Глава 3. Авось живы будем, не помрем

— Вот ты дура или как? — увещевала её Ленка, закидывая в рот кусок домашней пиццы.

Сама таксо-леди, во всех смыслах этого слова, готовить умела так себе, поэтому не стеснялась эксплуатировать новую соседку по полной. Лида не обижалась, потому что готовить любила, особенно выпечку. А еще больше любила, когда ее блюда приносят радость.

Наверное, если бы уехала в свое время из деревни, то пошла бы учиться на повара. Но все эти домыслы о том, что было бы, если бы Лида терпеть не могла. Какая ей разница, что было бы, не погибни родители в той автокатастрофе за неделю до переезда в Москву? Она этого все равно никогда не узнает и знать не хочет.

— Лид, тебе предложили работу за кучу денег с кормежкой и проживанием! Крутой мужик на крутой тачке! А ты что сказала? Я подумаю! — не унималась Ленка, размахивая руками.

За что и поплатилась, когда Макс в феерическом прыжке вырвал у нее из рук кусок пиццы и сумасшедшей довольной сосиской рванул с ним в нору, то если за облезлый диван. Теперь оттуда слышалось только заливистое чавканье. Кажется, продуманный такс решил сначала слизать начинку с теста, а над невкусным думать потом. Хорошо, если не зарыть до лучших времен.

— Макс, сосиска ты плотоядная! — привычно выругалась Ленка, но тут же махнула рукой на любимца и приготовилась к новой тираде в адрес подруги.

— А что такого? Ну он предложил, мне же надо все взвесить, обдумать и решить.

— Да что тут думать! Ты уборщица, а тут такое повышение предложили. Думаю, мужик от твоей наглости офигел. Кстати, а ты уверена, что он тебя не поразвлечься тащит? А то фигурка у тебя во, — показала большой палец вверх. — Грудь, попа, талия и все дела на месте. Таких многие любят.

— Я спросила. Он говорит, у него жена молодая и любовница.

— Да ладно. Ты у него и про любовницу спросила? — Ленка изобразила красочный фэйспалм куском пиццы. — Лида, ты меня убиваешь. Реально…

— Он не передумал, значит, у него нервы крепче, чем у тебя!

* * *

Со дня приезда в Москву Лида успела обрасти вещами, так что теперь увесистый чемодан с ее приданым едва убирался в багажник потрепанной «лады». Вчера она приняла предложение о работе, и уже сегодня в компании Ленки и Макса отправилась на легендарную Рублевку. Да, ту самую, которую столько раз показывали по телевизору в мыльных операх и юмористических сериалах.

— Бабуль, как хорошо, что это ты! — радостно трещала в трубку Лида, пока они стояли в одной из московских пробок. — Дед все еще дуется на меня?

— Что поделать, внучка. Не отходчивый он у нас.

— Ничего, когда вернусь с деньгами и спасу наш дом — он все простит! Слушай, мне такую работу предложили, на Рублевке. Если смогу продержаться, то зарплата будет достаточная, чтобы взять кредит. Я поговорила об этом с начальником. Он обещал договориться со знакомым в банке, если проработаю без нареканий два месяца.

— Очень хорошо. Держись там в Москве, Лидуся. Кушай хорошо и себя не забывай, мы продержимся здесь, сколько сможем, — прокряхтела в трубку бабушка. — Морошкины вон тоже переехали. Остался только южный конец деревни, которые на фермерской земле стоят, да мы рядом с ними. Может, и в городе квартира — не так плохо!

— Ты совсем в меня не веришь, бабуль! Я заработаю. Никакая конура нам не понадобится! Все будет в порядке! Люблю тебя и дедушку, передавай ему привет.

Раздраженно выключила телефон. Обидно, очень обидно, когда в тебя не верят. Лида закусила губу и нахмурилась, глядя на плотный поток машин, который наконец-то поехал. Есть шанс приехать к дому загадочного сероглазого олигарха вовремя.

Она все-равно не сдастся, даже если весь мир будет твердить: «Невозможно!»

* * *

— Ну как тебе?

Борис Евгеньевич встретил её лично, провел через пост охраны и теперь, посмеиваясь, наблюдал. Лида никогда не видела таких домов, да и на экскурсиях во дворцах не бывала. Так что трехэтажный каменный особняк с колоннами, гравийной подъездной дорожкой и огромными окнами казался ей самой настоящей царской резиденцией.

А ухоженный сад с фонтаном в центре, газонами, низкими клумбами и деревьями, подстриженными в виде фигур животных — Версалем.

— Вау, — выдохнула Лида. — Это же настоящий дворец.

— До дворца нам еще далеко, — довольно улыбнулся хозяин красоты. — Это главный дом, за него отвечает наша экономка, Фаина Георгиевна. Кстати, вот и она.

По ступенькам крыльца спешно спускалась сухопарая женщина в строгом черном платье. Седые волосы забраны в пучок, что только добавляло образу холодности и отчужденности. В руках у опытной экономки, что при виде Лиды чуть поджала губы, планшет с знакомым всем и каждому силуэтом откушенного яблока.

Фаина Георгиевна просканировала её карим взглядом с ног до головы, заставив невольно сделать шаг за спину работодателя. Тот только понимающе усмехнулся.

— Вот, привел вам помощницу. Зовут Лида. Видел её в работе, девушка очень находчивая и способная. Передаю вам. Вы знаете, что делать, — улыбнулся и перевел взгляд на новенькую. — Не успел сказать. Пока вы, Лида, будете работать не в главном доме. Он целиком и полностью во власти Фаины Георгиевны. Но пару лет назад закончили строительство детского коттеджа, он находится в глубине участка. Вот там вы и будете работать, а так же жить.

— Спасибо, — Лида постаралась стряхнуть с себя оцепенение и улыбнуться. Получилось кривовато, но хоть так.

— Пойдемте за мной Лида. Вам нужно подписать бумаги и подобрать форму. Ваша, — еще один взгляд на джинсы и рубашку, — с позволения сказать одежда, никуда не годится.

— Ах да, чуть не забыл, — сообщил в догонку Борис Евгеньевич. — Завтра вам на карту переведут аванс. Продержитесь два месяца в моем особняке, Лида, и я обещаю — вы получите свой кредит и возможность его выплатить. Я уже связался с другом. Удачи!

Сердце в груди дернулось и замерло. Неужели не забыл? Борис Евгеньевич в нее так верит, что уже узнал о кредите? Хоть кто-то. Лида прониклась теплой благодарностью к этому мужчине в дорогущем деловом костюме, который кажется таким равнодушным со стороны, а на деле, действительно, может помочь нуждающемуся. Он как будто вышел из сказки. Добрый король, волшебник. Она и не думала встретить подобного в Москве, где все люди кажутся бесчувственными памятниками эгоизму.

— Я сделаю все, что в моих силах и даже больше! Спасибо! — крикнула вслед.

Но у доброго короля уже зазвонил мобильник и он быстрым, нервным шагом отправился к воротам особняка. Домой так и не зашел.

* * *

Семеня следом за Фаиной Георгиевной, Лида не обратила внимания на ярко-желтый спорткар с откидным верхом, который затормозил у ворот. Высокий шатен выскочил из машины при виде отца. Невольно задержал взгляд на идущей по дороге девушке, она как раз повернулась в профиль, разглядывая цветы на одной из клумб. Очень знакомый профиль и очень знакомая привлекающая взгляд пятая точка.

У Иннокентия Борисовича Гордеева всегда была отличная память на лица и задницы, особенно, если последние ему довелось полапать. Увы, использовал он свою память только для хранения этой жизненно важной информации, а не для работы и учебы. Разве что четыре языка, благодаря заграничным поездкам, на подкорке осели хорошо.

— Привет, пап! Что здесь делает ЭТО? — он кивнул в сторону девушки.

— Это, Иннокентий, новая помощница Фаины. Так что веди себя с ней повежливее.

— Ты где её откопал? — скривился так, как будто увидел перед собой противного слизняка.

— Не поверишь, на автомойке. Но девушка — золото. Есть стержень и причина проявить себя.

У Бориса Евгеньевича всегда был глаз-алмаз на перспективные кадры, это знали все его коллеги и конкуренты. Некоторые знакомые даже ненавязчиво приглашали к себе в день, когда собеседовали будущих топ-менеджеров, а потом интересовались, что он думает. Гордеев никогда не ошибался.

— Да она же курица деревенская! Неотесанная хамка! — взбеленился Иннокентий, в тусовке именуемый просто Кент.

— Интересно, где ты успел с ней познакомиться, если последний месяц усиленно готовился к госам? — чуть приподнял седую бровь мужчина.

Кент замолк. Палево. Разумеется, ни к каким ГОСам он не готовился, а просто дал на лапу кому надо и явился посветить фэйсом, потом выпил по рюмке элитного коньяка с деканом и свалил. А подготовка? Платон, лучший друг, всегда готов прикрыть и обеспечить сауну с фигуристыми безотказными девчонками. Там-то он и встретил ЭТО чудовище в резиновых перчатках с ведром в руках. Хотел подстебнуть уборщицу с красивой задницей, а она показала зубы.

Стал бы он к этой кошелке приставать — да ни за какие деньги!

— Она мне на ногу наступила в метро, — ляпнул первое, что пришло в голову.

— Это еще не значит, что она курица. С каких это пор ты ездишь на общественном транспорте?

— Пробки были, — врать он умел качественно, а в метро не был уже лет десять. Давным-давно с тем же Плато ради прикола прокатились, больше не тянуло.

— Ясно, пробки. Я в офис, веди себя прилично. Девочку не запугивай. Узнаю, что опять начал свои непотребства, хрен тебе, а не новая тачка после защиты. Уяснил?

— Пап, это было-то всего…

— Четыре раза. Как новая сотрудница, так ты руки свои тянешь. Узнаю, что приставал — приму меры. Ясно? — от ледяного голоса Гордеева-старшего у восьмидесяти процентов населения Земли кровь бы застыла в жилах, но то Кент был не из робкого десятка. Точнее, ему было просто плевать на угрозы. Отец их любит и всегда компенсирует свою отсутствие единственным, чем может, — деньгами.

— Понял. Завяжу член узлом!

— Да хоть бантиком, оболтус, — проворчал Борис Евгеньевич, садясь в свой черный внедорожник. Опустил стекло и крикнул сыну вдогонку. — И еще, через две недели жду тебя на стажировке в компании!

— Ну пап, а путешествие? Ты же обещал!

— Хватит уже, наездился. Сам заработаешь — поедешь.

Кент раздосадованно сплюнул на обочину и, когда автомобиль отца скрылся за поворотом, с силой пнул лежащий у дороги декоративный камень. День не задался с самого утра, а значит, кто-то за это ответит. Почему бы ни эта курица с ведром?

* * *

— Значит так, ты берешь на себя детский коттедж. С ним море мороки, потому что там живут постоянно. У наших хозяев трое детей. Двое — это Бориса Евгеньевича от первых двух браков. Иннокентий — двадцать один год. Лиза — пятнадцать лет. И младший от этого брака, Томирис — десять лет.

Лида уже полчаса смотрела на экран планшета. Фаина, которая разрешила называть себя по имени без отчества, показывала ей обширную презентацию — заочно знакомила с членами семьи и персоналом. Только что они пролистали портреты тех, с кем Лиде придется работать: три горничные, два водителя и повар. Дошли и до жильцов коттеджа.

Девушка внимательно разглядывала портрет мальчика лет восьми: вздернутый чуть курносый носик, поджатые до тонкой линии губы и бабочка со звездочками на шее.

— Как? Томирис? — она никогда не слышала такого имени.

— Да. Эта курица безмозглая, последняя жена Бориса Евгеньевича, услышала где-то в сериале и назвала так ребенка. Мы называем его малыш Томми или Рис. Он парень не от мира сего, живет на четвертом этаже особняка и увлекается звездами. Юный гений, помешанный на физике и астрономии. Очень закрытый ребенок. Он допускает в свои комнаты только меня, будет хорошо, если ты с ним подружишься и сможешь помогать с уборкой.

— Я постараюсь.

— Что еще тебе нужно знать о детях и их месте обитания. Лиза живет на третьем этаже. Она типичный подросток. Постоянно смотрит ютьюб, в башке к-поп и мечты о мальчиках, желательно в обтягивающих брючках. Увлекается рисованием, поэтому одна комната выделена под мастерскую. Там она поддерживает порядок сама. Ну и самое страшное, — переключила слайд с фотографией миловидной блондинки-барби на…

Лида икнула и едва не отпрыгнула для верности. Это кошмарный сон. С экрана планшета на нее смотрел тот самый злопамятный Кеша из сауны. Гад, который облапал её бесценную пятую точку и приказал уволить. Этот хам!

— Что, уже знакомы? — усмехнулась Фаина. — Гроза всего персонала. Большой мальчик с маленьким мозгом, папенькин сынок, который вечно доит из родителя деньги. Заканчивает универ. Выжил уже четырех экономок из их дома и шесть горничных. Живет на втором этаже. Обожает вечеринки и приставать к симпатичным девушкам. Держись от него подальше.

— С удовольствием. Из-за него меня уволили с одной из прежних работ.

— Отлично. Тогда тебе следует знать, что он жутко злопамятный. Если будет на тебя давить или приставать, звони мне. Сразу же!

— Хорошо. Если что, я тоже злопамятная. Очень!

Лида улыбнулась как могла плотоядно. Неплохая идея, кстати, устроить хорошую взбучку одному наглому мажору, раз уж у нее теперь есть доступ к его жилью и меню ежедневного питания. Видимо, в этот момент у нее за спиной раскрылись адские крылья и выросли рожки, потому что Фаина улыбнулась в ответ, явно почувствовав родственную душу.

— Отлично! Пошли за формой и твоим планшетом. Он для работы, но ничего не мешает пользоваться им в личных целях. Не запрещено. Тебе заведут корпоративную почту, я пришлю все документы. Изучи до завтра расписание всех ребят, уборки и доставки продуктов. К Томми учителя приходят на дом, их график тоже пришлю. Я все расписала максимально подробно. Если будут вопросы, звони.

* * *

У неё была сотня вопросов. Все они роились в голове, как стая сумасшедших пчел и жужжали, доводя до мигрени. Лида с облегчением выдохнула, когда наконец оказалась в уютной комнатке в бежевых тонах на первом этаже детского коттеджа. В таких, как объяснила Фаина, жил весь персонал. Уютно и, опять же, своя ванная комната.

Лида распахнула окно, прямо рядом с ним цвел куст поздней сирени, аромат наполнил комнату и заставил девушку улыбнуться. Странно, но все в ее душе предчувствовало, что жизнь меняется к лучшему. Да, страшно. Да, ужасная ответственность. Да, этот чертов злопамятный Кеша. Но ей дали шанс, а это уже много!

Особенно душу грел телефон, куда несколько минут назад Борис Евгеньевич прислал сообщение: «Лида, будьте осторожны с Иннокентием. Если он будет к вам приставать, смело сообщайте. А ему передайте, что одна ваша жалоба и про новую тачку может забыть. Он сразу станет, как шелковый. Удачи! БЕ».

Какой все-таки замечательный у нее работодатель: и зарплата, и условия, и даже от своего сына-идиота обезопасил. Повезло кому-то с родителем. Жаль, что этот Иннокентий вряд ли ценит отца. У него на лице написана любовь только к одной вещи в мире — деньгам.

Тихий стук в дверь. В комнату снова заглянула Фаина.

— Лида, все дети вернулись домой. Я обязана вас представить…