13. Ольга

– Сам, значит, Аполлон, хоть статую с него лепи, а ему целлюлит подавай? – усмехнулась я, поставив перед Алексеем кружку с кофе и тарелку для тортика. – Странненько… – В каком смысле странненько? Ты на что намекаешь, Оль? – напрягся сосед. – Ну, ты сам весь такой мускулистый, подтянутый, а нравятся тебе толстухи, – разжевала для тугих. – А? Ты про меня, что ли? – искренне удивился Алексей. – А говоришь, не нравлюсь? Мужчина расплылся в самодовольной улыбке, и я уже пожалела, что открыла рот. Я вообще не собиралась делать ему комплимент, само вышло. – Мне умные нравятся, утончённые… – попыталась перевести тему. – Так я всё-таки тупой, по-твоему? Второй раз за вечер намекаешь. Утончать меня вот только не надо. – Блин! Да я вообще не это имела в виду! – простонала я, поняв, что веду себя как идиотка последняя. С этим Лёхой всё было через одно место. У меня от него мозги слиплись. Может, тупость заразна? – Мне показалось странным, что ты сам следишь за фигурой, но нахваливаешь женщин в теле. Мне кажется, всем спортсменам нравятся худенькие девушки с накачанной попой? – Вот именно, что тебе кажется. Не знаю за всех спортсменов… Мне вот худенькие не очень. Ходят к нам фитоняшки всякие в спортзал. Того и гляди пополам штангой переломит. Воблы. Кто пиво любит, тем сойдёт. – А ты пиво, стало быть, не любишь? – Не, я больше водочку там… Или коньячок. Смотря, закуска какая. – Но при этом ты сам из спортзала, наверное, не вылазишь? – Так у меня работа такая из спортзала не вылазить. – А кем ты работаешь? – Тренером. – А, ну понятно… – Мне тоже всё понятно. – Что именно? – Что я тебе нравлюсь, но ты признаться никак не хочешь. Только дразнишься. Господи, неловкость за неловкостью. Это когда-нибудь закончится? Надо скорее чай пить и гостя выпроваживать, пока мы не заболтались и в спальне не оказались. Я разделила кусочек торта, который отрезал Алексей ещё напополам, и положила эту крохотульку к себе в тарелку. Торт выглядел аппетитно, но наедаться на ночь сладким было смертельно для моей фигуры. – Ты очень хороший мужчина, Лёш, но мы с тобой слишком уж разные. – У тебя комплексы какие-то, Оль? Я не пойму? Ты поэтому на диете? Считаешь себя толстой? Бинго! Неужели до него дошло? Как до утки, на седьмые сутки. – Ты очень красивая, – продолжил лить мне в уши Алексей. – Зря ты так думаешь. – Тебе легко говорить. Вон, ты какой… – я осеклась, чтобы снова комплимент ему не сделать. – Как шкаф, – не придумала ничего лучше и снова почувствовала себя глупой. – Так я мужик. Я и должен быть большим и сильным. Природой так заложено. Самец – добытчик, охотник, защитник. – А самка? – А чего самка? Она просто должна быть. Это самцы за ними охотятся, добиваются, ухаживают. Самочки просто потом выбирают, кто им больше понравится. Вот мы уже скатились даже не в первобытную эпоху, а к животным. Если следовать рассуждениям Алексея, то он лев, а Валя… Павлин, получается? Хорошо, что мы не животные. Я, по крайней мере, точно человек. Насчёт орангутанга, сидящего на моей кухне, я бы не стала спорить. Примат. И рассуждения у него такие же. – У тебя отличная фигура, – снова начал Алексей. – Попка, грудь – всё на месте. Я же всё потрогал… Упругое, мягонькое всё. Есть за что подержаться. Кожа нежная… – Хватит! – оборвала я мужчину, чувствуя, что завожусь от одних только воспоминаний о том, как именно он меня трогал. Словно наяву почувствовала сильные, мускулистые мужские руки Алексея на себе. Он сидел в опасной близости от меня, и это сводило с ума. – Я, кажется, уже говорила, что у меня есть жених? – Бля-я-я… – осуждающе протянул сосед. – Он мне выставку, кстати, устраивает. В музее. Мои картины, наконец, прославятся. И я тоже. Я сменила тему, чтобы подчеркнуть, что Валя для меня тоже что-то делает. Выставку и стулья сложно было сравнивать. Так что вот так тебе, самец! – И чё за музей? – сквозь зубы выдавил Алексей. – Современного искусства, – с гордостью произнесла я, как будто вопрос давно решённый. – У меня там кореш армейский работает. Хочешь, я его напрягу, чтоб за тебя похлопотал? Ой, что там за кореш у него? Охранник, что ли? Смех, да и только. – Спасибо, Лёш, за меня уже похлопотали. – Ладно, пойду я, – резко засобирался сосед. – Спасибо за кофе! Спокойной ночи! Было видно, что Алексей обиделся. Мне стало жутко неловко за то, что я его расстроила. Он даже свой наглый режим сегодня не включит и не полезет ко мне целоваться? Мялась в прихожей, кусая губы, как идиотка, глядя на то, как Алексей обувает тапочки. Мужик потратился на меня, заморочился с этими стульями, время на меня выделил, внимание оказал. А я… Не просила я его ничего мне покупать. Сам захотел. Что мне теперь отсосать ему за это? В то же время я не хотела, чтобы Алексей уходил. Хорошо с ним было, душевно. Чувствовала себя виноватой, что веду себя как сучка. Не могу сказать категоричное "нет" и чего-то большего, чем соседское общение обещать ему не могу. Валя этот ещё… Выставка… Всё туманно и неопределённо. А вот Алексей создавал впечатление надёжности, хоть я и знала его всего ничего. – Лёш, подожди! – в последнюю секунду решилась я. Он обернулся, вопросительно изогнув бровь. Я шагнула к нему и обняла. Прижалась щекой к широкой груди, и мне стало так хорошо… – Спасибо тебе, – тихо выдохнула я. – Мне очень приятна твоя забота. – Может, поцелуешь тогда? – раздался над самым ухом его хриплый бас. – В щёчку? Если только в щёчку? Стоило мне поднять голову, Алексей смачно засосал мои губы. Потом громко рассмеялся, довольный собой, словно выиграл приз, и ушёл. Я заперла за ним дверь, снова чувствуя, как внутри всё разрывается от противоречий. Сосед выглядел таким простым и добродушным, что я даже злиться на него не могла. Только на себя. Эти шуры-муры заходят всё дальше. Если уж я самочка, мне стоит определиться, какой самец мне больше подходит. И заняться с ним сексом, наконец, иначе я скоро на мужчин бросаться начну.