ГЛАВА 14

Вечером снова шел дождь, капли ударялись о стекло и катились вниз, размывая стремительно темнеющий мир за окном. Ветер гудел в ветвях старой ивы. Нелл куталась в шаль и хмурилась, представляя завтрашний путь на факультет: слякоть под ногами, холодная морось в лицо, рвущийся из рук зонт. Погода под стать настроению.

То, что утро, вопреки ожиданиям, встретило ярким солнечным светом, настроения не улучшило.

— Зря ты с нами вчера не пошла, — щебетала Дарла, прихорашиваясь перед выходом. — Было весело. Правда, музыканты не пришли, но в клубе есть граммофон. Потом в шарады играли…

Нелл старательно улыбалась и думала, что вчера у нее были свои шарады. Что изображает женщина, рассеянно просматривающая объявления на тумбе у столовой? Случайная встреча — неправильный ответ.

Случайности Нелл отмела, едва перехватила вскользь брошенный на нее взгляд Сью. Миссис Росс поджидала ее. Караулила с начала обеда, но так и не придумала повода подойти или подозвать к себе «незнакомую» первокурсницу.

Нелл подошла сама. Остановилась с другой стороны тумбы, пробежала глазами вымокшие афишки.

— Все так знакомо, — проговорила в пустоту. — Здесь тоже нужны добровольцы на целительские практикумы. Можно подзаработать деньжат на больном зубе или бородавках.

— Тебе нужны деньги? — тут же отозвалась Сюзанна.

Представилось, как она вытащит сейчас из сумочки горсть смятых бумажек, что доставала впопыхах из тайничков на черный день. Сью всегда делала такие заначки: в книгах, в ящике с бельем, в пустых баночках из-под крема.

— Нет. — Нелл усмехнулась воспоминаниям. — Мне хватает. Лучше купи детям сладостей.

— Я сама знаю, что нужно моим детям!

— Но не можешь понять, что нужно мне? Ничего, Сью. Я уже сказала это. Ничего.

Рядом была беседка, в которой она говорила с Аланом во время Осеннего бала и где потом столкнулась с Оливером. Там можно было укрыться от накрапывающего дождика и покурить.

Сюзанна, ничего не спрашивая, пошла следом. Молча вошла в увитую еще зеленым плющом беседку. Молча встала у входа.

Но молчания ее не хватило и на полсигареты, а за время, пока она говорила, Нелл выкурила еще две. Требования, обвинения, просьбы, вопросы и снова требования. Нелл не понимала, чего от нее хотят, но готова была согласиться на все что угодно, лишь бы не видеть Сью такой — обозленной, испуганной, жалкой в своих нападках.

— Ты всегда была такой, Хелена! На первом месте — твои желания, и плевать, чего хотят другие, главное, чтобы все было по-твоему. Ты и с Аланом вела себя так же, даже тогда. Решала все сама, подавляла его, не позволяла себя проявить…

Нелл оставалось только кивать. Да, так и было. Подавляла. Решала. Не позволяла. Алан не планировал поступать в аспирантуру, это она предложила. Сказала, что иначе они не смогут видеться каждый день, ведь ей предстояло учиться еще два года, да и только-только получившему диплом демонологу не светило ничего, кроме места в Бюро контроля. Инспектировать места возможных прорывов и обновлять защитные формулы, когда можно заняться настоящей работой? Научной работой, о которой Алан Росс, возможно, никогда не мечтал. Странно, что в таком случае не бросил все это, когда ее не стало. Теперь уже профессор.

А Нелл снова решает за него. Что ему следует знать, чего не следует…

Кажется, именно в этом и обвиняла ее Сюзанна — наутро разговор, оставивший в душе горький осадок, помнился смутно. Зачем она приходила? Чего хотела? Нелл поняла лишь, что не права и что Алан пересказал жене их последний разговор, потому что Сью спросила о мужчине — о том мужчине, которого она, Нелл, предпочла брошенному, как теперь выходило, жениху.

— Десять лет, Хелена! Десять лет я жила с мыслью, что предала тебя. Что не имею права на то, что должно было быть твоим. А оказывается…

Наверное, ей легче стало от этой «правды», и Нелл не опровергала того, что сама же сказала накануне. Возможно, они и встретились только затем, чтобы Сью избавилась от остатков угрызений, а Алан… Разве он пересказывал бы содержание их бесед жене, если бы эти беседы представляли для него что-нибудь кроме проблем?

— Где он сейчас? — спросила Сюзанна, и Нелл не сразу сообразила, что речь не об Алане, а о том несуществующем мужчине.

— Мы расстались. Но не волнуйся, сейчас я не одна. Могу на крови поклясться.

О взаимной кровной клятве муж ей тоже рассказывал, и Сью поджала губы, давая понять, что в этот раз поверит на слово.

— Я уеду в январе, — сказала Нелл, надеясь, что это поставит точку в неслучайных встречах с четой Росс. — Сдам семестровые экзамены и попробую перевестись в Найтлоп.

— А если не получится?

— Все равно уеду. Твое — это только твое, Сью. Я ничего не смогу у тебя отобрать, даже если бы хотела.

Тэйт ждал у общежития, чтобы напомнить, что вечером они договорились пойти в клуб, но Нелл отказалась, подсунув вместо себя Дарлу, а сама читала до позднего вечера, смотрела на потеки на стекле и перебирала паутинку плетения-ключа на запястье, размышляя, не нагрянуть ли ей без приглашения в гости к милорду ректору. В доме у него тепло, а в буфете отыщется джин или бренди.

Но она обещала приходить, только если ее позовут. Он не позвал, и она уснула с мыслью, что нужно пополнить собственные запасы алкоголем, а не надеяться, что в следующий раз ее желание выпить совпадет с желанием Оливера увидеться.

Увиделись они на лекциях.

Милорд Райхон выглядел уставшим и не совсем оправившимся от болезни, но, когда он отпустил остальных студентов и, будто вспомнив о каком-то деле, попросил мисс Мэйнард задержаться, она не стала интересоваться его самочувствием. Взрослый мужчина, сам о себе позаботится. Не хватало еще за него что-то решать, в чем-то подавлять и чего-то не позволять…

— Сможешь сказать соседке, что отправляешься к подруге уже сегодня?

— Опера? — уточнила Нелл.

— Опера завтра. Сегодня хотел пригласить тебя в другое место.

— Куда?

Он загадочно улыбнулся:

— Ты не поверишь, но… в студенческий клуб.

Назвать это иначе, чем мальчишеским бахвальством, было сложно, и Оливер не искал себе оправданий, хотя имелись у него причины наведаться вечером в «Огненный Череп» и помимо желания произвести впечатление на Нелл.

С утра он нашел время и побывал в лечебнице. Переговорил с Грином.

— Да, меня заинтересовал тот случай, — не лукавя признался целитель, когда Оливер объяснил суть вопроса. — И да, я решил изучить его по мере возможности. Что, если бы необычная внешность вашей ученицы оказалась следствием тяжелого заболевания, которое я не сумел распознать сразу? Но вы знаете мои принципы: что бы я ни выявил, обсуждал бы это в первую очередь с мисс Мэйнард.

— И вы… обсуждали?

— Нет. Я выяснил только, что дефицит пигмента вызван, скорее всего, какими-то чарами, но какими именно — неизвестно.

— Собираетесь продолжить исследования?

— А что?

Эдвард Грин — не тот человек, которому хотелось бы лгать, поэтому Оливер был предельно честен:

— Мне не хотелось бы, чтобы вы этим занимались. Достаточно будет, если я скажу вам, что знаю, что случилось с мисс Мэйнард, знаю, что это не представляет опасности ни для нее, ни для окружающих, и пообещаю, что в будущем, если она сама не станет возражать, объясню вам все в подробностях?

Во взгляде доктора читалось столько вопросов, что на них пришлось бы отвечать до следующего утра, но вслух ни одного из них не прозвучало, и даже те, что во взгляде, спрятались до поры под знакомой усмешкой: умел Эдвард напускать на себя вид, будто ему и так все и обо всех известно.

— Я оставлю это дело, раз вы просите, — пообещал он. — Ну а подробности… Если получится, буду не прочь их узнать. Но если нет, я пойму.

«Я пойму» в его исполнении звучало как «все равно узнаю», но Оливер списал этот эффект на свою усилившуюся подозрительность.

От мистера Грина он направился к миссис Грин.

Нашел ту в подвале. Не в морге, но рядом, в маленькой комнатушке, служившей ей подобием личного кабинета. Увидев гостя, она набросила салфетку на эмалированный лоток, содержимое которого до того с интересом изучала, и прикрутила горелку под пузатой колбой с мутной желтой жидкостью.

— Я на минуту, — успокоил Оливер, заметив упрятанное под радушную улыбку недовольство целительницы. — Вот уже несколько дней не могу встретиться с леди Каролайн, она отчего-то никого не принимает, и я подумал…

Эльфы и люди редко бывают близки: разные интересы, разные цели, разный образ мышления. По порой между ними завязывается подобие приятельских отношений, как вот между дочерью лорда Эрентвилля и миссис Грин. И если кто-то знал, отчего леди Каролайн отказывает посетителям в радости ее лицезреть, то это Элизабет.

— Да, слышала что-то, поморщилась она, не отводя взгляда от колбы. — Кажется, Кара поссорилась с отцом и теперь официально в печали.

— Полагаете, это надолго?

Женщина неопределенно пожала плечами, и в этом жесте угадывалось раздражение: леди Каролайн, пусть и не чистокровная эльфийка, может позволить себе затяжные капризы, ей ведь не нужно торопиться жить, как той же Элизабет, спешившей за отведенный ей недолгий людской век успеть как можно больше. А тут ходят всякие и отвлекают расспросами, когда в лотке еще ковыряться и ковыряться, а жидкость в колбе, невзирая на притушенную горелку, начинает закипать.

— Был рад повидаться. — Оливер отступил к двери и взялся за ручку.

— Подождите. — Целительница решительно погасила огонек под булькающей колбой и поднялась из-за стола. — Простите, я… — Махнула рукой. — Все равно ничего не получается. А Каролайн… Забавное совпадение. Мы говорили вчера по телефону, и она сказала, что собирается сегодня в клуб. Предлагала пойти вместе. Я отказалась, но теперь передумала. Стоит сходить развеяться… Что скажете?

Он сказал, что стоит. А во время занятий со спецкурсом пришла в голову идея, по безрассудству превосходившая и недавнюю вылазку на острова, и предстоящий поход в оперу.

Нелл с самого начала не сомневалась, что это какая-то шутка, а когда, в условленный час перенесшись в резиденцию милорда ректора, увидела этого самого милорда, полностью уверилась в своих выводах: костюм Оливера для клуба никак не подходил. Свободные черные штаны и черная же безрукавка с капюшоном, подвязанная широким поясом, годились лишь для дома, и то если не планируешь принимать гостей.

— Планы изменились? — спросила Нелл, притворяясь, будто верила в его приглашение.

— Ничуть. Сейчас вот только… — Он огляделся и взял что-то с кресла. — Перчатки. Без перчаток никак.

Перчатки были странные, с обрезанными наполовину пальцами и плотными нашивками на костяшках.

— Над твоим нарядом тоже придется поработать, — сказал Оливер. — Времени было немного, поэтому позаимствовал кое-что в костюмерной студенческого театра.

— Ты серьезно? — Темно-красный плащ с глубоким капюшоном и черная с красным маска из папье-маше, оставлявшая открытыми лишь рот и подбородок, подтверждали догадку о розыгрыше. — Мы идем на маскарад?

— Можно и так сказать.

— Можно сказать как есть, — хмуро вымолвила Нелл.

— Ты мне доверяешь?

Взгляд, мгновение назад смеявшийся над ее удивлением, стал серьезным. Захотелось спрятаться от него, и Нелл вместо ответа натянула плащ и закрыла лицо маской.

— Ты такая загадочная, — улыбнулся Оливер. — Не дуйся. Там, куда мы направляемся, так принято.

— Угу. Что же сам…

Претензия осталась невысказанной. Утратила актуальность, ибо милорд Райхон тоже маской не побрезговал. У него она была не из раскрашенной прессованной бумаги. Нижнюю часть лица мужчины закрывали металлические челюсти с длинными, выступающими вперед клыками, а верхнюю, оставляя узкую прорезь для глаз, — легкая, но плотная черная ткань, укрывавшая также и волосы, за исключением длинной косы, которую Оливер скрутил узлом на затылке и спрятал, надев капюшон.

И кто тут загадочный?

Стоявший рядом с Нелл человек ничем не походил на ректора Королевской академии, и встреть она его на улице, не узнала бы. А случись эта встреча после захода солнца, еще и испугалась бы.

— Пойдем? — Голос его тоже изменился из-за маски.

— Не замерзнешь?

— Мы порталом. — Кажется, он улыбался. — А на пороге нас долго держать не будут, поверь.

Портал привел к боковому крыльцу какого-то здания. Нелл и днем еще плохо ориентировалась в академии, а в темноте место показалось ей совсем незнакомым. И безлюдным. В близлежащем скверике ни души, дверь закрыта, в окнах ни огонечка. Вряд ли тут устраивают маскарад.

— Где мы? — требовательно спросила она спутника.

— Идем в студенческий клуб, как я и обещал.

— Это не похоже…

— На клуб? Знаешь, сколько их в академии? А в скольких ты бывала?

Пришлось признать, что не во многих.

— Это — особенное место, — продолжил Оливер. — Хотя бы потому, что я хожу сюда не как ректор. «Огненный Череп» — не слышала? Это тайное общество. Анонимное, но…

— Но? — поторопила Нелл. Плащ на ней был не ее собственный, плотный и теплый, а шелковый театральный, и на ветру в нем было неуютно. Оливер в своей безрукавке и вовсе должен был уже покрыться мурашками.

— Тут есть пара человек, которые знают, кто я, и захотят узнать, кто ты.

— Нет. — Нелл тряхнула головой. — Прости, но…

— Не извиняйся. — Он сжат ее руки, хоть она и не думала сбегать немедленно. — Я знал, что ты будешь против. Поэтому мы пришли пораньше. И уйдем, когда все еще будут заняты. Никто не поймет, что мы вместе. Только привратник, а он неболтливый. Войдем и разделимся. А после встретимся снова, в таких местах люди то и дело натыкаются друг на друга.

— Что еще делают люди в таких местах?

— Смотрят. Большинство приходит именно за этим. Если заскучаешь, мы тут же уйдем.

— Хорошо, — вздохнула Нелл. Видимо, ей хотели сделать сюрприз, но не успели как следует подготовиться. В следующий раз нужно сразу предупредить, что она не любит сюрпризы.

— И еще внутри нельзя пользоваться магией. Совсем.

Оставалось надеяться, что маскарад не затянется.

— Кто там? — послышалось из-за двери в ответ на громкий стук. Голос был хриплый и раздраженный — типичный голос ночного сторожа, которого неурочные посетители оторвали от беспробудного труда, и вновь подумалось о розыгрыше.

— Последний Дракон.

— Кто? — переспросили недоверчиво.

Заскрипел засов, и Нелл представила выскакивающего на крыльцо заспанного старика с метлой в руке и на всякий случай отступила подальше, приблизительно на длину черенка.

Но вместо старика-сторожа из-за приоткрывшейся двери показался красный череп с черными глазницами.

— Дра-акон? — протянул он, удивленно оттопырив челюсть, а затем радостно затряс протянутую руку. — Драконище! Я ушам своим не поверил!

Ушей на красном черепе не было, но вряд ли дело было лишь в этом.

— Мимо проходил, — прогудел из-под маски Оливер.

— Зачем проходить? Нужно заходить! Новый год давно начался, а народ никак не соберется. Не знаю, кто ушел, кто остался. Знаешь же, как оно? Думал, ты тоже того…

Не умолкая ни на секунду, череп втащил ректора в темный коридор. Ректор в свою очередь тянул за собой Нелл.

— С тобой? — наконец-то заметил ее красноголовый. — Гостья или претендентка?

Претендентка на что?

— Гостья, — ответил Оливер.

— Проверить все равно нужно. Тигра!

Из темноты выступила невысокая девушка в желто-полосатом костюмчике и с раскрашенным в те же тигриные цвета лицом. Собственно, то, что это девушка, угадывалось лишь по характерным выпуклостям, узнать же, кто скрывается под маской или, в данном случае, под краской, смогли бы только ее близкие знакомые.

— Чисто, — кивнула Тигра, взглянув на пришедших через металлическую рамку.

В длинном неосвещенном коридоре Нелл обо что-то споткнулась и, чтобы не упасть, вцепилась в спутника. В Дракона, угу. Последнего. Вряд ли ему тут так радовались бы, явись он без маски.

— Может, все-таки объяснишь, где мы? — спросила она, пользуясь оказией.

— Я же говорил: тайное общество Огненного Черепа, — ответили ей шепотом.

— Череп — это тот, кто нас встречал?

— Нет. Встречал нас Кошмар. Ночной Кошмар, если точнее. А Огненный Череп учился в академии лет двести назад. Тогда же основал это общество. Бойцовский клуб для магов, но без магии.

— Бойцовский… э-э-э… клуб?

Сюрприз ему все-таки удался.

В центре просторного темного зала возвышался освещенный подвешенными к потолку лампами ринг, вокруг которого сновали люди, разряженные как для вечеринки некромантов, где Нелл однажды довелось побывать.

— Клуб анонимный, — повторил уже сказанное ранее Оливер. — Вместо имен — прозвища, а чтобы как-то отличаться друг от друга и выделяться из толпы — костюмы. Немного театрально, но дерутся здесь по-настоящему.

— И ты?..

Ей сложно было представить сдержанного милорда Райхона скачущим по рингу и размахивающим кулаками. Но всего неделю назад она точно так же не представляла его загорающим нагишом или плещущимся в морских волнах.

— И я. Члены общества в большинстве студенты. Ты не представляешь, как преподавателям порой хочется надрать студентам… хм…

— Уши, — подсказала Нелл без улыбки. — А почему нельзя использовать магию?

— Чтобы доказать, что чего-то стоишь и без дара.

— А тот, кто не способен драться, по-твоему, ничего не стоит?

— Я этого не говорил. Это…

— Мы планировали разделиться, — напомнила она, пока люди у ринга их не заметили.

— Да, я… Я отойду на минутку, а потом найду тебя. Не скучай.

«С тобой не соскучишься», — вздохнула она мысленно.

Ей не нравилось то, во что превращалась их связь. Не нравилось все это: бойцовский клуб, острова, опера, куда завтра ее потащат, невзирая на множество «но». Не потому, что она имела что-то против морского отдыха, оперных голосов или даже мордобоя на огражденном канатами, подсвеченном лампами ринге. По большому счету ей должно быть безразлично, чем милорд Райхон заполняет свой досуг. Но он открывал ей свои секреты, и сам открывался с новых, наверняка мало кому известных сторон, а она не могла и не хотела отвечать ему тем же. Возможно же быть просто любовниками и не лезть при этом друг другу в душу?

Это были бы идеальные отношения. Но что-то пошло не так, и вот Нелл в этом клубе, смотрит из темноты, как мужчина, в котором никто здесь не узнает строгого ректора, непринужденной походкой приближается к рингу. Как его встречают дружескими кивками, рукопожатиями и панибратскими похлопываниями по плечам те, кто в обычной жизни, скорее всего, свернет с дороги, чтобы не встретиться с ним лицом к лицу. Как девицы виснут у него на шее и радостно болтают ногами в воздухе, а застань он одну из них в учебном корпусе в обнимку с молодым человеком, одарит таким взглядом, что влюбленные без приказов и нотаций разбегутся в разные стороны…

— Кого я вижу! — проорал скачущий по рингу верткий парнишка в ярко-красном костюме и такого же цвета полумаске. — Дамы и господа! Сегодня с нами Последний Дракон! Неоднократный победитель сезонных турниров и один из лучших, да-да, один из лучших наших бойцов!

Нелл это представление не удивило. Есть люди, которые либо берутся за дело с полной отдачей и достигают отличных результатов, о чем бы ни шла речь, либо не берутся вообще. Оливер Райхон как раз из таких.

Он пошептался о чем-то с парнем в красном, уделил внимание еще парочке жаждущих пообщаться с чемпионом и неспешно, будто бы безо всякой цели, пошел в сторону Нелл. Но прежде рядом с ней образовался некто птицеголовый и рукокрылый.

— Не видел тебя здесь прежде, — заявило это чудо в перьях. — Пришла поддержать приятеля?

— Угу.

— И где он?

Он стоял всего в десяти ярдах, но Нелл помнила, что в клубе есть те, кому известна тайна Последнего Дракона. Повертела головой и пожала плечами.

— Бывает, — успокоил птах. — Наверное, договаривается о поединках. Если он, конечно, дерется, а не… — Он пренебрежительно махнул рукой. — Могу составить тебе компанию.

— Не стоит, — буркнула Нелл, видя, что Оливер и не думает менять направление и вот-вот будет рядом.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься.

Она не ответила, хотела молча отойти, но пернатый вдруг схватил ее за руку.

— Для девицы в сбитых башмаках ты слишком гордая.

Неизвестно, как он разглядел в темноте выглядывавшие из-под подола носы ботинок, действительно потертые, но способ продолжить знакомство выбрал неверный.

— Он вам досаждает, мисс? — послышался измененный маской, но все равно узнаваемый голос.

— Да.

— Нет, — одновременно с Нелл ответил человек-птица, но руку ее выпустил. — Иди куда шел, Дракон.

— Сюда и шел. — Оливер глядел на нахала, сложив на груди руки и откинув назад голову, будто бы сверху вниз, хоть роста они были одинакового. — Девушка тебе не рада, Ястреб, так что…

— Разве это твоя девушка?

— Разве это имеет значение? Просто не мешай мисс наслаждаться вечером. Или тебе помочь осознать, в чем ты не прав?

— В зале такие вопросы не решаются, зубастик, — процедил названный Ястребом.

— Не решаются, — кивнул Дракон.

На этом разговор неожиданно оборвался. Пернатый бросил в пустоту заковыристое ругательство и, не оглядываясь, двинулся вразвалочку к шумной компании, обосновавшейся у противоположной стены.

— Он обидел тебя? — проводив его взглядом, спросил Оливер.

— Нет.

Что считать обидой? Неуклюжие заигрывания самоуверенного мальчишки? Или замечание насчет поношенной обуви?

— Сейчас начнутся бои. Подойдем поближе?

Она с удовольствием ушла бы совсем, вернулась в общежитие или пошла в другой клуб, в тот, где сегодня танцы и где Тэйт второй вечер подряд вместо нее развлекает Дарлу…

— Подойдем, — согласилась она. — Вместе?

— Многие видели, как я вырвал тебя из когтей Ястреба. И если теперь решу охранять до конца вечера, вопросов это не вызовет.

— О, — выдохнула Нелл понимающе. — Нужно поблагодарить пернатого за удобный повод?

— Я поблагодарю, — пообещали ей мрачно.

Такие вопросы не решаются в зале. Они решаются на ринге.

Будь Нелл героиней рыцарского романа, ей это польстило бы.

Ястреб появился в «Огненном Черепе» два года назад и сразу же взлетел, оправдывая выбранное прозвище. Хороший боец, но особой любовью одноклубников парень не пользовался. Характер сложный, когда-то объяснил для себя Оливер. А сегодня с трудом удержался, чтобы не сломать мальчишке руку, не дожидаясь выхода на ринг.

Но в клубе были свои правила, и нарушителя наказывали пожизненным изгнанием, а милорд Райхон не готов был отказаться от той отдушины, которой уже семь лет являлся для него «Огненный Череп». В последние годы он приходил сюда один-два раза в месяц, но этого хватало, чтобы сбросить напряжение, а затем с новыми силами вернуться к рутине. Иногда участвовал в отборочных боях. Иногда выходил в финал сезонных турниров. Порой даже побеждал. Но не за победой он шел сюда. Случается, нужно надеть маску, чтобы стать хоть ненадолго самим собой.

— Ну что, Дракон? — Его с силой хлопнули по плечу. — Готов? Сейчас Сполох выпустит пару новичков, а потом покажем желторотикам, как это делается у взрослых?

Взгляд скользнул по долговязой фигуре в сером рубище, подпоясанном веревкой. Гробовщик.

Гробовщик прежде был другой — такой же высокий и жилистый, носил такой же костюм, прятал под капюшоном измазанное серой краской лицо, — но другой. Студенты оканчивают академию, уезжают, а прославленные в поединках имена навсегда остаются в клубе. Лишь бы нашелся достойный принять это имя и маску и продолжить список славных свершений.

Так рождаются традиции, а может, и легенды. На входе стоит десятилетиями Ночной Кошмар, Тигра сканирует посетителей, следя, чтобы не протащили с собой запрещенные амулеты, а очередностью боев неизменно ведает Сполох.

— Давай в другой раз? — предложил Оливер, пожав Гробовщику руку. — Я сегодня ненадолго и уже решил, кого вызвать.

— Хочешь Ястребка пощипать? Тоже дело. Поставлю на тебя десятку, не подведи.

Едва зашла речь о ставках, рядом образовался синюшный зомби с блокнотом в руке.

— Десятка на Дракона? — уточнил деловито. — А вы, мисс? Поставите на героя?

Нелл, не желая к себе внимания, развела руками и попыталась спрятаться за спину Оливера.

— Я поставлю, — сказал он, отвлекая от спутницы любопытного букмекера. Достал из-за отворота перчатки специально для такого случая припасенную бумажку. — Двадцатка на Черную Мамбу.

— Оу? — протянул недоверчиво зомби.

— Черная Мамба против Дикой Кошки, — уточнил Оливер.

— Надежная информация? — не спешил принимать ставку букмекер. — Обеих не видно с весеннего турнира.

— Оглянись, увидишь.

Получилось эффектно: леди Каролайн только-только вошла в зал. Вернее, Дикая Кошка. Затянутая в черное гибкая фигурка, черная полумаска, алая помада на пухлых губках — не ахти какая маскировка, но узнать в этом образе утонченную дочь эльфийского посла практически невозможно.

Черная Мамба, она же — Элизабет Грин, появилась минутой позже. Тоже черный костюм, но не настолько вызывающе обтягивающий, как у Кошки, и маска-косынка с прорезью для глаз. Для первого посещения «Огненного Черепа» Элизабет с нарядом не мудрила, а потом не стала ничего менять: образ и имя уже запомнились в клубе. Правда, из-за долгого перерыва, за который миссис Грин успела стать матерью, ходили слухи, что Мамба «уже не та», но дело это в «Огненном Черепе» обычное, и обсуждать такое не принято. Возможно, кто-то считает, что и Последний Дракон — не тот человек, который впервые заявил права на это прозвище. Оливеру это было лишь на руку.

— Твои знакомые? — тихо спросила Нелл, кивнув на подруг-соперниц, которых приветствовали так же радостно, как недавно его. — Те самые, кому известен твой секрет?

— Догадливая. — Он улыбнулся под маской. — Подойду поздороваться. Подождешь здесь? Не бойся, больше к тебе никто не рискнет приставать.

— Я не боюсь, — отозвалась она равнодушно.

В клубе ей определенно не понравилось. Оливера, надеявшегося на другую реакцию, это огорчило, и смысла задерживаться в «Огненном Черепе» он уже не видел. Только переговорит с Кошкой-Каролайн да преподаст урок наглому сопляку. Даже если Нелл не оценит, ему самому воспитательная работа будет в радость.

Общаться с Дикой Кошкой было удобнее, чем с леди Каролайн. Он просто отвел ее в сторонку и показал зарисованную по памяти печать. Не вдаваясь в объяснения, спросил, не знает ли полуэльфийка, что означает этот символ. Она не знала, но пообещала посмотреть в отцовской библиотеке и по возможности выяснить.

К началу первого боя Оливер вернулся к Нелл. Изображал случайного кавалера, взявшегося познакомить гостью клуба с местными традициями, и со стороны смотрелся даже навязчивым, так как интереса к происходящему на ринге спутница не выказывала. Нет, она смотрела, но без обычного для посетителей «Огненного Черепа» воодушевления. Не притопывала, не вытягивала шею в попытке получше разглядеть бойцов, не вздрагивала и не охала, когда кто-то из дерущихся пропускал удар.

От мысли, что она с тем же безразличием будет наблюдать и за его поединком, испортилось настроение, но Последний Дракон не мог позволить себе пойти на попятную, когда бой практически объявлен. Он лишь вежливо пропустил вперед дам, посокрушался в шутку о проигранных деньгах (Элизабет редко удавалось победить более ловкую, гибкую и выносливую полуэльфийку) и пошел к канатам. Существовал лишь один способ сгладить впечатление от неудавшегося вечера, и Оливер собирался им воспользоваться. Хамоватый мальчишка, называющий себя Ястребом, вряд ли поднялся бы на ринг, сумей он хоть на миг заглянуть в помрачневшие мысли соперника.

Нет, в героини рыцарских романов Нелл определенно не годилась, и ее это ничуть не печалило. Печалил расквашенный нос милорда Райхона, но не так чтобы сильно. Главное, что не сломан, и кровь уже не течет, а отек сойдет за пару дней, как раз и гематома на левой брови к тому времени рассосется, и полопавшиеся в глазу сосуды восстановятся.

— Несколько часов, — сказал, угадав ее мысли, Оливер. Отошел от зеркала и сел на кровать рядом с Нелл. — У меня есть особый бальзам, к утру и следа не останется. В крайнем случае наведу легкую иллюзию. И… извини.

— За что?

— За клуб. За испорченный вечер. За платок.

— Ерунда.

Чего было совершенно не жаль, так это платка. Был бы он ей так дорог, она и кровь отстирала бы.

— Нужно лед приложить. — Нелл решительно поднялась на ноги. — Бальзам — это хорошо, но сначала нужно что-то холодное.

Прошла в ванную, поколдовала над температурными амулетами, чтобы превратить воду в лед, завернула его в полотенце и вернулась в спальню.

— Я сам. — Оливер отобрал сверток и уткнулся в него лицом. — Ничего страшного, правда.

— Да уж. Пернатому досталось сильнее.

— Он заслужил.

— А если ты сломал ему что-нибудь?

— У нас хорошие целители, вылечат.

— Ты…

Нелл запнулась. Правильнее было бы промолчать, не расспрашивать ни о чем, ей ведь ответ по большому счету и не нужен. Да и не видела она других боев Последнего Дракона. Может, он всегда так дерется? Жестко, яростно? Не замечает наносимых ему ударов и сам молотит противника до тех пор, пока тот способен держаться на ногах?

— Я сорвался? — выглянул из-за полотенца Оливер. — Ты это хотела сказать?

— Нет.

— Нет, — повторил он. — Разве только немного. Ястреб давно напрашивался. Многие в «Огненном Черепе» хотели бы его проучить, но не многие смогли бы это сделать. И я ему ничего не сломал, не волнуйся.

— Я и не волновалась. О нем.

Лишнее уточнение. Совершенно ненужное.

Взгляд Оливера неуловимо изменился, а Нелл сделалось еще неуютнее, чем в том темном зале, пропахшем кожей, потом и мускусной горечью всеобщего возбуждения. Этот запах щекотал ноздри и будоражил кровь, заставляя сердце биться быстрее. Разворачивающееся за канатами действо завораживало демонстрацией филигранно отработанных приемов и грубой силы… Но это же больно!

Она вспомнила, что чувствовала, пока Оливер был на ринге, как вздрагивала всем телом, будто ощущала достававшиеся ему удары, закрывала глаза, чтобы не видеть, и тут же открывала, чтобы ничего не упустить, как злилась на каких-то идиоток, радостно прыгающих рядом и не испытывавших ни капли сочувствия к дерущимся, пусть бы те хоть убили друг друга. Милорда Райхона за все это, вопреки здравому смыслу, хотелось хорошенько стукнуть. А еще за то, как он сейчас смотрел на нее.

— Достаточно. — Она отобрала у него намокшее полотенце. — Доставай свой бальзам.

— А ты…

— Покурю пока.

Если он решил, что она сбежала от продолжения разговора, то почти не ошибся.