Глава 16

Пробыла я в лазарете не два часа, как просил Рей, а гораздо больше. Чейт перетащил из лаборатории тигель и котелок, занимаясь производством укрепляющего состава чуть не на коленке. И я, и он уже приняли по чаше зелья, чтобы не свалиться от усталости. Однако неистовое желание помочь и вытащить парней из-за грани сотворили чудо, которого все так жаждали. Иллизару промыли, насколько это возможно, внутренности, уложили обратно и сшили кожу воловыми нитками. Понимая, что обычный человек уже давно бы умер от такого варварского обращения, я даже воду старалась напитать целебными эмоциями. Брандта Рей все же не спас. То, что от него осталось привезли в холщовом мешке. Вместе с остальными павшими его предадут родовому огню. Церемония состоялась вечером, но я на нее не попала. После обеда, который слуги накрыли в маленьком, отгороженном ширмой, закутке, голова стала свинцовой, навалилась дикая усталость, и я прилегла ненадолго на свободной кушетке. Очнулась уже в своей комнате поздно ночью. Приютившись на стуле, дремала Сцина. На столе дожидался остывший ужин. Желудок тут же откликнулся, напоминая о том, что неплохо было бы поесть. Но прежде, следуя естественным потребностям тела, навестила ванную комнату.

Служанка проснулась только поле того, как случайно звякнула крышкой по тарелке. Вместе мы неспешно перекусили, и за это время Сцина успела поведать последние новости. Иллизар и Эрих уверенно шли на поправку. Впрочем, у Эриха была не такая смертельная рана, как у Иллизара, потому оклемался он намного раньше. Тем более, усиленное лечение да регенерация сделали свое дело. Конечно, потерянная рука будет отрастать еще как минимум полгода. Но что для демонов это время по сравнению с общей продолжительностью жизни? Мелочь. Если не убили сразу, обязательно выкарабкается. Вон, даже Иллизара с развороченным животом, и то выходили. Магия в целительской сфере творила настоящие чудеса.

Переносил меня из лазарета в комнату Рей, а раздевала и укладывала в постель уже Сцина. Ругался, что ослушалась, велел сменить охрану.

— А почему? Что с ними не так?

— Так, ведь приказ нарушили. Наказали их за это, — девушка отвела взгляд. Догадывалась, что новость не понравится.

— За что наказали? Не поняла?

— Так, ллер Крейгсхарт приказал, чтобы два часа в лазарете, не больше. А вы до обеда, и свалились потом от усталости.

— Эээ, а ребята тут при чем? Это же я ослушалась! — где-то внутри зародилось неприятное чувство, которое так и царапало совесть. — Как их наказали? А ты сама? Тебя не тронули?

По вспыхнувшему румянцу и виноватому виду на лице догадалась, что предположение не далеко от истины.

— Отвечай мне!

— Пожалуйста! — Сцина рухнула на колени, залившись слезами, — не спрашивайте. Мне запретили рассказывать.

Отставила в сторону недопитый отвар. Едва сдерживая рвущееся наружу возмущение, подошла к девушке. Согнувшись и закрыв лицо руками, она беззвучно сотрясалась в рыданиях. А на красноватой коже шеи, что выглядывала из-под топа и оголенной части спины красноречиво багровели следы от розог.

Как ты мог? — безвольно опустилась на пол рядом со служанкой. В голове не укладывалось, как можно быть таким нежным и любящим с одними и бездушно-беспощадным с другими.

Участливо погладила бедняжку по голове и совершенно не возражала, когда Сцина положила голову мне на колени и затихла. Сколько так просидели, не знаю. Только уже под утро, когда за окнами забрезжил рассвет, подняла клюющую носом девушку и отвела в ванную. Бережно промыла рубцы и нанесла мазь, что всегда хранилась в запасе.

Никто даже не удосужился обработать раны! Вот изверги!

После ночного пиршества завтрак решила пропустить. Отправилась в лабораторию к Чейту, но его там не оказалось. Демоненок, что помогал по хозяйству, направил меня в лазарет.

Ну, где бы ему еще быть? — пришлось разворачиваться и идти к себе. Но уже на повороте, ведущем в покои, замедлилась. Слишком уж велико было желание проведать раненых, которых полдня вчера выхаживала. Останавливало только возможное недовольство Рея.

В конце концов, он же не запрещал этого делать? Даже у Сцины уточнила, что ллер не давал подобного распоряжения. В том, что посмотрю одним глазком и вернусь обратно, убедила себя довольно быстро. Так что спешно развернулась и потопала в сторону старой казармы, временно переоборудованной под госпиталь.

Чейт только хмуро кивнул в ответ на приветствие и молча указал на разложенные травы и кипящую воду в котелке. Дважды уговаривать не пришлось. На ходу накинула поверх платья фартук, засучила рукава и занялась своеобразной готовкой. В какой-то мере зельеварение — это особый род кулинарного искусства. Нужно четко соблюсти пропорции, тщательно измельчить ингредиенты, выдержать температуру нагрева. Признаться, сильно скучала по прежнему увлечению кулинарией, и все еще верила, что когда-нибудь уговорю Рея и займусь любимым делом.

Лекарь убедился, что скоро получит свежее средство, и безвольно опустился на кушетку. Судя по внешнему виду, всю ночь не спал. Стоило ему расслабиться, как усталость взяла свое. Чейт мгновенно отключился, привалился спиной к стене и мерно засопел. Кивнула Сцине, чтобы уложила и накрыла одеялом. Пациенты вроде в порядке, мирно спят, ну или выглядят спящими.

Побуду час-другой, присмотрю, — решила для себя и с двойным усердием принялась измельчать стебли розовой рохатки.

Однако уже через пять минут застонал один из раненых. Какой-то воин из низших, с разорванным в клочья бедром. Даже имени его не знала. Сцина, повинуясь молчаливой просьбе, тут же подбежала к демону, сменила влажную тряпку на лбу, дала попить. Гм, ну и как оказалось, помогла приподняться и подставила судно. В общем, на какое-то время, плотно занялась парнем. А тут и Эрих пришел в себя, запросил воды. Без рук, одна из которых располосована до самой кости, а другая и вовсе отсутствовала, самостоятельно обслужить себя он не мог. Пришлось поднести больному стакан, а еще придержать голову и вытереть попавшие на лицо и шею капли влаги. Все бы ничего, но высший не сводил прилипчивого взгляда. Находясь в непосредственной близости даже удалось различить пробивающиеся нотки желания.

И как это понимать? — через тонкую ткань больничного одеяла активно выделялся наглядный признак мужского внимания. Но больше ошеломило, что парня чувствовала также, как Рея, сквозь амулет. — Быть может, это потому, что в их жилах течет одна и та же кровь? Вот, чего ему неймется? Чуть не умер, а все туда же! Или не дает покоя факт, что принадлежу главе их рода? Как известно, ему достается все самое лучшее.

Чтобы там ни было, а нервозности это добавило. Едва не загубила зелье. Тут еще и Иллизар заметался во сне.

Сговорились они что ли?

Наскоро разлив готовое средство по фиалам, поспешила ко второму родственничку. Тот метался в беспамятстве, мычал, обливался потом и стискивал зубы до противного скрежета.

— Ну, все уже. Все. Тише, тише, — уговаривала его, протирая лицо влажной тряпкой и удерживая руки от резких движений.

По-хорошему, привязать не мешало бы. Два-три дня Иллизару точно лежать неподвижно. Но Чейт этого не сделал, а кто я такая, чтобы порядки свои наводить?

В общем, два часа металась то к одному демону, то к другому. Эрих капризничал не хуже ребенка. Хотя намерения имел самые взрослые и недвусмысленные. Но ведь так жалобно смотрел, ослабленным голосом умоляя поправить ему подушку или протереть пот со лба! Понятно, что переигрывал, но совесть не позволяла игнорировать просьбы. Раны-то на самом деле серьезные. Не представляю, как бы себя вела и что чувствовала, лишившись руки.

Жалость! Чтоб ее, — не очерствела еще настолько, чтобы пройти мимо чужой беды. Сцина также переквалифицировалась в сиделку. Помимо троих тяжелых, поблизости еще и другие раненые находились, а демоницы, продежурившие всю ночь, настолько устали, что еле передвигались. Ту порцию отвара, что наготовила с утра, вся ушла на пациентов. Пришлось посылать демоненка, мелкого служку Чейта, за запасом трав в лабораторию и по новой готовить.

Лекаря разбудила к завтраку. Как раз замок ожил, засновали полусонные слуги, с кухни потянуло аппетитными ароматами. Ночные сиделки, что помогали присматривать за ранеными, отправились отдыхать. И мы со Сциной решили незаметно улизнуть. Нет, в том, что Рею обязательно доложат, сомнений не было. Те же стражи, что отирались неподалеку, и доложат. Но зато ощущение собственной полезности наполняло подзабытым удовлетворением от работы. Раньше мне безумно нравилось наблюдать, с каким аппетитом уничтожаются приготовленные блюда. Опустошенные тарелки и обещание еще раз обязательно посетить кафе, или довольное лицо мужа, уплетающего обеды и ужины за обе щеки, повышали самооценку и наполняли жизнь смыслом. Сейчас же, вышедшие из моих рук зелья, поднимали демонов на ноги, а в случае с Иллизаром, вытаскивали с того света. Это ли не счастье? Я уж думала, не найду себе места в этом мире. Оказывается, нет. Помимо спальни Рея, где он готов меня запереть до самой смерти, есть еще занятие, в котором могу реализоваться. Это настолько воодушевляло, что я буквально летала на крыльях.

Пока наскоро принимала ванную и переодевалась, Сцина принесла завтрак. Мы почти закончили, когда со двора раздались крики и характерный металлический звон. Прильнув к окошку увидели странную картину. Парни, что совсем недавно лежали на соседних койках и шли на поправку, с перекошенными лицами кидались друг на друга. Некоторые были вооружены мечами. Собственно, это именно звук скрежещущего металла мы приняли за звон. Кровь лилась рекой. Из лазарета доносились страшные звуки ударов, падения и хруст ломающейся мебели. Кто-то неведомый буйствовал внутри! А ведь там родичи Рея! Те, кого выхаживала целый день и утро. Не помня себя, бросилась к выходу. Не тут-то было. Стражи, не смевшие прикоснуться ко мне и пальцем, блокировали дверь и ни в какую не желали выпускать. Я и била их, и пинала, и угрожала, что доложу Рею. Но те только кривились, а с места не сходили. Да и какой от меня вред? Даже синяков не будет. Мне не оставили выбора, кроме как бессильно наблюдать за нелепой гибелью низших демонов.

Больше всего переживала за Чейта. Демон крепкий парень, но не воин. Жестокость, конечно, присуща всей расе, однако лекари — особая каста. Их призвание в спасении чужих жизней. А еще там Иллизар, не способный оказать никакого сопротивления, Эрих. И молодые демоницы, приглядывающие за пострадавшими. На Сцине уже лица не было от переживаний. Уткнувшись мне в плечо, она тихо плакала, вздрагивая от каждого громкого вскрика, означающего чью-то гибель. А у меня внутри разливалась пустота и горечь. Не нужно видеть, кто бесчинствовал в лазарете, я и так знала, это Рей. Промелькнувшее в проломе окна тело, покрытое броней, лишь подтвердило предположение.

Я перестала понимать, что происходит. На улицу выскочил Чейт весь в крови и с перекошенным ненавистью лицом. Зря считала, что он не умеет сражаться или не способен навредить пациентам. Заодно убедилась, полукровки много опаснее обычных низших, потому что обладают частичной трансформацией. Сцину появление лекаря успокоило, меня же, наоборот, повергло в шок. Хладнокровно, цинично и планомерно он вырезал всех, кто попадался на пути. Не пожалел и того мальчонку, что служил ему не один год. Он, кстати, был последним, кто появился во дворе. Стражи, пытавшиеся остановить беспредел, полегли первыми. Слуги попрятались по углам, не рискуя попадаться на глаза сумасшедшим, одержимым жаждой убийства.

Сумасшедшим? Да, в этом было определенное безумие. Что-то не так было с самого начала. Не могут просто так озвереть воины, сражавшиеся плечом к плечу в многочисленных битвах. Но что их спровоцировало? Об этом можно только гадать.

Поймав пристальный взгляд Чейта, рыщущего в поисках новой жертвы, невольно отпрянула. Слишком зловещая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего, заиграла на его лице. Опрометью бросилась к телохранителям, предупредила о надвигающейся угрозе. К удивлению, они не посчитали слова блажью, отнеслись серьезно. Один демон зашел в комнату, трое остались снаружи. Руфо, так к парню обратилась Сцина, забаррикадировал дверь, устроил несколько ловушек и притаился у входа. Нам ничего не оставалось, как забраться на кровать и ожидать исхода схватки. В том, что она состоится, сомнений не было. Снаружи уже слышался звон мечей, приглушенные вскрики и звуки падающих тел.

— Прячься! — столкнула служанку с кровати. Отчего-то знала, что серьезного вреда мне никто не причинит. А вот девушке грозила серьезная опасность. — Туда! — указала на гардеробную. Можно было закрыться в ванной, но там не найти укромного места. В необъятном шкафу вполне можно забиться в уголок и прикрыться тряпками.

Сцина едва успела, когда входная дверь разлетелась в щепки, являя обезумевшего Чейта. Сердце ушло в пятки от понимания, насколько опасен тот, которого считала самым отзывчивым и добрым. Руфо защищал меня до последнего вздоха. Но он был всего лишь воином, тогда как Чейт обладал еще и магией. Даже вид отрубленной головы, которая с глухим стуком покатилась по улитому кровью полу, не напугал так, как кровожадный взгляд лекаря. Чейт приближался медленно, скалясь и обнажая клыки в беззвучном рыке.

— Неужели он… — парализовавший ужас придавил неподъемной тяжестью. Ни пошевелиться, ни пикнуть, ни позвать на помощь. Кровать жалобно скрипнула, прогибаясь под тяжестью тела. На белых простынях алые следы смотрелись особенно ярко. Мозг помимо воли фиксировал ненужные детали. Зрачки у Чейта расширены. В уголках рта пузыриться пена. Халат, в котором он обычно пользовал пациентов, разодран в клочья и пропитался чужой кровью. На предплечье четкий отпечаток чьих-то зубов. Рана уже затянулась, но след заметный, яркий. На груди широкий порез, оставленный мечом. Глубокий рубец затянулся красноватой кожицей, но от резких движений та лопнула в нескольких местах и сильно кровила. На мече налипшие кусочки кожи с волосами, бурые сгустки. И запах! Стойкий металлический запах смерти и испражнений. Точно такой был во дворце Анилока, когда Рей устроил кровавую резню.

Чейт приблизился вплотную, обнюхал, словно собака. Особенно долго задержался у шеи. К глубокому стыду, тело не выдержало подобных потрясений, и по бедрам потекла горячая жидкость. Демон и не заметил конфуза. Зато четко ткнулся носом во мокрый рукав платья. Чуть влажный, я бы и внимания не обратила. Когда Сцина плакала, то прижималась как раз к этому плечу и…

— Нет! — вырвался хриплый крик. Демон одним прыжком сиганул в сторону шкафа и проломил кулаком дверцу. Откуда только силы взялись, но я бросилась следом, отталкивая Чейта в сторону. Не знаю, почему он меня сразу не тронул. Возможно, роль сыграла особая метка хозяина, о которой как-то позабыла. Но вот когда помешала добраться до цели, Чейт одним ударом смел меня в сторону. Плечо и грудь обожгло резкой болью. В немом ужасе смотрела, как отлетают тонкие ленточки порезанного платья, а из ран, вспоровшими пятью глубокими бороздами кожу, вытекает бордово-алая кровь. Не знаю, что подвигло стащить с шеи амулет, но не могла больше сдерживать внутри всепоглощающий ужас.

Рей обещал защиту, так почему же допустил все это? Почему везде, где бы ни находилась, меня преследуют чужая смерть и боль? Почему? Это пытка, которую невозможно терпеть. Невозможно пережить и остаться нормальным человеком. Это невыносимо. Я так больше не могу!

И я закричала, истошно, срывая голос и вкладывая последние силы. Обрушила все эмоции на Чейта, сознательно, беспощадно, вычерпывая себя до донышка. При виде рухнувшего на колени демона, из носа, глаз и ушей которого хлынула кровь, испытала какое-то злорадное удовлетворение. Но дар не ограничился комнатой и этой жертвой. Он хлынул во все стороны и проник в каждого, кто не был защищен от подобного вмешательства. И Сцина, моя преданная служанка и единственная подруга, также попала под удар. Демон вытащил ее из убежища, но расправиться не успел.

Это сделала я. Я! — безумная боль пронзила каждую клеточку, затопила сознание, обрушивая в бездонную пропасть отчаяния и отвращения к самой себе. — Такие как я не достойны жизни. Видимо не зря судьба забросила именно в этот жестокий мир. Он либо сломает меня, изменит, подомнет под себя, либо убьет. И сейчас я бы выбрала смерть, потому что убийство живого существа противно природе, омерзительно и… — додумать не успела. Слишком уж путанными и тягучими стали мысли, и слабость в теле, и затягивающая в свои сети темнота, манившая безмятежным спокойствием и забвением. Да, в какой-то мере, именно этого я и хотела, спокойствия и забвения. Поэтому всем существом устремилась туда, где исчезнут терзающие душу угрызения совести и растворится телесная боль.

Умереть мне не дали. Жуткий рев и вспышка света, больно резанувшая по глазам, оповестили о появлении хозяина замка. Всепоглощающий страх потери, нежность, гнев и любовь обрушились на сознание с таким напором, что оно не выдержало и отключилось.