ГЛАВА 44

Совместить основы двух кругов призыва можно и снаружи, но вероятность ошибки возрастет в несколько раз. Надежнее делать это, находясь в центре исходного круга. А управлять ритуалом можно только оттуда. Алан знал это, спрашивая, как она намерена провести совмещение, и ответ наверняка понял правильно. Что делать со схемой — тем более поймет. Она простая.

Самое сложное Нелл оставила себе. Не потому, что рвалась геройствовать или считала себя самой способной. О каких способностях говорить, если она больше десяти лет и вспоминать не хотела о демонологии? Нет, наверняка кто-то бы нашелся, кто провел бы совмещение лучше. Но не было никого, кому она доверила бы жизнь Оливера.

Оставленная Йозефом ловушка-портал стала для Нелл лазейкой. Нужно было лишь сместить точку выхода, чтобы не быть выброшенной, как в первый раз, сразу на жертвенник. Создававшая портал энергия бездны подчинялась плохо, но подчинялась. Ведь она — демонолог. И Вандер-Рут. И теорию пространственных перемещений изучала под руководством самого Оливера Райхона. Сумма этих факторов не могла не привести к успеху. А то, что портал открылся в зарослях колючего кустарника в достаточном отдалении от полянки, облюбованной предком для жертвоприношения, несомненно, было успехом.

— В трех ярдах впереди начинается первая линия призыва, — прошептала Нелл, выбравшись из колючек. — Если за нее не заступать, Йозеф, скорее всего, не почувствует. А тут будет моя…

Она вытащила первый из заткнутых под подкладку пальто ножей и по рукоять загнала его в землю.

— Ждите. Когда закончу, подам знак.

Губы едва шевелились, но она знала, что ее слышат.

Подобрав юбки и низко пригнувшись, Нелл прошла десяток шагов и воткнула в землю следующий нож. Дома, не зная, где именно Йозеф разложил жертвенник и какую площадь тот занимает, трудно было рассчитать расстояние между точками наложения. Сейчас приходилось вносить корректировки на глаз, и Нелл опасалась за их точность. А стоило лишь подумать, что у Оливера, безошибочно снимавшего с нее мерки взглядом, это получилось бы лучше, как пришлось останавливаться, чтобы выровнять дыхание и вытереть вновь набежавшие на глаза слезы. Граница уже тонка — Нелл чувствовала, — но слова призыва пока не сказаны, а значит, жертва не принесена. О том, что за прошедшее время Оливер мог умереть от кровопотери, она велела себе не думать. Ведь если предположить хотя бы на миг, что его уже нет, ей некого станет спасать. Не академию же в самом деле? Без Оливера весь мир мог катиться в бездну…

Нелл закусила губу, поправила на груди кулон Оуэна и, переместившись еще на несколько ярдов, достала новый нож. Вонзила в землю, и та вздрогнула, на руку Нелл брызнула горячая кровь. Испуганный вскрик удалось задавить в груди до того, как он вырвался. Успокоить сорвавшееся на бешеный стук сердце было сложнее, но Нелл и с этим справилась. Окунула ладонь в снег, убеждаясь, что никакой крови на ней нет и быть не может. Всего лишь морок. Пока еще морок. Алан верно предположил: такой огромный, наполненный потусторонней тьмой круг не мог не высвободить пограничные сущности, по сравнению с некоторыми из них фобосы покажутся безобидными щенками. Нелл понадеялась, что зловонная смесь Тэйта их отпугнет, а демонологи успеют выставить защиту. Сама она могла рассчитывать лишь на амулеты и энергетические накопители Крейга. Собственные силы в непосредственной близости от жертвенника угасали, и это вкупе с мыслями об Оливере заставляло спешить.

Но спешить нужно было осторожно.

Еще несколько ярдов. Еще один нож.

Большая размытая тень всполошенной птицей метнулась вверх из-под ног, дыхнула холодом бездны и растаяла с душераздирающим стоном, когда Нелл ударила по ней чистым огнем.

Отдышаться. Снова пригнуться, отсчитать шаги, достать нож.

И снова.

И снова.

Оставалось совсем немного, когда небо над парком вдруг потемнело и стало ниже, словно кто-то набросил на кроны деревьев покрывало из плотного серого тумана. По земле растянулись зловещие тени. Снег казался пеплом. Стоны и шорохи слышались теперь отовсюду, но Нелл упрямо заставляла себя не обращать на них внимания. Это еще не конец, это — начало. И от нее зависит, станет ли это началом конца или нет.

Еще один нож вонзился в землю, замыкая новый контур.

Нелл опустилась рядом с ним на колени. Закрыла глаза, чтобы не отвлекало мельтешение созданий тьмы. Вреда они ей не причинят, амулеты справлялись с защитой, и, пока они не выдохлись, нужно было успеть закончить рисунок.

И подать сигнал.

Сколько раз он терял сознание? Сколько раз его приводили в себя, чтобы через несколько минут он снова лишился чувств?

Оливер сбился со счета.

Видимо, Йозеф решил отыграться на нем за побег Нелл. На нем и на академии: от планов спровоцировать разлом демонолог не отказался. Но и Оливер не отказывался от своих. Нужно лишь подождать, выбрать удобный момент и нанести удар. Один, ведь на несколько попыток сил не хватит.

— Куда же подевалось ваше красноречие, милорд Райхон? — с издевкой протянул Вандер-Рут, в очередной раз вырвав Оливера из беспамятства. — Неужели ничего больше не хотите сказать?

— Хочу… Только встань с другой стороны… с подветренной… Не выношу трупный запах…

И все заново — боль, падение в пустоту и возвращение.

Знал бы Оливер демонологию, возможно, не пришлось бы мучиться.

Знал бы Йозеф темные материи — тоже не пришлось бы. Ведь тогда Вандер-Рут понимал бы, почему нельзя пытать мастера проклятий. Недаром ведь говорят, что один раненый малефик опаснее десятерых здоровых боевиков. Просто обычно это понимают как то, что мастера темных материй намного сильнее боевых магов, и мало кому известно, что ключевое слово в этой фразе — «раненый». Боль, как и злость, помогала разбудить в себе силу, способную пробиться даже сквозь демоническую тьму.

Еще немного, и порядок вещей будет восстановлен: Йозеф Вандер-Рут, считающийся давно почившим, будет мертв. Оливер Райхон, скорее всего, тоже. Поговорка умалчивала о том, что для победы над десятью здоровыми боевиками раненый малефик должен спалить себя дотла, но для Оливера это секретом не было.

Но обидно. Как же обидно…

Когда Йозеф отступил от него и посмотрел куда-то в сторону, Оливер приготовился. Пора? Однако на начало призыва это похоже не было. Демонолог прислушивался к чему-то, а затем вдруг усмехнулся.

— Нам обоим повезло, Райхон, — прошептал он. — Вам — убедиться напоследок в преданности своей избранницы. Мне — получить ее жизнь.

Демонолог выбросил в сторону руку. Сорвавшаяся с его ладони тьма свилась в петлю, просочилась между деревьями, и Оливер услышал крик, от которого внутри у него все оборвалось. Йозеф дернул на себя призрачный аркан, и тот вернулся с уловом.

— Нелл. — Оливер едва не задохнулся от отчаяния.

Ну зачем? Зачем?!

Она упала на красный от его крови снег, перекатилась на спину и затихла.

— С возвращением, девочка, — довольно улыбнулся Вандер-Рут. — Ты чуть не опоздала.

Он хотел приблизиться к ней, но будто наткнулся на что-то и остановился.

— Обзавелась защитным амулетом? — спросил с ухмылкой. — Думаешь, мне это помешает? А может, ты и помощников привела? Поздно, Нелл. Не знаю, на что ты надеялась, но для тебя уже слишком поздно. А для меня — самое время.

«И для меня», — подумал Оливер.

Если сделать все правильно, Нелл выберется. Но понимание того, что он этого уже не узнает, заставляло медлить. И желание увидеть в последний раз солнце в ее глазах. Но Нелл неотрывно смотрела на Йозефа. Лишь когда демонолог отвернулся, она взглянула на Оливера, но не в лицо, а на обрубок руки и странно поморщилась. Знакомо, но… очень странно. После все-таки посмотрела ему в глаза и шепнула беззвучно: «Жди».

«Чего?» — хотел спросить он, но не успел.

Если за несколько минут до появления Нелл день внезапно превратился в вечер, то теперь на парк в одно мгновение упала, придавив своей тяжестью, ночь.

«Поздно», — эхом отдались в мозгу слова Йозефа.

Оливер дернулся. Попытался приподняться, но вязкая тьма продолжала прижимать его к земле. К жертвеннику. С опозданием вспомнилось, что он почти ничего не знает о том, как приносятся жертвы во время призыва. Йозеф, когда еще был Вилбертом, говорил, что ритуалы демонологов не требуют кровопролития. Может, взывающему и делать ничего не нужно, и сейчас все просто оборвется, а Оливер даже не поймет, что произошло?

Но Вандер-Рут все же подошел к нему, проступив сквозь тьму бледным пятном. Больничная рубашка напоминала саван, а тени на лице делали Йозефа похожим на мертвеца. Впрочем, он им и был.

Решив, что на Нелл смотреть приятнее, Оливер повернулся к ней. Взгляд на миг зацепился на ее сжатой в кулак руке. Что-то блеснуло между пальцами. Тот самый амулет, что не давал Йозефу к ней приблизиться? Спасет ли он ее?

Она разжала пальцы, и Оливер удивленно моргнул. Не амулет — нож. Маленький нож для бумаг из его кабинета. Видимо, она пронесла его под иллюзией… Но как ей удалось создать здесь иллюзию?

Нелл воткнула нож в землю и быстро накрыла рукавом. Кажется, Йозеф ничего не заметил. Наверняка не заметил, он ведь был занят: готовился принести жертву и открыть путь в бездну. Или из бездны?..

— Папа! — вдруг раздался испуганный тоненький вскрик. — Мне страшно!

Ребенок? Откуда здесь ребенок?

Йозеф растерянно оглядывался, отступив на шаг. Давящая тьма отступила с ним, и Оливер почувствовал, что может приподнять голову.

На другой стороне поляны мелькнуло что-то белое.

— Морок, — пробормотал Вандер-Рут. — Морок, подменыш… Давно они не появлялись…

— Я боюсь, — захныкало названное подменышем существо.

— Не бойся, — зло прошипел Йозеф. — Сейчас я тебя пожалею.

Большое белое пятно двинулось к маленькому пятнышку и вдруг замерло.

— Тесса? — услышал Оливер неуверенный шепот. Следом — судорожный всхлип. — Тесса, ты… Ты живая. Живая…

— Это будет интересно, — проговорила Нелл с чужими, но до ужаса знакомыми интонациями.

Оливер тряхнул головой. Что-то было не так, но он не понимал что.

— Тесса!

— Папочка!

Большое пятно устремлялось к маленькому, но то словно не замечало его и бросалось в другую сторону. Может, действительно не видело… не видела в темноте? Она — маленькая девочка с растрепанными рыжими волосами и в длинной сорочке — появилась на миг перед Оливером и вновь убежала, продолжая срывающимся на плач голоском звать отца.

— Мне страшно! — прокричала она с отчаянием.

Нелл шумно выдохнула и вдруг, вырвавшись каким-то образом из пут тьмы, откатилась в противоположную от Оливера сторону, а на то место, где она лежала секунду назад, прибежала рыжеволосая малышка и затопталась босыми пятками по залитому кровью Оливера снегу.

— Тесса. — Йозеф выступил из тьмы. — Доченька.

Его лицо — лицо мертвеца — заливали слезы.

— Живая, — шептали дрожащие губы. — Настоящая. Моя.

Девочка не шевелилась. Смотрела, как он медленно, точно боясь спугнуть, приближается к ней. Не улыбалась. Не тянулась навстречу. Просто смотрела… Ножкой трогая тонкую рукоять загнанного в землю канцелярского ножа…

— Доченька…

Йозеф наклонился к ней, но не успел он заключить малышку в объятия, как та отступила на шаг. Маленькая фигурка в мгновение выросла в два раза. Белая сорочка превратилась в темное оборванное пальто, а волосы, наоборот, побелели. В руке ее появился длинный тонкий кинжал и с силой вонзился в плечо Вандер-Рута.

— Я говорила: ты мне не отец!

Надежнее всего связать два круга, находясь в центре того, что был построен первым. Создать точку наложения непосредственно на жертвеннике и еще несколько вокруг. С жертвенником сложностей не было бы, Нелл знала, что, как только Йозеф ее заметит, она окажется на нем. Но оббежать исчерченную ритуальными символами полянку он ей не позволил бы.

Ей — нет. Но маленькой девочке с портрета, в которой почувствовал бы тепло жизни и кровь Вандер-Рутов…

Рискованный план. Творческий подход.

Если бы не получилось, демонологам академии пришлось бы довольствоваться линией, что она провела вокруг внутреннего контура призыва. Возможно, разлома удалось бы избежать, но Нелл этого уже не узнала бы…

Но ведь получилось? Получилось?

Она смотрела на рукоять кинжала в плече Йозефа, а первый из Вандер-Рутов смотрел на нее. Пылающий ненавистью взгляд обещал нечеловеческие муки.

— Хитро, — выплюнул неупокоенный предок. — И глупо. Думала, меня так легко убить? Ты даже остановить меня не сможешь!

— Не смогу, — согласилась Нелл, роняя на снег раскалившуюся в ее руках медную брошь — один из подарков Крейга. — Но Алан сможет. И Сюзанна. Помните их, наставник?

Земля вздрогнула. Дрожь эту должны были почувствовать далеко за возведенными Йозефом барьерами. Кинжал, что он выдернул из плеча — последняя точка наложения, — не коснувшись земли, оказался вновь в руке Нелл. Тот самый клинок, которым не успел воспользоваться Илдредвилль. Нелл подумала, что использовать эльфийское оружие в качестве ритуального во время призыва демонов будет забавно.

Новый круг замерцал переплетением энергетических линий, подтверждая, что Алан и Сью успели. И другие демонологи справились. И позванные на помощь некроманты не подвели.

— Мне ведь тоже не нужна полная звезда? — спросила Нелл у новой жертвы, прикованной к старому жертвеннику.

В этот раз ее слова не были пустой угрозой. Нужно закончить это. Навсегда. А способ был лишь один — заплатить долги по старому договору, чтобы никто и никогда уже не потребовал по ним процентов.

Она подняла кинжал на уровень глаз и вычертила в воздухе первый знак. Граница дрогнула. Знакомое до слез, до дрожи дыхание бездны заставило сердце сжаться, но Нелл не останавливалась. Закончить. Освободиться. Успокоиться.

Оливер говорил, что ей не будет покоя, если она убьет того, кто хотел убить ее. Но он ошибался. Будет. Только так и будет.

И она не собирается никого убивать.

Это сделает то, что уже стоит у границы. Бесформенное пока. Темное. Страшное. С ледяным дыханием и горящим взглядом тысячи жадных глаз. Оно пришло за тем, кто давным-давно обещал ему свою жизнь…

— Вандер-Рут, — прошептал, глядя на нее, Йозеф. В его голосе почудилась гордость. — Вандер-Рут, — повторил стареющий на глазах демонолог. — Ты — тоже…

В нем оставалось еще немало силы, одолженной бездной, и всю ее он использовал, чтобы ослабить сдерживающие путы, резко протянуть руки, схватить Нелл и втащить ее на жертвенник.

— Ты — Вандер-Рут, — прошипел он ей в ухо, прижимая к себе со злостью и нежностью. — Уйдем вместе…

Все было не зря. Пролитая кровь, вспышки боли и омут беспамятства, со дна которого он доставал драгоценные песчинки силы. Оливер понял это, когда Йозеф, превратившийся в высушенную мумию, вырвался каким-то образом из сдерживавшего его кокона и схватил Нелл.

К тому моменту Оливер уже смог подняться, но боялся сдвинуться с места, чтобы не помешать тому, что делала Нелл. Но оказаться на жертвеннике в ее планы точно не входило.

Обдумывать что-либо не было времени.

Оливер просто бросился к ней, позволяя скопившейся внутри тьме выплеснуться наружу и схлестнуться с той, пришлой и холодной, что нависла над поляной. Сила-чужачка дрогнула и отступила. Всего на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы крепко обнять Нелл за талию и потянуть к себе. Одной рукой. Второй отчаянно не хватало — ударил бы без всякой магии по сморщившейся физиономии Йозефа, скалившего в злорадной усмешке расшатавшиеся желтые зубы.

— Она — Вандер-Рут, — шамкал демонолог пересохшими губами. — Моя девочка…

— Моя, — глухо прошелестела растущая за его спиной тень.

Лицо опалило холодом другой стороны, слезы напряжения замерзли на ресницах, но Оливер не собирался сдаваться. Еще один рывок. Еще клок вырванной из себя силы, словно клок шерсти, из которого вытягивалась и скручивалась тонкая нить будущей петли. Когда погибла Джинни, он готов был проклясть весь мир. Сейчас он собирался проклясть саму бездну. И плевать, что большей глупости нельзя и придумать.

Тень — неужели так и выглядят демоны? — отшатнулась. Испугалась? Ошалела от невиданной наглости? Петля затянулась на шее Йозефа. Вцепившиеся в плечи Нелл пальцы-крючья разжались, и Оливер резко дернул ее на себя, отступая за границу жертвенника. Не удержался на ногах и завалился на спину, увлекая Нелл за собой.

— Она — Вандер-Рут! — взвыл Йозеф, словно этим криком хотел отвлечь от себя демонов.

— Райхон, — прошептал Оливер.

К растрескавшимся кровоточащим губам прилипали белоснежные волосы, и это было до безумия приятно.

Она — Райхон. Сколько можно им всем повторять?

Сквозь полуприкрытые веки он видел, как раскручивается в небе гигантская воронка, похожая на ту, что была в созданной Нелл для Хеймрика иллюзии. Ураган всосал в себя расстелившуюся над парком тьму и размахивающего руками и до сих пор орущего что-то Вандер-Рута, уменьшился до крохотной точки и растаял на фоне светлого еще неба.

— И все? — прошептал Оливер разочарованно.

Нелл громко всхлипнула. Сползла с него, но лишь затем, чтобы, развернувшись, упасть ему на грудь, крепко, почти до удушья обнимая за шею. А у Оливера не осталось сил даже погладить ее по вздрагивающей от рыданий спине…

— Так как вам портрет, леди? — неожиданно послышалось со стороны.

Нелл подняла голову и обернулась на голос.

— Неплохо, — улыбнулась сквозь слезы. — Очень неплохо.

Оливер усмехнулся, глядя на подошедшего и усевшегося на землю рядом Грина. Хоть одно более-менее крупное происшествие в академии обошлось без господина доктора? Хотя о милорде ректоре, наверное, можно сказать то же самое.

— Хороший грим, — просипел он насмешливо. — Вам идет.

Лицо целителя было в каких-то бурых потеках.

— Кровь. — Нелл продемонстрировала свежий шрам на ладони. — Йозеф должен был почувствовать кровь Вандер-Рутов, а создающий иллюзию артефакт этого не сделал бы. Поэтому решили так.

— Комедианты, — закатил глаза Оливер. — Моя жена и мой лучший друг — комедианты.

На лицо падали мягкие снежинки, и он зажмурился, наслаждаясь прикосновениями холода, в котором не было ничего демонического. Просто снег. Просто мороз. Просто зима…

— Слышали, доктор? — Нелл снова всхлипнула. — Он обозвал нас комедиантами.

— Пусть, — беспечно отозвался Эдвард. — Меня признали лучшим другом, а за это я многое готов простить.

Момент получался настолько душевным, что его просто обязано было что-то испортить.

— О боги!.. — простонал Грин, зажав нос. — Что это?

— Видимо, вончатка Тэйта, — предположила Нелл, закрыв нижнюю половину лица руками.

— Она самая, — подтвердил Оливер.

Его левая рука устало покоилась на животе, правая была вообще невесть где, и ему приходилось вдыхать тошнотворный запах.

— Значит, барьеры рухнули, — сказала Нелл. — Скоро за нами придут.

Оливер представил появляющегося из-за деревьев Крейга, с ходу набрасывающегося на него с расспросами, и закрыл глаза. Если повезет, решат, что он без сознания.

Оливер был в операционной, Грин — тоже, а Нелл в кабинете заведующего отчитывалась перед Крейгом. Нарушенный ритуалом энергетический фон восстанавливался, заработала телефонная связь, вот-вот должны были открыться внешние порталы, и инспектор спешил разузнать все до прибытия в академию гостей из столицы.

И отругать за самоуправство конечно же.

— Почему сразу про портал не сказала?

— Не видела смысла, — пожала плечами Нелл. — Я могла провести по нему не больше двух-трех человек, и точку выхода при такой нагрузке сместить не получилось бы. Попали бы сразу на жертвенник.

— Ясно. Но почему задумку свою нормально не объяснила?

— Я объяснила. Даже схему начертила. Получилось быстрее, чем на словах.

И никто не отговаривал и не лез с советами.

— Эд сам с тобой вызвался? — хмуро спросил Крейг.

— Нет. Я заманила его обманом. Рассчитывала, если ничего не получится, скормить вместо себя демонам.

Инспектор хмыкнул, но тут же принял самый строгий вид.

— Спелись уже, — пробурчал сердито. — Давай сама расскажешь, как было? Так оно скорее выйдет, чем мне по слову из тебя тянуть.

Собравшись с мыслями, так и норовившими улететь если не в сторону операционной, то к кушетке в соседней комнатке, Нелл пересказала все, что случилось после их с Грином ухода через темный портал.

Изначально она планировала провернуть все сама. Идея использовать облик малышки Тессы показалась удачной. Но, появись она одна, Йозеф догадался бы, кто скрывается под личиной его дочери. А с помощью доктора получилось сначала убедить его, что она, Нелл, уже поймана и лежит на жертвеннике.

Рискованный план. Слишком… творческий. Но расчет оказался верным. Нелл закончила линию совмещения, почти вернувшись к тому месту, где их выбросило из портала, подала сигнал дожидавшемуся ее Грину, и тот заступил границу внутреннего контура. Запитанные до отказа артефакты удерживали на нем иллюзию, кровь Нелл активировала выставленные Йозефом ловушки, а над защитным амулетом, не дающим ему разглядеть улов вблизи, Вандер-Рут лишь посмеялся, ведь от демонов тот не уберег бы. В итоге поплатился за такую самоуверенность. Доктор оставил метку для Нелл, а она, выйдя на сцену позже и зайцем бегая по полянке, в том числе затем, чтобы не дать пращуру заглянуть под иллюзию, закончила наложение кругов и перехватила инициативу в ритуале. Заманила Йозефа на именной жертвенник, который Грин, не состоявший даже в отдаленном родстве с Вандер-Рутами, освободил без труда, и провела призыв. Чуть не погибла, но это уже нюансы.

На словах все выходило довольно просто.

— Ох, и нагородили вы огород, — не согласился Крейг. — Но частенько только такие планы и срабатывают. Дуракам, как говорят, везет.

Нелл слишком устала, чтобы обижаться. Дуракам так дуракам. Главное, чтобы и дальше везло.

Операция длилась больше пяти часов, а у Элизабет получалось сердиться на мужа полчаса от силы. Так что к тому времени, как Эдвард наложил последний шов, она уже несколько раз простила ему и секреты, что он скрывал от нее больше месяца, и сегодняшнее «геройство». Благо о последнем Элизабет узнала, когда Эдвард уже вернулся, а операционная — неподходящее место для выяснения отношений.

Потом они пили крепкий кофе и обсуждали отнюдь не демонические ритуалы, а проведенную реплантацию, и Элизабет счастливо улыбалась похвале. Несколько раз в кабинете доктора Грина звонил телефон, и тогда миссис Грин подходила к аппарату и сообщала интересовавшимся здоровьем милорда Райхона, что приживление прошло успешно, кровообращение в руке полностью восстановлено и прогнозы самые благоприятные.

Оливера устроили в палате, и Элизабет подумывала подняться к нему и, пользуясь случаем, познакомиться получше с его женой, но справедливо рассудила, что Хелене сейчас не до нее. Будет время узнать подробности этой, несомненно, захватывающей истории, а сейчас все ее герои нуждались в отдыхе. Особенно — Эдвард. Когда другие уже расслаблялись, он еще несколько часов, щурясь над микроскопом, сшивал сосуды и сухожилия.

— Завтра будет сложный день, — зевнул он, намекая на толпы проверяющих, от общения с которыми их сегодня избавили.

— Будет, — согласилась Элизабет. Но они с этим справятся. Зато есть шанс повидаться с отцом. — Пойдем домой?

— Угу.

Эдвард засыпал на ходу, и самой ей не терпелось добраться до кровати, но, когда они прошли портал и до дома было уже рукой подать, Элизабет остановилась и с силой вцепилась в пальто мужа.

— Что? — мгновенно проснулся тот.

— Я отвратительная мать, — простонала Элизабет.

— Ерунда. С чего ты… ох…

Обратно к порталу они бросились бегом.

Дежурство леди Пенелопы давно закончилось, но целительница все еще была у себя в кабинете. Читала книгу и пила чай. А что ей еще оставалось?

— Сложная операция? — спросила, посмотрев поверх очков на влетевшую без стука пару.

— Очень, — заверила Элизабет.

— Мне рассказывали. — Леди Пенелопа отложила книгу и покосилась на часы. — Минут сорок назад, когда она закончилась.

— Мы больше не будем, — пискнула Бет.6dfffc

— Чего больше не будете? Детей заводить?

Миссис Грин покраснела и опустила глаза в пол, а мистер Грин, которому не досталось по той простой причине, что он все-таки был в лечебнице главным, прошел в соседнюю комнатку и присел перед спящим на кушетке сыном.

— Папа! — обрадовался малыш, открыв глаза. — Леди Пенни угостила меня шоколадом!

— Вижу, — улыбнулся Эдвард, подхватив Грэма на руки.

Элизабет тут же достала платок и, послюнив уголок, стерла со щеки ребенка следы угощения. Лучшей матерью это ее не сделало, но был повод не смотреть в пытливые глаза наставницы.

Через пять минут все семейство Гринов было дома, и Грэм рассказывал бездельничавшим весь день родителям, сколько всего полезного успел сделать. Мистер Грин серьезно хвалил отпрыска, а миссис Грин рассеянно крутила на пальце обручальное кольцо и думала о том, что, возможно, не стоило в свое время игнорировать кружок молодых матерей.

— Бет, ты ничего не хочешь мне сказать? — отвлек ее от этих размышлений муж, когда Грэм убежал в свою комнату.

Она замотала головой.

— Точно? — прищурился Эдвард. — Мне показалось, ты близко к сердцу приняла замечание леди Пенелопы. О будущих детях.

— Не знаю, — пробормотала Элизабет, не глядя на него. — Не уверена.

— И давно ты не уверена?

— Недавно.

— И?

— Что — и? — рассердилась Элизабет.

Потом расплакалась. Потом опять рассердилась. Потому что Эду только бы насмешничать, тогда как все очень серьезно. Конечно, она сама виновата, потому что это наверняка случилось, когда она порталом сорвалась к нему в столицу и не подумала, что такой переход может сбить настройки некоторых заклинаний. И вообще снадобья эффективнее магии. Или артефакты. Но заклинания удобнее, потому что пилюли она забывала бы пить, а артефакт могла потерять. Она же совершенно безалаберная и безответственная. И ужасная мать. Ей и одного ребенка нельзя было заводить, а тут второй. А скоро она еще и растолстеет и превратится в жуткую уродину. И не сможет работать, потому что ее начнет тошнить от запахов, и Эд найдет на ее место другого целителя. А потом совсем разлюбит: кому нужна глупая и уродливая толстуха целых двадцати семи лет от роду?

— Что-то новенькое, — улыбнулся Эдвард, привлекая ее к себе. — Откуда столько неуверенности?

— Я устала и хочу есть? — предположила Элизабет, размазывая слезы по его рубашке.

— И это тоже. Но мне кажется, ты слишком переживаешь из-за работы с тех пор, как перешла в штат лечебницы.

Так и есть. Пока она была студенткой и во время последипломной практики Элизабет знала, что ее контролируют и в случае ошибки поправят. Теперь же нужно самой принимать решения и нести ответственность за их последствия. Это пугало. А при чем тут дети, она не понимала. Наверное, при том, что ответственный человек должен быть ответственным во всем. Или при том, что нельзя быть плохой целительницей и оставаться хорошей матерью и женой.

— Элизабет Грин, посмотри на меня, — строго велел Эдвард. — И послушай. Ты — отличная целительница. Сегодня ты не раз это доказала. И прекрасная мать. И самая необыкновенная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. Если бы я уже тебя не любил, то сегодня точно влюбился бы. Если бы ты уже не была моей женой, в эту минуту я просил бы твоей руки. И если бы ты уже не была беременна, — он понизил голос до шепота, — то этой ночью…

— Уложишь Грэма? — тут же воспользовалась ситуацией Бет.

Когда через полчаса она вышла из ванной, Эдварда в супружеской спальне не обнаружила. Элизабет нашла его в детской. Мистер Грин сладко спал, свернувшись калачиком на полу у кроватки сына.

Миссис Грин флегматично пожала плечами и вышла из комнаты. Вернулась с покрывалом и двумя подушками. Одну подоткнула мужу под голову, на второй устроилась сама. В конце концов, она ведь уже беременна.

Оливер проснулся глубокой ночью и не сразу понял, где находится. Небольшая по сравнению с его спальней комната, приоткрытая в коридор дверь, за которой слышались негромкие голоса… И знакомое ощущение тяжести на плече: Нелл приставила стулья к кровати и уснула рядом.

Он с улыбкой коснулся губами ее лба и осторожно повернул голову в другую сторону. Рука тоже была на месте.

Все и всё там, где им положено быть.

Можно спать дальше.