Анна Гаврилова

   Я демонстративно скривилась, глянув на выдавшего фразу блондю, и задумчиво проговорила:

   - Так значит, говорите, директор...

   Парней ощутимо типануло. Причем всех и сразу. Пафосный брюнет, даже снизошел до плебейки и нервно проговорил:

   - Послушай, мышка, в этой школе существует одно неукоснительное правило - мы не произносим ни определения "директор", – это слово он выговорил понизив голос, – ни его имени.

   Ооо, как любопытно.

   - У него что, даже есть имя? – изображая священный трепет, вопросила я.

   Рыжий владелец Далы мрачно уставился на меня и просветил:

   - Директор гаррахат не вмешивается в дела школы до тех пор, пока ученикам не грозит гибель. В остальном школой управляет Катитора, и слава крови!

   - Ага, то есть пока мужик ходит налево и развлекается очередная "акула" тут всем верховодит и поддерживает рабство! - подытожила я.

   Семерка глянула на меня как-то очень уж... пусть будет далеким от милосердия взглядом.

   - Точно, – я подняла палец вверх, - ещё и всяких ущербных привечает!

   - Что?! - взревел пафосный брюнет.

   Да простит меня эта морда патлатая, других определений у меня для него не подобралось.

   - А ты достала! - вызверился один из шатенов.

   И направилcя ко мне. Угроательно очень направился. Ну и напросился! В конце концов сами сказали, что "Директор Агаррахат не вмешивается в дела школы до тех пор, пока ученикам не грозит гибель".

   Так что я, набрав побольше воздуха, и заорала на весь коридор:

   - Директор Агаррахат!

   Великолепная семерка тоже присоединилась к воплям, но почему-то при этом отчаянно сверкая подошвами.

   - Дура!

   - Нет!

   - Беги, мышка! - рявкнул спасший меня в холле брюнет, и сам скрылся за ближайшей дверью.

   А я осталась... астерянная,испуганная и...

   И ничуть не ожидавшая, что коридор, в котором я находилась, вдруг подернется дымкой, часть его растворится и моему взору откроется жуткая картина - текущая по полу лава, острые скалы... два дерущихся монстра! Они были.... монстры! Жуткие, черные, с рогами, когтями, огнем пылающим между видимых черных ребер, шипами на спине...

   Один из монстров вдруг извернувшись, пробил когтями грудь второго и вынул пылающее сердце... Пораженный монстр медленно осел на колени, а затем рухнул ничком. Победивший его, держа уже потухшее, но ещё бьющееся сердце, сел а ближайший валун, оторвал взгляд от трепыхающегося на его лапе органа, повернул голову, взглянул словно не просто на меня, а в самую душу, и с хриплым рыком вопросил:

   - Кто меня звал?