Глава 7
В общежитии Ирина упала на кровать и задумчиво уставилась в потолок.
Вот такие дела. Такой подарочек с того света.
Черная монетка удобно устроилась в кулаке, но не нагревалась, оставалась приятно прохладной. Дар передать…
Можно ли так сделать?
Ирина коснулась телефона, набрала несколько запросов… можно. Оказывается — можно. Требуется какая-то вещь, которой касается одна ведьма или колдун, потом другой… иногда это книга, иногда кольцо, медальон… да хоть бы и корочка хлеба. Правда, последнюю съесть придется.
Еще бы отличить правдивую информацию от откровенно ложной. Ведьмы — ведают? Допустим. Гадают, лечат… в это Ирина верила. А простите, в черных козлов, на которых на шабаш летали, уже — нет. Это уже у инквизиторов от спермотоксикоза мозг вскипал. Ну, хотелось им!
А нельзя.
Допустим, старая ведунья понимала, что умирает. Знала, что не сможет уйти, пока силу не передаст… иные и по нескольку дней мучились, кому и крышу в доме разбирали. Да много чего было. Только вот преемницу надо было найти.
Хм.
Ирина была далека от мысли о своей уникальности. Для себя-то каждый — уникум, а если посмотреть беспристрастно? Сколько таких, как она? Да на пятачок — пучок. Юристов хватает, девчонок тоже, иголки она в детстве взглядом не магнитила и спички не двигала. А к экстрасенсам всегда относилась с долей (98 %) здорового цинизма.
Почему выбрали ее?
Или — не ее?
Могла эта монетка быть предназначена кому-то еще? Ой, вряд ли. Цветок должен был достаться соседке, а у той дочерей не было. Это Ирина узнала мимоходом, но — не было ведь. Двое сыновей.
Есть ли какие-то ограничения на передачу силы? Возраст, девственность, красный диплом высшей Лысогорской академии, личное чертячье благословение, родинки, шестипалость?
М-да.
Поиски в интернете привели к тому, что Ирина выключила телефон и едва не взвыла в голос.
Политики! Сволочи вы наши обожаемые, с какого бодуна вы отменили карательную психиатрию? Сами, что ли, клиентами были? Вы хоть представляете, сколько недоумков осталось на свободе, благодаря вам?
Ирина теперь представляла. И не была от этого в восторге. У нее создалось впечатление, что каждого третьего с таких специфических сайтов давно было пора того-с. Лечить.
А то черти уже являются без всякой водки, что потом-то будет?
Здесь она правды не найдет.
Попробуем с другого конца?
Ведунья передала силу. Допустим. Что с ней делать, Ирина потихоньку разберется. А вот что делать с козлогадом?
Если женщина все правильно понимала, означенный господин охотился как раз за амулетом, нет? Но почему — так?
Может, он знал только направление? А может, и ведунья путала, следы сбивала… вот уж это ведьмы должны уметь. Запутать, отвести глаза, поменять дорогу… что-то подобное Ирина читала, но вот где? Эх, вот хоть ты Гоголя заново перечитывай! Он о таких вещах писал, и много писал.
Но — допустим.
За силой кто-то охотился. Поэтому старуха перед смертью переживала и нервничала. А когда поняла, что дальше убегать не получится, поместила свою силу в амулет и отдала соседу.
У нее тоже ничего не нашли.
Потом она умерла. И на месте преступления… да, как ни крути, а это преступление, живого человека до смерти доводить, первой оказалась Ирина. И дядя Коля отдал ей горшок с амулетом.
И она почти сразу же его надела.
Хм.
А может быть так, что монетка ее защищает?
Коловрат молчал, молчала и змея. Да кто ж его знает? Столько всего потеряно за века христианства, столько символов ушло безвозвратно, столько знаний…
А что взамен?
Черт его знает. Но допущение есть. Ирина может находиться под защитой, а может, сила еще не окончательно усвоилась. Поэтому найти ее сложно.
И поэтому понадобился ритуал на кладбище?
Ну, если уж плодить допуски… да, кому это все расскажи, за феназепамом в аптеку побежит. Но — пусть.
Ее пытаются найти, и ничего хорошего ей это не сулит. Кто бы сомневался.
Что может сделать сама Ирина?
Вызвать огонь на себя в удобное время и в удобном месте. Поработать приманкой. Да, на свой страх и риск, потому что никому такое не доверишь и не скажешь. Но… либо что-то делает она, либо кто-то добирается до нее. И вряд ли ей это понравится. Пара трупов на этом типе уже есть. Даже три, считая Прасковью. А о ком она еще не знает?
Выбора нет.
Ирина посмотрела на календарь.
А что у нас в перспективе?
Опа!
Майские праздники.
Хорошо это или плохо? Черт его знает. Но это очень, очень хлопотно.
* * *
Для кого-то майские праздники — повод поехать в отпуск.
Для кого-то — покопаться на огороде.
Кто-то ложится на кровать и отсыпается.
Это милые и хорошие люди.
Есть и другие. Те, кто считают, что праздники — повод выпить. Или погулять. Или почудить…
Вот из-за таких Ирина искренне жалела, что телесные наказания отменены. И лучше бы на месте.
К примеру, поймали малолетних поганцев, которые стены матерщиной расписывают. И что с ними делать? Тащить в отделение? Составлять протокол?
А так дали каждому из паршивцев пять раз по заднице, и отпустили. Ни писанины, ни проблем. Заодно и до мозгов лучше дойдет, через сигнал от нижних полушарий.
Или те же алкаши.
Знаете, сколько с ними хлопот? А ведь эти паразиты и реально опасны. Да, паразиты, потому что мало кто из алкоголиков приносит реальную пользу, а вот вред…
Ежегодно от рук алкашей погибают больше тридцати тысяч человек. Это и убитые в пьяных драках, и погибшие по вине пьяных водителей, и… в среднем, тридцать процентов всех криминальных драм происходят по вине алкоголя. Это приблизительно, но факт.
Нравится?
Сто — сто пятьдесят тысяч человек в год, только в России. Тридцать процентов — из-за того, что какая-то сволочь не вытерпела без бутылки. А уж на праздники…
Как не погулять?
Как не выпить?
А потом — раззудись, плечо, размахнись, рука…
Ага, размахивается она, с летальным исходом.
Во-первых, можно забыть об отдыхе. Для полиции праздники — это всегда каторжная сверхурочная работа. Кстати — не особо оплачиваемая. Приказ — это одно, а вот жизнь вносит свои коррективы. Премию-то дадут в конце квартала, но до нее еще дожить надо.
Во-вторых, сколько еще после праздников разгребать! Уж поверьте — немало. Одних протоколов хватит израильскую Стену Плача обклеить. И поплакать рядом.
В-третьих…
Да тут никаких пальцев перечислять не хватит. Даже если ты — сороконожка. Ирина печально вздохнула, и принялась размышлять. А ведь во время праздников…
Вот бы этот козлорог вылез на девятое мая, к примеру? Но как это сделать?
Объявление, что ли, в газету дать?
Ага, так и так, вы искали, я нашла. Могу сторговаться за хорошую сумму. И вместо подписи руна "Одаль".
А если так и сделать?
Только не в газете, а в интернете?
Ирина задумалась, глубоко и всерьез. Мысль была интересная, как бы еще самой не подставиться? Потом она с грустью поняла, что это — авантюра и вообще…
Она — не гражданское лицо, которое перечитало детективчиков и возомнило себя "великим сысчиком". Она — при исполнении, на службе. И такие вопросы должны согласовываться с вышестоящим начальством.
Которое стопроцентно пошлет ее…
Нет, не туда.
Туда нельзя, накануне праздников каждый сотрудник на счету. А вот улицы патрулировать, или сидеть, бумажки писать, или…
Майские праздники на носу. Как известно, у нормальных людей голова болит после праздников, а у полиции она начинает болеть дня за три ДО праздников. И не проходит все праздничное время.
Уж молчим о каторжном режиме работы.
А потом отдельные моральные недоумки верещат: "опричники! Сатрапы! Душители свободы!".
Ага, чтоб вам такую свободу, как полиции во время праздников. Уже через два дня так озвереете, что крокодилы рядом с вами пушистыми няшками покажутся.
Заметим — миллионов за этот ад тоже не платят.
Служи, служивый…
Сам подписался. А мы тебя потом в газете обгадим, в книге припечатаем и в жизни, при случае, пнем. А чего? Нельзя, что ли?
Очень хочется…
Ирина махнула рукой, и решила так.
Праздники — это кошмар любого полицейского. Так что все, что она захочет предпринять, она будет делать после праздников. Сейчас у нее ни сил не будет, ни времени. Любые планы просто нереальны. При двенадцатичасовом режиме-то работы?
Факт.
Ну, хоть в интернете полазить, почитать пока, что могут ведьмы. Вдруг повезет наткнуться на реальную информацию, а не только на бред клиентов психлечебницы?
* * *
Прошло аккурат два дня.
"Козлорог" пока не появлялся. Зато появился приказ об усиленном варианте несения службы в связи с предстоящими праздничными мероприятиями. И по городу началось отчетливое шевеление.
И первым делом объявили двенадцатичасовый режим несения службы для полиции.
К концу первого дня Ирина пришла домой никакая. Глаза по пятаку, голова квадратная, сил не осталось ни на что. Высосала бутылку с колой, коварно подсунутую Люськой — и упала. А на следующий день опять потопала на службу.
Падать в ноги начальству.
Первый день у Ирины прошел за столом — в составе группы работы с доставленными. То есть — писала, писала и писала. К концу дня ей уже казалось, что она — печатная машинка.
Поменяться?
Да хоть бы с кем, и хоть куда, а то вчера у нее эти протоколы даже не в глазах — в печенке сидели. Но тут не было бы счастья, да несчастье помогло.
На участке перед праздниками, на каждом участке, начинаются рейды. Вот, Сеня вчера, в таком рейде, умудрился подвернуть ногу. Вроде бы и ничего, а лодыжка заметно опухла, он прихрамывал, и становилось ясно, что гулять по району он не сможет.
Зато отлично сможет сидеть и писать.
Начальство беззлобно (ситуация насквозь житейская) ругнулось, распорядилось заменить Сеню на Ирину — и махнуло рукой в сторону двери.
И с каким же удовольствием Ирина вылетела на улицу!
Лучше целый день на ногах, чем то же время с бумагами! Сил уже нет на этот канцелярит! Гррррр!
* * *
Группа была небольшая, всего четыре человека.
Ирина, два патрульных и двое представителей народной дружины.
Ирине выдали список объектов, которые надо бы проверить, и адресов для обхода, помахали ручкой и благословили на подвиг.
А список был велик.
Стройки, помойки, недостройки, подвалы, чердаки, свалки, притоны… это по местам.
А по людям — алкоголики, тунеядцы, хулиганы, те, кто недавно освободился из тюрьмы, условно-осужденные, наркоманы…
Ох, пока все перечислишь — и то жутко становится, как мы живем-то в этом кошмаре?
А пока все обойдешь?
— Ирина Петровна, — представилась Ирина.
— Дмитрий Олегович, — отозвался патрульный. Молодой, лет двадцати пяти, веснушчатый, рыжеватый, со смешливым лицом. Поставь их рядом с Ириной — они бы за родственников сошли.
— Виталий Иванович, — второй патрульный. Примерно того же возраста, блондин скандинавского типа. Симпатичный и прекрасно это осознает, вот, улыбается. Ирина посмотрела через него, как через стекло.
— Сергей Викторович.
Этому было чуть побольше. Народная дружина. Полезное, кстати, дело, особенно в такие дни. Не разорваться же полиции на двадцать две части?
Годам к тридцати мужчине, серьезный, темноволосый и кареглазый, волосы стянуты сзади в хвост, глаза весело блестят. Ирине он понравился. Неплохой, кажется, человек?
— Василий Игоревич.
По возрасту нечто среднее. По внешности — мышь серый лабораторный. Серо-русые волосы, серые глаза, а вот телосложение…
Хоть ты бери и Муромца рисуй. Или Добрыню. Киношные качки бы плакали горько, у них-то все стероидное, а здесь свое, родное, двухметровое. Ну, может чуток и подкачанное спортзалом, но… результат все равно шикарный.
Ирина пожала руки каждому и улыбнувшись, предложила перейти "на ты" и без отчеств.
Мужчины подумали и согласились. Почему — нет? Время они так точно сэкономят. А Ирина решила попробовать проверить ведьмовскую удачу.
А что?
Если ей достался такой дар, пусть проявляется и работает. Ей одной, что ли, пахать без продыху?
Палец заскользил по списку. Как еще его проверить Ирина не представляла, но уже на шестой строчке под ноготь словно игла вонзилась, едва от вскрика удержалась.
И что тут хорошего?
Гороховая, двенадцать. В скобочках помечено "притон, алкоголики".
Ну… почему бы и не проверить, что там за алкашня такая собралась, что их специально проверять надо? А то сегодня они алкоголики, а завтра господа рэволюционэры. Под хорошим-то градусом, чего б и не побуянить?
Ирина сверилась с выданной картой города (навигатор — хорошо, но карта как-то лучше) и группа направилась по указанному адресу.
* * *
Гороховая, двенадцать.
Есть по городам такие особнячки.
Одноэтажные, кирпичные, некогда уютные и красивые. А сейчас…
Стояли они себе в центре города — и стояли. Этот конкретный даже напротив стадиона. А потом пришли застройщики.
Почесали они тыковки и подумали — эва! А земля-то дороже квадратов стоит! Если на этом месте дом построить, да "свечку" какую-нибудь, двенадцатиэтажную, да квартиры продать…
Это даже не тысяча процентов прибыли. Это космос…
Что для этого надо?
Для начала — выжить жильцов. Признать дом пригодным под снос, снести его, ну и участок пригрести в свою пользу. Это реально при определенных усилиях и затратах.
Данный особняк как раз проходил стадию выселения жильцов.
Кто-то уже уехал, кто-то пока еще оставался.
Калитка надсадно заскрипела, поворачиваясь на плохо смазанных петлях.
— Тихо тут как, — заметил Сергей.
Ирина кивнула. Подошла к двери дома, постучала…
Нет, не отзываются.
Толкнула ее, потом чуть посильнее…
— Помогите!
Под совместным нажимом мужских плеч дверь поддалась, и Ирина оказалась в небольшом темном коридоре, узком и захламленном.
А еще в нем был запах…
Кто знает, тот не перепутает. Своеобразный такой…
Сладковатый запашок тления, запах рвоты, фекалий, чего-то кислого и невообразимо тошнотворного. Ирина уже представляла, что именно она найдет. Но…
Надо было войти.
И посмотреть.
И…
Девушка зажала нос и шагнула к двери. Осторожно натянула перчатку (хозяйственную, из толстой розовой резины), специально с собой прихватила, на всякий случай, потянула за ручку.
М-да.
Три тела, которые лежат вповалку. И один явно уже мертв, это Ирина видела, не прикасаясь. А вон тот и этот, кажется, еще дышат…
Интересно, чем они?
Бутылки, конечно, стоят. Ими?
Черт его знает…
Ирина вышла во двор, стараясь унять бунтующие внутренности. Постояла, подышала пару минут под уважительными взглядами мужчин, и принялась звонить.
Труповозка.
Скорая.
И просто — дежурная часть, чтобы прислали следственно-оперативную группу. Надо же выяснять, что именно здесь произошло?
* * *
Первыми про везение сказали медики, приехавшие на скорой.
Упаковали два чудом выживших туловища в машину и один из врачей кивнул Ирине.
— Повезло кретинам. Так бы точно померли, а сейчас, может, и откачаем.
Вслед за ними про везение повторил и начальник СОГ.
— Повезло вам. С первого раза — в десяточку.
Да уж.
Оставлять такое на праздники — нехорошо. Очень некрасиво получится.
Третьим стал Василий Игоревич. Он же Вася, два метра ростом и полтора в плечах.
— Да уж… повезло. Никогда такого не видел…
Ирина только вздохнула.
Повезло…
Да уж. Одно утешение — протоколы не ей писать. СОГ, конечно, жалко, а у нее почти по классике — следую своим курсом.
* * *
Второй раз ноготь цепануло на Рогожской, 73.
Улица проходила в двух кварталах от Гороховой, и по дороге к ней было еще штук пять разных объектов, но чутье прямо-таки требовало пойти именно туда.
Ирина махнула рукой и направилась по нужному адресу.
Тоже частный сектор, у них две трети участка такие сектора.
Дом, участок…
Рядом — стройка.
Есть и такие по городам.
Долевое участие. Это когда ты на стадии строительства вкладываешь деньги, и тебе это обходится дешевле.
Или наоборот — дороже. Если застройщик оказывается сволочью и сбегает с твоими деньгами. Вот, здесь оказался именно второй случай.
Стояла эта новостройка уже третий год, и конца-края ей было не видно. Жильцов было откровенно жалко.
Когда-то здесь тоже был частный сектор, но домики снесли подчистую. Все, кроме одного…
В нем, надо полагать, жила часть рабочих, а по ночам сидел сторож, хранились инструменты, была устроена кухня и сортир…
В само недостроенное здание Ирину не тянуло. Но в домик?
Со страшной силой.
Только вот дверь оказалась закрыта. На большой висячий замок.
— Странно как-то, — заметил Дима.
— Что именно?
— Ну смотрите, стройка три года назад подохла?
— Да.
— Забор наполовину обрушенный, а вот замок — новенький. Аж блестит…
Ирина пригляделась.
Действительно, так и не обратишь внимания, кто там приглядывается, но замок действительно свежий. Не заржавленный, как можно бы ожидать.
— А петли? — вслух подумала она.
Раньше дверь закрывалась на врезной замок, это было видно. А потом сверху кто-то прибил две петли и повесил навесной. Да не тот, который пальцем сковырнуть можно, а надежный, основательный…
Кстати — ничем не рискуя. Вряд ли сюда кто явится, кроме бомжей…
— Что делать будем? — посмотрел Дима.
Ирина знала, что НАДО делать.
Оповестить старших по званию, вскрыть, составить протокол… угу. Только обоснование — никакое. Я тут сердцем чую — неладное что-то!
Что ей скажут на это?
Ничего хорошего.
Значит вопрос стоит иначе. Как бы попасть внутрь и посмотреть, а уж потом…
Это Ирина и озвучила своим товарищам по "везению".
Мужчины задумались. Выручил Сергей.
— Ну-ка, минутку…
Действительно, зачем вскрывать замок? Если можно аккуратно достать из кармана плоскогубцы, подцепить гвозди и выдернуть их в несколько секунд?
Дерево-то старое, трухлявое…
Замок так и остался висеть в петлях, только вот одна из них раскачивалась совершенно свободно. Ирина подергала дверь — и та приоткрылась.
— Смотрим быстро, — решила она.
Взгреют ее за эту авантюру. Но победителей не судят, если что, а чутье просто вопит…
Ирине стоило громадных усилий не направиться прямиком к большой русской печке. Вот хотелось ей туда залезть — удержалась, кивнула Игорю.
Тот и полез.
— Опа! А это что такое?
— Соль или сахар? — грустно пошутила Ирина, понимая, что вряд ли.
Зачем кому-то хранить в печке такое количество соли? Вот совершенно незачем…
Ирина вздохнула, и потащила из кармана телефон.
Что-то ей подсказывало, что завтра ее вообще из отдела не отпустят, чтобы больше ничего не нашла.
* * *
Отдел по борьбе с наркотиками себя ждать не заставил.
Приехали, потерли руки, опросили Ирину и остальных — и буквально выпнули патруль обратно на улицы. Идите, ребята, работайте дальше. Еще что найдете — не стесняйтесь, мы приедем.
А пока топайте, не мешайте дядям звездочки зарабатывать.
Ирина спорить не стала, порадовалась, что легко отделалась, и отправилась дальше.
Уже по третьему адресу.
Мужчины с ней не спорили.
Неясно, по какому принципу она отбирает эти адреса. Но ведь работает? Хотя сама Ирина сказала — мол, тут проходила, там слышала, на этот посоветовали обратить внимание…
Мужчины согласились и пошли обращать.
Третьей почему-то Ирине понравилась квартира. С пометкой (УДО).
Старый фонд, старый дом. Примерно на восемь квартир, небольшой двор, скамеечка…
Вот и нужная квартира.
Ирина позвонила раз, второй…
— Да вы стучите сильнее. Пьет он, охальник!
Старушка, которая выглянула из двери напротив, выглядела типичным "божьим одуванчиком". Но засекала любое движение не хуже радара. Эх, побольше бы таких бабушек!
Незаменимые они в работе участкового! Невероятно полезные.
И знают все, и поделятся своими знаниями с громадным удовольствием, только правильный подход к ним найди. Не люди, а сущий клад.
— Здравствуйте…
— Анна Матвеевна. Прохорова я.
— Здравствуйте, Анна Матвеевна, — вежливо поздоровалась Ирина с бабушкой. — а у нас, вот профилактический рейд. Праздники на носу, сами понимаете…
— А чего тут не понимать? Витька, ирод проклятый, как нажрется, так буянит, а водку он не жрет только если денег нет, — вздохнула бабушка. — Когда уж он допьется, да сдохнет, сволочь такая? И мать довел, и отца, и сам по пьяни себе жизнь поломал…
Ирина навострила уши.
Выяснилось, что Витька, пользуясь бабушкиным выражением, был буен во хмелю. И его тянуло на подвиги. Вот, по пьянке и покалечил собутыльника.
Отсидел, мать его за это время умерла, а отец жив остался, он к себе сыночка и прописал. Вместе квасили. Потом у старика печень окончательно померла, потянув за собой владельца, а Витька, вот, остался, и отравлял соседям жизнь.
Управы на него, увы, не было.
Участковый заходил, проводил беседы, но…
Кто б эти беседы еще по пьяни помнил? Уж точно не Витька.
И орал он, и чертей ловил, и за соседями гонялся, и… Скучно никому не было. Это — факт.
— А он один пьет — или нет?
— Раньше один пил, а недавно к нему дружок заявился, — махнула рукой пенсионерка. — Здоровущий такой, весь в наколках… вдвоем квасили. Правда, тихо.
Ирина придавила звонок на несколько минут.
Ответа по-прежнему не было.
— Не помер бы он там, болезный, — забеспокоилась Анна Матвеевна. — Погодите минуту, ребята.
Ребята послушно ждали.
Бабушка нырнула к себе в квартиру, и зашебуршала там, как мышь под веником. А потом вынырнула обратно с ключом!
— Вот!
— Это…
— Это мне еще Витькина мать давала, на всякий случай. Вот, и пришел час-то…
Ирина только вздохнула. Может, ей повезет, и там не будет очередного трупа?
Увы. Она уже поняла, что сегодня ей везет исключительно в обратном смысле.
* * *
Витька был жив.
Пьян вусмерть, но жив. А чего ее тогда сюда тянуло?
Вот зачем?
Ради этого орангутанга? Который нажрался до потери человеческого облика и спит мордой на столе. Нет, не в салате, салат — это буржуйская роскошь. Скатерть — тоже.
Просто спит сидя на стуле и уткнувшись лицом в стол.
Вот ради него она сюда и пришла?
Анна Матвеевна об этом не думала. Она просто прошла в квартиру, подняла за отросшие нечесаные патлы голову алкаша, вгляделась.
— Рыло пьяное… чтоб ты от белой горячки подох!
И отпустила мужика. Тот послушно ткнулся носом обратно в стол. Под таким наркозом с него шкуру можно было снимать — не поможет.
А что — поможет?
Ирина прошлась по квартире.
На этот раз ее тянуло под стол.
— А что это такое? Анна Матвеевна, подойдите сюда, пожалуйста?
— Да?
— Вы видели, что я нашла эту сумку под столом и ничего в нее не подкидывала?
— Да, деточка. А что?
— А вот мне тоже интересно — что именно?
Перчатки пригодились и в этот раз. И Ирина с ужасом уставилась на…
Молоток.
Здоровенные гвозди-шайбы.
Нечто красное в баночке. Не кровь, а что-то вроде красной краски.
Моток веревки, связку отмычек…Надо было в очередной раз вызывать СОГ. И… она понимала, что это такое.
С помощью подобного набора распяли недавно на кладбище несчастного наркомана. Кстати…
— Анна Матвеевна, а такого парня вы тут не видели?
Ирина потыкала пальцем в телефон и показала фото.
Наркошу-то до сих пор не опознали, так что всем разослали ориентировки. А учитывая, что электронка рулит, фото у Ирины в телефоне было. Даже не одно.
Анна Матвеевна присмотрелась к снимку — и закивала.
— А то ж! Колька это!
— Колька?
— Из соседнего двора. Наркоман несчастный, с детства на клей подсел, потом травку покуривал, а последнее время ему вообще все трын-трава. Была бы наркота!
Ирина сверилась со списком.
Это верно, соседний дом в нем был.
— Четвертая квартира?
— Она самая. Родители глаза выплакали, уж и на порог его пускать перестали… он у Витьки часто оставался. Сладкая пара — гусь да гагара.
Ирина подумала, что алкоголь и наркота вещи, конечно, разные. Смешивать их — или употреблять по отдельности, дело вкуса. Зато очень хорошо сочетается возможность получить приют на некоторое время и хозяин, которому на все плевать, кроме бутылки.
Да и…
Где бы она искала жертву?
Вестимо, рядом. Не шляться же по притонам, если нет времени?
— А родителям этого… Коли, еще не сообщили?
— О чем? — насторожилась Анна Матвеевна.
— Так вроде бы… неужели не нашли их еще?
— А как ты их найдешь? — резонно возразила старушка. — У них же не только Колька, у них еще двое. И люди они хорошие, детям с внуками помогают, то у дочки поживут, то у сына… заодно и Колька перестал все из дома тащить…
— А подробнее? — Ирина приготовилась слушать. Только надо СОГ опять вызвать…
Чуяло ее сердце, скоро ее анафеме предадут. Или телефон отберут.
Или голову оторвут на фиг. И так праздники на носу, а тут еще от нее сюрпризы. Радости-то… вагон!
Но никуда не денешься. Вызывать надо.
Ирина набрала номер, выслушала абонента на том конце радиоволны, рассказала все — и принялась расспрашивать Анну Матвеевну. А то кто ж ей потом чего расскажет?
Старушка была счастлива и языком работала так, что мельница бы позавидовала.
Коля…
Евдокимов, с того двора…
Так-то Евдокимовы люди приличные, всю жизнь на заводе, потом, когда завод распался, не пропали. Был у них дом в деревне, так они плюнули и натуральное хозяйство завели. Кур там, кроликов… соседям, кстати, чуть не за копейки продавали… многим помогли.
Трех детей подняли. Два сына и дочь.
Вот, старший сын у них сейчас в деревне живет, с семьей. А сельское хозяйство — оно такое, успевай поворачиваться. Там недавно внук родился, Евдокимовы там и днюют и ночуют.
Помогают, значит, сыну с невесткой.
Дочь у них тоже работяга. Замуж, правда, вышла в другой город, но тут недалеко, километров сто. И ей тоже надо с внуками помогать.
А вот Колька у них неудачный получился. Оторви и брось, называется.
Нюхал, курил, теперь, вот, колоться начал… из дома все тащил, пока его отец по-простому поленом не поучил.
Мать, конечно, рыдала, а только Анна Матвеевна считала, что пережалели ребенка. Он в детстве слабеньким был, вот и жалели. Добереглись, называется.
Ну, может, скоро и отмучаются, болезные.
А что?
Лучше уж один раз похоронить, чем каждый раз страдать…
Ирина так не считала. Отношения с наркотиками у нее были однозначными, распространителей она бы с удовольствием пристреливала, а вот таких Колек…
Жалко их.
Все равно — жалко. Дурачки сопливые.
Вот, и недавно Евдокимовы к дочери уехали. Колька хоть и побузил, но смирился и пошел ночевать к Витьке. А так-то да…
Уж сколько не показывался…
Может, уже и отмучился где?
Ирина даже знала, где именно.
Завыли сирены. Рядом с домом одна за другой парковались машины.
* * *
— Алексеева, тебя никуда отпускать нельзя, — выговаривал ей Иван Петрович, приехавший вместе со всеми. — Ты за один день нашла больше, чем я за полгода!
Ирина разводила руками.
Не виноватая я, оно само.
Вслух она, понятно, ничего такого не высказывала, но и ругались на нее не всерьез. Так, для проформы.
— Нам теперь куда?
— Пока здесь побудьте, потом решим, — махнул рукой наставник. — Вон, перекуси, сходи, небось, голодная?
Ирина посмотрела на часы.
Это — да. Пришла она на работу к полвосьмому, сейчас уже почти час… куда время делось?
А вот туда. Пока обойдешь, пока вызовешь, пока дождешься, пока…
В желудке намекающе заурчало. Иван Петрович улыбнулся.
— Тут рядом шашлычка есть. Маленькая, но симпатичная, и шашлыки хорошие. И хозяин мой знакомый… держи карточку. Покажешь, скидку сделают.
Мяса захотелось до ужаса — и сразу.
Ирина кивнула, оглянулась на своих напарников.
— Я — за, — высказался Вася.
— Ешьте и возвращайтесь, — напутствовал Иван Петрович. — Нам тут работы хватит…
Ирина послушалась. Ноги аж чесались, и желудок словно спазмами сводило. И… не зря.
Они как раз отходили от дома, когда подъехал к бордюру здоровущий джип шевроле, и из него полез… да! Тот самый тип, который был на кладбище.
Слава Богу, не обратив на Ирину и ее спутников никакого внимания.
Ирина тоже не стала замирать или теряться. Она просто прибавила скорость.
Вот никакого желания встречаться у нее не было. Вообще никакого.
На час, что ли, в шашлычной задержаться? Так, на всякий случай?