30. Оля

В среду мне пришлось пропустить тренировку из-за родительского собрания в школе. Я "втыкала" сериал, развалившись в гостиной на диване, когда в дверь позвонили. Наученная горьким опытом общения с криминальными элементами, теперь я всегда смотрела в глазок. За дверью стоял мой тренер-сосед-бывший. Напустив на себя пелену безразличия, я приспустила на плече халат, приоткрывая ложбинку на груди, и открыла дверь, судорожно вспоминая из одного ли комплекта на мне бельё. – Оленька, привет! – поздоровался Лёша. – Я могу войти? – Привет, – со скучающим видом пожала плечами я, заметив, как жадно блуждает по моему телу взгляд соседа. – Ну, проходи. Он вошёл и запер дверь на замок, как будто заскочил не на пять минут, а основательно. Лёша был в куртке, а это означало, что он прямо с работы, судя по времени. – Зашёл узнать, почему тебя не было на тренировке, – объяснил он. – Ты заболела? Или просто ходить больше не хочешь? В его голосе было столько тревоги, что грех было этим не воспользоваться. Мне ОЧЕНЬ не хватало внимания Лёши. Мне до смерти хотелось "на ручки". Коварный план созрел за секунду. – Да, знаешь… Какая-то слабость… – бессовестно врала я. – И морозит как будто. Кхе-кхе… – покашляла для вида. – Температуру мерила? Горло красное? Голова не болит? Он уже снимал куртку, как будто собрался меня лечить. Прекрасно! – Думаешь, я простыла? – прикинулась дурой. – Где у тебя градусник? – А у меня нету, – соврала я, опасаясь, что Лёша раскусит меня на обмане. – Как-то не нужен был пока, вот я и не покупала. – Иди ложись, – ласково провёл своими большими ладонями по моим плечам, и у меня только от этого температура повысилась, и мурашки побежали по всему телу. – Я сейчас поищу у себя термометр. – Да не стоит беспокоиться… – пролепетала я, поняв, что перегнула с симптомами. – Ты, наверное, устал после работы? – Не упрямься! Иди в постель! Лёша ушёл к себе, а я помчалась в спальню. Сняла лифчик, чтобы быть ещё более соблазнительной, потом переодела трусики на более сексуальные. Да к чёрту трусы! Сняла и их. Накинув красивую сорочку на голое тело, я улеглась в кровать. Укрылась одеялом и снова притворилась умирающей. Дверь в спальне открылась, и Лёша замер на пороге, сжимая пакет с лекарствами. – Бедняжка, – прошептал он, подойдя ближе. Присев на край постели, Лёша достал из пакета градусник. Я нарочно спустила с плеча лямку сорочки пониже, оголяя часть груди, и сунула градусник под мышку. Прикрыв глаза, сквозь ресницы видела, как он беспокойно проводит рукой по моему лбу. Его пальцы были такими тёплыми… и родными… – Температуры вроде нет, – пробормотал он, но я слабо кашлянула и потянулась, чтобы одеяло слегка сползло. Лёша замер. Его взгляд скользнул по моим плечам, потом опустился ниже… Я видела, как его дыхание участилось. – Хорошо, что я зашёл… – задумчиво протянул он. – Да. Это очень хорошо, – согласилась я. – Ты, наверное, рад, что меня сегодня не было? – не удержалась от издёвки. – Если честно, то нет, – тяжело вздохнул Лёша. – Без тебя было скучно. Дети спрашивали о тебе тоже. Передавали привет. – Спасибо. Это очень мило. – Знаешь, Оль, я тут подумал… Наверное, неплохо, что ты ходишь ко мне заниматься. У нас будет больше общей реальности, больше тем для разговоров, мы больше времени будем проводить вместе. Я ушам не верила. Алексей Анатольевич, в своём ли вы уме? Может, это вы заболели? – Почему тогда ты изначально воспринял моё появление в спортзале в штыки? – мой голос был буквально пропитан обидой. – Из-за Кати. – Что? – вспыхнула я от ревности. – Я так и знала… – Это не то, что ты подумала! – оборвал моё возмущение Лёша. – Я не хотел, чтобы ты тоже стала фитоняшкой, которую ничего не волнует, кроме собственной задницы. – Что ты имеешь в виду? – Мы с Катей развелись из-за того, что она была слишком озабочена своей идеальной фигурой. Поэтому у нас не было детей. Я замерла, чувствуя, как его слова проникают мне в самое сердце. Лёша никогда не говорил со мной так откровенно о своём прошлом. Его пальцы нервно сжимали мою руку, а взгляд был прикован к окну, будто он боялся встретиться с моими глазами. – Она помешалась на тренировках, – тихо продолжил он. – На подсчёте калорий, на своём отражении в зеркале. Я предлагал завести ребёнка, а она… боялась растолстеть. Сердце сжалось. Я вспомнила Катю. Высокую, подтянутую, с холодными глазами. Такую… идеальную. И такую пустую. – А я… – мой голос дрогнул. – И так толстая. Лёша, наконец, посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое: нежность, смешанная с надеждой. – Ты не толстая, – он провёл пальцем по моей щеке. – Ты живая и настоящая. За это ты мне и понравилась. Я прикусила губу, чувствуя, как тепло разливается по груди. – Так что… ты не против, если я буду приходить? – спросила я, чуть кокетливее, чем планировала. Лёша улыбнулся той редкой, искренней улыбкой, которая делала его глаза моложе и озорнее. – Приходи. Только обещай, что не превратишься в Катю. – Обещаю. Но если я вдруг начну считать калории… – Тогда я буду кормить тебя слойками, пока не одумаешься. К тому же у тебя хорошо получается заниматься. Ты старательная, и удар у тебя такой уверенный! Я рассмеялась, а он поймал мои губы в поцелуе. Сладком, тёплом, таком непохожем на всё, что было между нами раньше. И в тот момент я поняла: его не бесило моё присутствие в зале. Он боялся потерять меня. – Температуры нет, – сообщил Лёша, вытащив градусник. – Странно… Может, чаю? – Мне так жарко… – прошептала я, приподнимаясь и отбрасывая с себя одеяло полностью. Он не устоял. Его ладонь коснулась моей кожи, медленно, будто проверяя, реально ли это. Я прикрыла глаза, когда его пальцы пробежали по моей шее, потом вниз, к ключице… – Ты точно больна? – он наклонился, и его губы почти коснулись моей груди. – Очень… – выдохнула я. – Но ты можешь меня вылечить.