим телом, он посещает его, причиняя девушкам боль. Вам нравятся такие вещи?

– Плетки и прочее? Не особо. Я люблю жесткий секс, очень жесткий, но игрушек должно быть по минимуму.

– Жертвы Деймона…попадали в больницу с тяжелыми…последствиями. И это только малая часть того, что я знаю. Это то, что он мне рассказал. Он этим хвастался. Если я покажу на пленке то, как он это делал, вы себя не узнаете. На его лице была такая улыбка…когда он рассказывал об очередной жертве. Он маньяк. Больной. Он способен на все. Потому что он живет с этой болью и тьмой, Кай. С чем-то, что случилось в его прошлом. Обычно это связано с очень сильной травмой. Очень сильной. Полагаю, ваш отец обошелся очень грубо с вашей матерью или с вами в ту ночь…возможно, надругался. Какие отношения у вас были с матерью?

– Вы уже спрашивали.

– Мне нужно знать больше.

– Я очень…я…, – дышать было все труднее. Мама это вообще запретная тема. Любой человек, который взглянет на нее сейчас, подумает только об одном: «лучше смерть, чем то, что с ней стало». Ханна ходячий мертвец, призрак. – Чувствовал с ней связь. Теплоту. Я плохо помню, но, наверное, я много проводил времени с мамой. И мне всегда хотелось ее защитить в случае чего. Даже, когда я был ребенком. Он ударил ее при мне однажды. Ни за что. У меня было такое чувство, будто это меня ударили. В детстве я часто считывал чувства других людей. Я чувствовал ее боль вдвойне. Я хотел, чтобы он бил меня, но только не маму!

– Хм, эмпатия, – Лидия вновь сделала себе пометку. – Вы воспринимали ее боль, как свою собственную. Что бы там ни случилось…Подробности знает только он, и их можно узнать с помощью терапии, нейролептиков и углубленного гипноза. Сыворотки правды.

– Я не хочу это знать! – слишком резко ответил я. Меня начало потряхивать. Я даже думать не хочу о своем отце. Он свел с ума мать, меня, себя…все началось с него, или с моего мерзкого дедули. Вся моя семейка —это какая-то ошибка природы.

– Кай, но без терапии лечение невозможно. Оно и так почти невозможно…не так часто пациентам удается сформировать новую целостную личность и избавиться от своего второго, третьего, четвертого альтер эго.

– Третьего? Четвертого? Вы серьезно? Я думал, такое только в книжках бывает.

– Многие книги основаны на реальных событиях. Например, Дэниел Киз «Таинственная история Билли Миллигана». В человеке уместилось двадцать четыре личности, но я смею предположить, что в вас живет все-же две личности. Вы – основная личность. И личность Деймона, которая несет бремя воспоминаний и пытается доминировать. Пока ваша третья личность не проявляла себя, поэтому, смею предположить, что ее нет, но возможно все.

– Двадцать четыре личности…бред. Бред. Это просто театр. Так не бывает. Этот Билли всех обдурил.

– Поступки Деймона…чудовищны. Он очень опасен. Я думаю, вы понимаете, что это и ВЫ тоже, и только вы несете ответственность за действия, что совершает ваше тело. Кай, Деймон это всего лишь ваш детский щит, это тот человек, которого вы создали внутри себя, чтобы пережить трагедию. Пережить что-то ужасное. Пятилетний Кай создал своего рода защитный механизм, который скроет травмирующие, болезненные события, произошедшие с ним. Расщепляя и вытесняя воспоминания о них и сформировав таким образом новую личность. Деймона.

Как бы там ни было, первое что вам нужно будет сделать, это вспомнить и принять то, что произошло с вами в ту ночь. Вспомнить, кай. и принять. Это было. Было. Это было…Нужно взять на себя этот груз воспоминаний. Взрослому человеку это по силам. Ребенку – нет. У ребенка произошло расщепление, но вы…вы можете защищаться.

– Не могу. Я не хочу это вспоминать! Не хочу! Вы бы видели, что стало с моей мамой… – я чувствую, как сердце сгорает от боли. Вспоминаю бледное лицо своей матери и пустой блуждающий взгляд. Он иссушил ее. Уничтожил.

– Чувство вины, оно мешает вам…

– Заткнитесь!

– Но вы…

– Не виноваты…

– Заткнись! Заткнись! – меня начинает трясти, в голову врезается новая порция адской боли, которую вынести невозможно. уши давят на виски, извилины завязываются в тугой узел.

Я отключаюсь. Осколки безумия проникают в мою кровь, и вот я вновь заперт. Заперт где-то внутри себя.

Иногда мне удается быть сторонним наблюдателем и будто издалека смотреть за тем, что творит Деймон. Это похоже на страшный сон.

Я не контролирую это. Перед глазами маячат картинки девушек, которых я избиваю черным стеком, а потом…они избивают меня. Его заводит причинение боли и получение ее.

Признаюсь, мне тоже это нравится, но совершенно не в таких масштабах. Он безумен. Я – нет. Я нормален, я адекватен, я, блядь, совершенно здоров. Здоров…я не псих!

Я не контролирую это…не контролирую то, как держу пистолет и направляю его на человека. не вижу лиц, не помню имен. Лишь отголоски, лишь тонкие и неуловимые образы, которые вспомнить невозможно.

Это другой мозг, другой человек в моем теле. Это невероятно, и я не хочу в это верить. Но сеансы с Лидией все больше убеждают меня в этой правде, правде, от которой я бежал столько лет.

Деймон был моим другом в детстве. Но о нем не знал никто. Ни мама, ни папа…ни мои реальные друзья. Я все время удивлялся тому, что мы проводили время либо вдвоем, либо вообще не проводили его вместе.

Но с ним я не чувствовал себя разбитым и одиноким. Ему я всегда мог рассказать то, что сегодня сотворил отец со ной или с мамой…а он только молчал. Но я чувствовал его поддержку.

Мы поделили ту боль, тот страх маленького Кая.

И мне страшно, страшно искоренить его…потому что он – часть меня.

Но если его не будет.

Что тогда останется от меня?