ГЛАВА 10

Вот и размяла мышцы.

Нелл тихонько фыркнула, уткнувшись лицом в подушку. Тело еще ныло, но сейчас это была приятная ленивая ломота, как после парной, и так хорошо было растянуться на животе, закрыть глаза и хотя бы ненадолго позволить себе забыть обо всем, сосредоточив мысли и чувства на гладящей ее спину руке. Жмуриться сладко, когда теплая ладонь скользила по изгибу поясницы и ниже, медленно описывала круг, затем второй и так же медленно поднималась вдоль позвоночника вверх. Не сдерживать разнеженного стона, когда чуткие, но сильные пальцы забирались под укрывающие плечи волосы, сжимали несильно шею, массировали и снова устремлялись вниз, по пути пересчитывая выпирающие позвонки.

Хорошо.

Но все хорошее однажды заканчивается. Гуляющие по ее спине пальцы соскользнули влево, взяли несколько аккордов на клавишах-ребрах и задержались на выпуклом шестиугольнике под лопаткой. Оливер, судя по скрипу кровати, приподнялся на локте, чтобы рассмотреть заинтересовавший его рисунок. Обвел по контуру серебристую печать с заключенной внутри руной, похожей на цветок — три растопыренных лепестка на короткой ножке.

— Татуировка, — ответила Нелл раньше, чем он спросил. — Просто для красоты.

— Там, где ее никто не увидит?

— Ты же увидел. — Она передернула вдруг озябшими плечами.

Села на кровати спиной к нему, потянулась, позволив рассмотреть рисунок в другом ракурсе, и встала. Татуировка спряталась под переброшенными на спину волосами.

— Я воспользуюсь ванной?

— Да, конечно. Я принесу полотенца.

Принес. И краны открутил, предварительно заткнув пробкой днище большой медной ванны. Нелл хотела только ополоснуться, но, если хозяин позволяет, глупо не воспользоваться шикарной, до блеска начищенной ванной и содержимым расставленных на полочке баночек и бутылочек: это не в общей купальне мыться едва теплой водой и дешевым мылом. И повод есть хотя бы ненадолго отложить разговор.

Она побаловалась немного с температурным артефактом, регулирующим степень нагрева воды. Почитала надписи на этикетках шампуней, понюхала каждый. Вылила в воду половину содержимого розовой бутылочки, взбив густую пену с ароматом пиона. Поняла, что увлеклась, спустила воду и набрала чистую.

Выбравшись из ванны, завернулась в мягкое полотенце. Полюбовалась на себя в большое зеркало. Высушила волосы. Способности пиротика годились, не только чтобы прикуривать от горящих пальцев, те же пальцы, сдерживая жар, можно использовать вместо завивочных щипцов. Не очень удобно и отнимает силы, но Нелл все-таки сотворила себе легкомысленные завитушки у висков. Правда, уже через минуту распрямила.

По ее подсчетам, прошло не меньше часа, и милорд Райхон должен был уже что-то решить и отрепетировать речь, которую Нелл собиралась внимательно выслушать, прежде чем говорить что-либо от себя.

Но ожидания не оправдались. Оливер сидел на кровати в одних только льняных подштанниках и перебирал какие-то бумаги. Его влажные, аккуратно зачесанные назад волосы наводили на мысль о наличии в доме как минимум еще одной ванной, а преувеличенно сосредоточенное лицо свидетельствовало о том, что ничего он так и не решил. Это усложняло ситуацию. Как и вид милорда ректора — глядя на Оливера отпадало всякое желание что-либо обсуждать, а хотелось сбросить полотенце и забраться к нему на кровать…

Прежде Нелл за собой таких внезапных порывов не замечала, и это тоже тревожило. Она подумала, что стоит одеться, прежде чем начинать разговор. Прошмыгнула к креслу, на котором бросила свои вещи, чтобы сгрести их в охапку и вернуться в ванную, но не успела.

— Не торопись. — Оливер подошел, протягивая что-то голубое и шелковое. — После купания в этом будет удобнее.

Пеньюар. Вряд ли хозяин носит его лично.

— До тебя его никто не надевал, — сказал он, заметив ее усмешку. — Покупал в подарок, но… не пригодилось.

Он вернулся на кровать и снова взялся за бумаги. Нелл увидела поверх наброшенного на постель покрывала свою папку, потом, оглядев комнату, заметила и сумочку на комоде. Получается, он возвращался в учебный корпус? Мокрый и в кальсонах? И что, серьезно занялся сейчас графиками зачетов?

Пеньюар еще: такое не покупают коллегам и женам друзей. Слишком интимный подарок. И в то же время довольно целомудренный. Шелк непрозрачный, фасон скромный. Домашний. Наверное, предполагалась, что женщина, которой предназначался презент, будет надевать его вечерами, когда спать еще рано, а корсет и платье за день утомили, или выходить в нем к завтраку.

— Я заказал обед, — будто в ответ на мысли о еде сказал Оливер.

— Зачем? — тихо спросила Нелл.

До нее только сейчас начала доходить неправильность всего происходящего. Причем обед и шелковый халатик, который она держала в руках и не решалась надеть, казались чем-то особенно неправильным. Потому что постель — это одно, а обеды и халаты — другое. Это… отношения, что ли? А Нелл никаких отношений не планировала. Тем более с собственным куратором.

— Затем, что я голоден, — пояснил он. — Ты, думаю, тоже.

— Я бы покурила, — вслух подумала Нелл.

— Пепельница на камине в гостиной. И окно открой, пожалуйста. Я пока закончу тут.

Сказано это было так, словно она уже давно должна была запомнить, где в этом доме можно курить.

Ощущение неправильности усиливалось, но как ей реагировать, Нелл не знала. Она быстро избавилась от полотенца, надела пеньюар, затянула поясок, схватила свою сумочку и отправилась искать гостиную с пепельницей.

Оливер прислушался к удаляющимся шагам, выждал еще немного, но никаких других звуков не услыхал и недовольно покачал головой: просил же открыть окно! Теперь комнаты провоняют дымом.

Сказал бы ему кто-нибудь еще на прошлой неделе, что он свяжется с курящей женщиной… С курящей женщиной, у которой в прошлом демоны и кремация, а в настоящем — чужое имя и фальшивые документы. И странная татуировка под левой лопаткой. Похожа на артефакторную, хотя магии не чувствуется. Возможно, она не связана с призывами демонов, смертями и воскрешениями, но Оливер решил проверить, как и остальные свои догадки.

Четкого плана у него не было — только понимание, что сама Нелл ему ничего не расскажет. Мысленно он несколько раз начинал разговор с ней и неизменно заходил в тупик. Так и виделось, как она приподнимает в недоумении брови и пожимает плечами. Что? Кто? Нет, не знает и впервые слышит. Он так шутит или просто идиот? А потом уходит. Исчезает, как исчезла одиннадцать лет назад из университетского госпиталя. Задержать ее получится только в прямом смысле: задержать, сообщить в полицию или лорду Аштону, начать полноценное расследование.

От размышлений отвлекло смутное беспокойство. Оливер не сразу понял, чем оно вызвано, а поняв, вскочил с кровати. Дым! Если она не открыла окно, он уже должен был почувствовать запах.

Осознание того, что умная, вменяемая женщина — а Нелл была именно такой — не вышла бы из дома в надетом на голое тело пеньюаре, заставило сбавить шаг, и в гостиную он не вбежал, а вошел почти спокойно. Увидел пустые кресла и снова запаниковал. На счастье, ничем волнения не выдал, потому что Нелл все-таки была в комнате: сидела на полу, отодвинув закрывавшую камин решетку, и курила, выдыхая дым в топку.

— Я открыла заслонку. Подумала, что это лучше, чем окно. Тяга хорошая, все выдувает в трубу.

Действительно, умная женщина.

Только на голом полу сидеть не стоит.

Оливер взял с дивана подушки, одну подтолкнул к Нелл, а на вторую уселся сам.

— Никогда не пробовал курить, — сказал, принюхавшись. Дым ментоловых сигарет, когда он не висел в воздухе туманом, пах не так уж плохо.

— Тебе не понравится.

— Почему ты так думаешь? Тебе же нравится.

Нелл быстро взглянула на него. Промелькнуло что-то в глазах. Улыбка? Грусть? Грустная улыбка?

— Я… — Она осеклась на полуслове. Затянулась глубоко и так и не сказала того, что собиралась.

Докурила, затушила сигарету, вытряхнула из мундштука и поднялась. Поправила халатик, легким неосознанным движением огладила ладонями талию и бедра, а заметив, что на нее смотрят, недовольно поморщилась.

— Все же оденусь. Неловко чувствую себя в чужих вещах.

— Он твой. — Оливер продолжал глядеть на нее снизу вверх. — Если захочешь.

Нелл отрицательно качнула головой:

— Слишком дорогой подарок. Даже на вид дорогой, не для стипендиатки из третьего общежития. У моих соседок возникнет немало вопросов, если увидят меня в таком.

— Он не для общежития, — согласился Оливер, поднявшись с пола. — Для этого дома. Можешь оставить его здесь и надевать, когда…

— Когда? — уточнила она нервно, не выдержав короткой заминки.

— Когда захочешь, — закончил он.

Думала Нелл недолго. Глупо после всего изображать невинную девицу, а предложенное Оливером решение было не лишено смысла. Подобное излечивается подобным, и, если другие средства бессильны, им остается только переболеть друг другом.

— Как ты себе это представляешь? — спросила она, не найдя иной альтернативы.

— Не без сложностей, — признался он. — Но я это представляю, в отличие от того, чтобы отпустить тебя сейчас и снова делать вид, что между нами ничего нет.

— Я имела в виду, как ты представляешь мои приходы в твой дом.

— Ты… не отказываешься?

— Ты ждал отказа? — Нелл прошла к креслу, на которое бросила сумочку, достала сигарету и вернулась к камину. — Следовало потянуть время ради приличия? Или устроить сцену на тему «я не такая»?

Зажала мундштук зубами и несколько секунд безрезультатно терла палец о палец. Огонь не загорался. Казалось, все силы ушли на поддержание внешнего спокойствия, и ничего не осталось, чтобы выбить хотя бы слабую искорку.

— Ты не такая. — Оливер опустился на пол позади нее, снизу вверх провел ладонями по спине, погладил напряженные плечи, заставляя расслабиться, и Нелл наконец удалось прикурить. — Просто ситуация сложилась странная. Но ведь сложилась?

— Не нужно, — попросила она, поежившись.

— Тебе неприятно? — Он убрал руки.

— Не нужно все усложнять. Мы оба знаем причину этого сумасшествия. Ты же читал о резонансе. Слишком сильные эмоции, вследствие чего у нас сформировались стойкие навязчивые ассоциации…

— И это я все усложняю? — Его пальцы продолжили мять ее плечи, массировали шею, чертили дорожки между лопатками. Он успел заметить, как ей это нравится, и теперь беззастенчиво пользовался ее маленькой слабостью, а она невольно выгибала спину, подстраиваясь под его движения истосковавшейся по ласке кошкой. — Мне с тобой хорошо, и я не хочу искать этому объяснений.

— Глупо, — пробормотала Нелл, томно потягиваясь. Голова запрокинулась назад, рука с дымящейся сигаретой замерла над пепельницей.

— Значит, я глуп, — согласился Оливер. — Выжил из ума к старости.

Она тихонько фыркнула:

— Старик, угу.

— Разве нет? Знаешь, сколько мне лет?

— Конечно. — Она вспомнила Дарлу. — Первое, что узнает любая поступающая в академию девица, — твой точный возраст. Еще ни одна не сказала, что ты для нее стар.

— Смеешься?

— Улыбаюсь, — призналась Нелл.

— Хотел бы я это видеть, — проговорил Оливер, тем не менее не пытаясь развернуть ее или заглянуть в лицо. Его пальцы соскользнули по шелковому рукаву пеньюара, отобрали мундштук с истлевшей сигаретой и сжались на запястье. — Ты спросила, как сможешь приходить сюда. Я дам тебе ключ… Позволишь?

Паутинка незнакомого плетения обвила руку. Заклинание морозными иголочками впилось в кожу, но неприятные ощущения тут же сменились теплом.

— Заклинание переноса? — уточнила Нелл.

— Да. Запускается замыканием внешнего контура, дополнительных вливаний энергии не требует. Якорь поставлю тут, в гостиной. Тебя перенесет сюда из любого места в академии сразу после активации заклинания. Защита дома пропустит. К слову, если решишь войти через дверь — тоже.

— Я не знаю, где ты живешь.

— В каком смысле?

— В прямом. Понятия не имею, где сейчас нахожусь. Я всего полтора месяца в академии, мало где бывала, кроме учебного корпуса, столовой и библиотеки.

— Хочешь, провожу тебя в общежитие пешком? — предложил Оливер. — Посмотришь на дом снаружи, запомнишь дорогу.

— Считаешь, это разумно?

— Почему нет? Вдруг пригодится?

— Ты понял, о чем я. Мы не можем разгуливать вдвоем по территории академии.

— Можем, — заявил он невозмутимо. — К тому же я не предлагаю идти прямо сейчас, подождем, пока стемнеет, если тебе так спокойнее.

— В темноте я не запомню дорогу.

Потом был обед.

Обитая деревом столовая, стол, слишком длинный, чтобы сидеть по разные его стороны, серебро, фарфор и хрусталь, форель в сливочном соусе и легкое белое вино…

— Я живу один. Постоянной прислуги в доме нет. По будням приходят две женщины, убирают в комнатах, забирают вещи в стирку, но они управляются до полудня. Можешь приходить сразу после занятий. Просто так. Тут ведь удобнее, чем в общежитии? Я обычно до пяти в ректорате, но могу и сбежать, как сегодня…

Нелл кивала и ковыряла рыбу салатной вилкой. Рыбная лежала рядом, но какая разница, когда мир вокруг сходит с ума?

— Ты не придешь, — понял Оливер.

— Приду. Если позовешь.

Мир мог катиться в бездну, но Нелл не желала участвовать в этом сумасшествии.

Да, жизнь редко балует приятностями вроде шикарной ванной, изысканного стола, мягкой постели и мужчины, с которым можно разделить эту постель к взаимному удовольствию, и нужно быть последней дурой, чтобы отказаться от такого. Но нужно быть еще большей дурой, чтобы верить в то, что это надолго. Иллюзии недолговечны, и даже самые качественные из них со временем распадаются.

Принимая решение, важно правильно расставить приоритеты. Оливер честно спросил себя, чего он хочет больше, эту женщину или узнать всю правду о ней, и так же честно ответил: все. Не сказать, что это помогло определиться с тем, как быть дальше, но отмело последние сомнения.

После обеда Нелл спросила, сможет ли она уходить из его дома так же, как приходить, с помощью телепортационного заклинания. Он ответил, что нет: нужны настройки для обозначения места выхода, и плетение получится слишком сложным и нестабильным, чтобы она могла его удержать. Она покивала с отстраненным видом и попросила провести ее куда-нибудь поближе к общежитию. Прямо сейчас, потому что прежде она после занятий не задерживалась, и соседка, должно быть, волнуется.

Уговаривать ее остаться до вечера Оливер не стал, но, одеваясь, прихватил с собой кулон-невидимку. Открыл портал в тот же парк, где простился с Нелл наутро после Осеннего бала. Поцеловал напряженно сомкнутые губы. Прошептал что-то ласковое, оставшееся без ответа, а возможно, даже не услышанное, и ушел, чтобы вернуться через несколько секунд невидимым. Побыть еще какое-то время рядом, убедиться, что она в порядке, проводить до общежития — то, чего она ему точно не позволила бы.

Первым делом Нелл конечно же закурила. Косилась на потемневшее от набежавших туч небо, сутулилась под порывами прохладного ветерка, но в целом выглядела спокойной. Слишком спокойной. Оливер не знал, какой хотел бы увидеть ее сейчас, улыбающейся, грустящей, нервно обрывающей пожухлую листву с кустов или размазывающей по щекам слезы, но любое проявление эмоций было бы лучше этого напускного спокойствия, под которым она пряталась даже наедине с собой. Хотя то, что она выкурила одну за другой две сигареты, уже говорило о том, как она на самом деле взволнована, и если бы Оливер не понимал, что, обнаружив себя, сделает только хуже… Но он понимал. Дождался, когда она докурит, и молча пошел следом.

У общежития ждал первый сюрприз. Прежде он о таком не думал: в его группе были совсем еще мальчишки, старшему из которых едва исполнилось восемнадцать, и вряд ли Нелл заинтересовалась бы кем-нибудь из них. Но контингент студентов в академии не ограничивался его группой, и молодой человек, встречавший Нелл на крыльце общежития, был уже не сопливым первокурсником.

Смешно было бы видеть соперника в этом юнце, но само наличие оного покоробило, и нагловатая ухмылка на смазливой физиономии, и букетик желтых роз, которые мальчишка наверняка нарвал в парке, и фиглярство, с каким он этот букетик вручил.

Оливер не рискнул подходить слишком близко, но все же разобрал, что парень куда-то зовет Нелл.

Она отказалась. Сослалась на усталость и на то, что погода портится.

— Может, завтра? — нимало не расстроившись, спросил мальчишка.

— Может быть.

«Не может», — тут же решил Оливер.

Когда Нелл скрылась за дверями общежития, пошел за ее ухажером. Видимо, предчувствие что-то подсказало. И не обмануло.

— Молодой человек, — властно окликнули свернувшего в парковую аллею студента. — Подойдите.

Парень обернулся на голос и неторопливо побрел к позвавшему его мужчине. Явление этого действующего лица Оливера не удивило: об Алане Россе он не забывал и не надеялся, что тот забудет о Нелл. Что еще его не удивило бы, так это если бы выяснилось, что за самим Аланом сейчас следит его жена.

Впрочем, сцена и без Сюзанны получалась прямо-таки опереточная: бывший жених девушки, ее нынешний поклонник и ее же тайный любовник, подслушивающий из кулис. Было бы забавно, если бы не множество «но».

— Имя и курс? — без предисловий потребовал Алан у студента.

— Тэйт Тиролл, прикладная алхимия, шестой год обучения, — бодро отрапортовал тот. И уточнил нагло: — А что?

— А то, что у нас запрещено рвать цветы на клумбах.

— Больше не буду, — пожал плечами мальчишка. Негодование профессора Росса его не пугало: был бы перед ним преподаватель с алхимического факультета, вел бы себя скромнее, а демонолог все равно что эльфийский посол — фигура вроде и значимая, но к мистеру Тироллу непосредственно отношения не имеющая.

— Рвали цветы для девушки?

— Угу.

— Для своей девушки? Давно встречаетесь?

Оливер укоризненно покачал головой: грубо, Алан, ох как грубо.

— При всем моем почтении… — Алхимик склонил коротко стриженную голову и тут же вскинул резко. — Не ваше дело. Я могу идти?

— Проваливай, — процедил демонолог. — И лучше на глаза мне больше не попадайся.

Уходя, Алан ни разу не обернулся и не видел, что студент еще долго смотрел ему вслед, и взгляд у него был странным, как у человека, вдруг что-то понявшего и сделавшего для себя какие-то выводы.

Оливер тоже кое-что для себя вывел, а именно: иллюзорный полог вещь удобная и при скрытой слежке незаменимая, но ощущения от этой скрытой слежки мерзкие — недаром работу сыщиков сравнивают с копанием в грязном белье. Решил, что будет пользоваться амулетом только в крайних случаях.

До официального завершения рабочего дня оставался почти час. Стоило вернуться в ректорат, узнать, не было ли каких-нибудь важных звонков или писем, а после можно было заглянуть в архив.

Секретарем при ректоре второй год служил Роберт Флин, приятный молодой человек, вежливый, исполнительный, разбирающийся в документоведении и владеющий основами ментального воздействия, благодаря чему в приемной даже при огромном наплыве посетителей сохранялась доброжелательная атмосфера. Из недостатков Оливер отмечал в нем некоторую нерасторопность, неуверенность, когда требовалось принимать самостоятельные решения, и тот факт, что Роберт Флин не был Джереми Адамсом. Но работалось с ним терпимо: некоторых его предшественников хотелось уволить уже в первый день.

— Милорд Райхон! — обрадовался появлению ректора секретарь. — Как хорошо, что вы нашлись.

— Я и не терялся, — сообщил ему Оливер. — Был дома.

— Дома? — удивился Флин, словно мысль о том, что у главы академии имеется не только рабочий кабинет, но и дом, до сей минуты в голову ему не приходила.

— Обедал, — еще сильнее озадачил его ректор. — А выражение «свободный график», полагаю, подразумевает не только то, что я буду сидеть в ректорате допоздна, но и то, что при необходимости могу отлучиться. Разве нет?

Сказал и сам поразился непривычному для себя легкомысленному тону. Но, может быть, так и надо?

Секретарь, судя по осуждению во взгляде, с ним не согласился и зачитал список желавших пообщаться с милордом Райхоном во время его отсутствия. Список оказался внушительным, но глубокого раскаяния, узнав, скольких людей он лишил счастья себя лицезреть, Оливер не испытал: подождут до понедельника.

— Если нет ничего срочного, наведаюсь в архив.

Флин хотел возразить, видимо, считал, что нечто срочное все-таки было, но промолчал. Все же решительности ему недоставало.

Мисс Надин Хоуп, заведовавшая центральным архивом, была, напротив, дамой весьма решительной. Несколько лет назад она, как подозревал Оливер, решила определить границы его терпения и с тех пор неуклонно следовала плану.

Едва ректор переступил порог хранилища, как под ноги, сверкая клыками и зелеными глазищами, бросился огромный черный кот. Казалось, собирался облаять, но вспомнил, что это не совсем по его части, и ограничился обнюхиванием. Второй котяра, рыжий и мордатый, наблюдал за действиями собрата со шкафа. Свисающий пушистый хвост раскачивался подобно маятнику.

— Мисс Хоуп, — позвал маг владелицу наглой живности, которую (живность, а не владелицу) отчаянно хотелось пнуть.

— Да-да, уже иду, — отозвались из соседней комнаты звучным меццо-сопрано. — Одну минуточку.

Но прежде появился еще один кот, полосато-серый, такой же бесстыжий и откормленный, как и первые два. Поглядел на посетителя, сделал вид, что не заинтересовался, и с удивительной для его комплекции грацией запрыгнул на подоконник.

«Все в сборе», — подумал Оливер и ошибся: следом за серым вылетело нечто мелкое и дымчатое, добежало до противоположной стены и юркнуло под шкаф.

— Мисс Хоуп! — поторопил ректор.

— Да-да. — В соединяющих смежные помещения дверях показалась миловидная женщина лет сорока, одетая в строгое синее платье с высоким воротничком. Поправила на любопытно вздернутом носике очки в тонкой металлической оправе и деловито поинтересовалась: — Чем могу служить, милорд?

— Во-первых, Надин, — строго начал Оливер, но вспомнил о приличиях и закончил чуть мягче, — добрый день.

— Добрый, — благосклонно улыбнулась дама, скрестив под грудью пухлые ухоженные руки.

— Во-вторых, напомню наш недавний разговор. Я просил вас в будущем избавить архив от присутствия животных, а вместо того я вижу у вас нового питомца.

— Ну в будущем, — пожала плечами мисс Хоуп. — В будущем, уверяю вас, милорд, ни одного из них тут не останется. В будущем и меня здесь не будет. А в настоящем не вышвырнете же вы нас на улицу?

— Вас — нет, — заверил ректор. — Их — да. Любите котов — прошу, держите их дома.

— У меня дома им будет скучно, — посетовала хранительница, — я там почти не бываю. Тут ко мне хотя бы изредка кто-нибудь заглядывает, а дома… Что делать дома одинокой старухе?

«Котов развлекать!» — чуть было не ляпнул Оливер.

— Какая же вы старуха? — сказал он вместо этого. — Вы — молодая интересная женщина, и я не сомневаюсь…

— Милорд Райхон! — оборвала его котовладелица, прижав ладони к порозовевшим щекам. — Вы со мной флиртуете?

— Я? — Ректор невольно отступил на шаг и чуть не наступил на отирающегося у ног черного. — И в мыслях не было.

— Что? — еще больше возмутилась дама.

— Мисс Хоуп, мне срочно нужна информация о младшей школе Роймхилла, — выпалил Оливер на одном дыхании. — Не работает ли там кто-нибудь из выпускников или бывших сотрудников академии?

Надин нахмурилась, коты, судя по виду, задумали какую-то пакость, а вот госпожа удача Оливеру внезапно улыбнулась, в очередной раз заставив подивиться тому, как тесен мир.

— Школой в Роймхилле сейчас руководит мистер Абнер, — сообщила мисс Хоуп, найдя в шкафу соответствующую панку. — Как раз наш выпускник.

— Брент Абнер? — не скрывая радости, уточнил Оливер. — Давно он занимает этот пост?

— Последние восемь лет.

Значит, пять лет назад, когда Нелл получала свидетельство об окончании школы, Абнер уже был ее директором. Возможно, он запомнил девушку с такой неординарной внешностью и сможет что-нибудь рассказать. Например, каким образом мисс Мэйнард удалось окончить школу, в которой она не училась.

С возрастом маги меняются не так быстро и заметно, как те, кто не наделен даром. Во многом это зависит от специализации. Некроманты и целители, в процессе работы отдающие собственную жизненную энергию, лет до сорока старились наравне с обычными людьми, но когда в достаточной мере овладевали способностями, научившись контролировать отдачу, этот процесс существенно замедлялся. Маги, работающие исключительно с энергией потоков, могли и в пятьдесят лет выглядеть на двадцать. Что до Нелл, то будучи неслабой носительницей темного дара, сейчас она выглядела не старше заявленного в документах возраста. Пять лет назад, возможно, казалась еще моложе. Но вряд ли восемь-девять лет назад, когда она должна была поступить в младшую школу, кто-нибудь мог принять ее за ребенка.

— Спасибо, мисс Хоуп, вы мне очень помогли.

«А с тобой мы позже разберемся, — пообещал Оливер сидящему на шкафу рыжему коту. — И с тобой, — одарил сердитым взглядом черного. — И с остальными тоже».

Вернувшись в приемную, он попросил секретаря отменить все запланированные на понедельник дела и встречи, включая обязательное еженедельное совещание, и отправился на портальную станцию, узнать, есть ли из академии прямой канал в Роймхилл или придется добираться в несколько этапов. На счастье, такой канал существовал. Правда, здравый смысл вопил, что телефоны в Роймхилле тоже существуют и с Брентом можно связаться посредством двух аппаратов и протянутых между городами медных проводов, но Оливер этим воплям не внял. А спустя минуту и о здравом смысле позабыл. Наткнулся в перечне каналов на знакомое название и подумал: «А почему бы и нет?» Впереди выходные, затем — разговор с Абнером, после которого, быть может, станет не до подобных безумств. Если уж придется сожалеть, то пусть хоть будет о чем.

Ночью, когда Дарла тихонько сопела в своей кровати, Нелл ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события минувшего дня. Думала, не поспешила ли она и не следовало ли все же попросить время для раздумий. О переводе тоже размышляла, как же без этого, когда думаешь об Оливере Райхоне, но планировать уход из академии стало сложнее. Теперь ее желания будет недостаточно, потребуется еще и его согласие. Хорошо, если к тому времени он пресытится их связью, а если нет? Если захочет удержать ее? А если, исключительно теоретически, она сама захочет остаться?

Последнее предположение было настолько нелепым, что Нелл тут же успокоилась. Она давно уже не живет мечтами, остались только планы, выверенные, как схемы из учебника, и в ее планах нет места милорду Райхону. Так же как и у него не может быть далекоидущих планов на нее.

Чтобы полностью отвлечься от мыслей о нем, она взялась пересчитывать гипотетических овец и вычисляла, сколько шерсти с них наберется за год, сколько молока и сколько сыра можно будет сделать. А когда пришел долгожданный сон, ее из него бесцеремонно выдернули, как и из собственной постели.

— С ума сошел? — обескураженно прошептала она, очутившись на кровати в спальне, откуда ушла днем, рядом с мужчиной, о котором усиленно старалась не думать.

— Не спится, — пожаловался он. — Хочу обсудить с тобой одну идею.

— С ума сошел, — повторила Нелл, узнав, что это за идея.

— Сошел, — подтвердил Оливер. — Ты же понимаешь, я — человек занятой, на сумасшествие и то времени нет, так что я решил безумствовать сразу на всю катушку. Или у тебя есть планы на выходные?

Планов у Нелл не было, а мысль совместить по времени все возможные безумства подкупала своей рациональностью.

— Значит, договорились? — улыбнулся Оливер. — Теперь можно спать.

— А вернуть меня в общежитие?

— К утру верну. Не беспокойся, твоя соседка ничего не заметит.

Обещание он выполнил: проснулась Нелл в своей комнате. Она даже решила бы, что ночной разговор и все, что было после, ей приснились, но сон не объяснял, каким образом у нее в волосах оказалась длинная черная лента.

— Дарла, забыла тебе сказать, я уезжаю на выходные. Получила письмо от подруги по младшей школе, приглашает навестить ее. Она удачно вышла замуж, так что прислала мне денег на портальный переход…

К сумасшествию Оливер подошел ответственно, продумав все нюансы. Оставалось в точности выполнить его указания.