нна Гаврилова

   тветом мне была издевательская усмешка.

   - Майя, не перечь папе, – вдруг произнесла мама...

   Мать.

   - Новая школа, это же замечательно! - продолжила она.

   - Полный пансионат, мам, – я с трудом сдерживала слезы, от маминого "не перечь папе" стало невероятно больно. – Ты ведь понимаешь, что это значит?

   - Майя, если Итен выбрал ее, значит это лучшая школа. И пока ты живешь в этом доме...

   - Можно я вернусь в нашу квартиру? – перебила я ее.

   - И с кем ты там будешь жить? – воскликнула мать, поднимаясь.- Одна? Майа, тебе всего шеcтнадцать лет, жить одна ты не можешь.

   Я здесь жить не могу. Но к черту!

   - Поеду к отцу... – сказала негромко.

   И содрогнулась увидев как после этих слов ухмыльнулся Итен. И мне вдруг безумно страшно стало за папу. Он ведь всегда отвечал мне, всегда - а сейчас просто не берет трубку.

   - Отец, – мама скривилась. – Майа, да я понятия не имею где твой отец!

   - И тебя это не пугает, мама? – прямо спросила я.

   Она хотела было что-то ответить, но тут Итен произнес:

   - Дорогая, иди к себе. Сейчас.

   Мама, даже не попытавшись возразить, улыбнулась, глядя на него с обожанием, и вышла из кабинета отчима. Оставляя нас наедине.

   И вот тогда-тo, даже не пытаясь более быть не то чтобы милым - нормальным, отчим развалился на стуле, запрокинув руки за голову и сцепив пальцы, закинув обе ноги на стол, и издевательски ими покачивая, он произнес:

   - Ты ведь все понимаешь, да девочка?

   Я не ответила, с ненавистью глядя на него.

   - Это очень интересная школа, - продолжил отчим, с насмешкой глядя на меня, - особая. Ты знаешь, там очень быстро ломают таких как ты. Быстро и неизменно. Через год вернешься покорной, тихой, забитой и да - поддающейся гипнозу. то, знаешь ли, для тех целей, ради котoрых я женился на твоей матери, ты сейчас совершенно е подходишь.