Бонус 1. Куриный заговор против правопорядка

Если кто-то думает, что самые сложные вызовы в работе участкового — это драки, хулиганы и пьяные соседи, он просто никогда не сталкивался с курами Клавдии Фёдоровны.

Куры у неё были особенные.

Во-первых, они считали себя полноправными гражданами деревни.

Во-вторых, не признавали границ.

А в-третьих, почему-то особенно любили двор Савельевых.

— Я вам серьёзно говорю, — мрачно произнёс Егор, стоя у крыльца с кружкой чая, — это уже не птицы. Это организованная преступная группа.

Я выглянула из окна.

Посреди двора действительно шастали три курицы.

Одна рылась у клумбы.

Вторая деловито шла к сараю.

Третья, самая наглая, уже стояла на пороге и заглядывала в дом так, будто собиралась спросить, скоро ли завтрак.

— Может, они просто к тебе тянутся, — предположила я. — Чувствуют сильного мужчину.

— Они чувствуют кормушку, — буркнул Егор.

Лиза, сидевшая за столом и доедавшая творожную запеканку, подняла голову.

— А давайте одну назовём преступницей, одну — свидетельницей, а одну — сообщницей.

— Почему свидетельницей? — спросила я.

— У неё лицо такое, будто она всё видела, но молчать не будет.

Я подавилась чаем.

Егор посмотрел на дочь и с тяжёлым достоинством произнёс:

— Мне иногда кажется, что вы с Верой объединяетесь против моего психического здоровья.

— Не против, — возразила я. — Мы его разнообразим.

Куры тем временем окончательно осмелели.

Самая наглая взлетела на лавку.

Вторая выкопала что-то важное из клумбы.

Третья полезла к миске щенка.

Щенок, который ещё не определился, кого в этом доме надо слушаться, а кого бояться, ошеломлённо отскочил и сел смотреть на происходящее с видом начинающего философа.

— Всё, — сказал Егор и поставил кружку. — Сейчас я покажу вам силу закона.

Он вышел во двор уверенной поступью человека, который навёл порядок не в одном сложном дворе и уж с какими-то курами точно справится.

Куры на него посмотрели.

И не сдвинулись.

Я встала в дверях.

Лиза — рядом.

Мы молча наблюдали.

— Кыш, — твёрдо сказал Егор.

Самая наглая курица моргнула.

— Кыш! — повторил он громче.

Курица чуть склонила голову, словно хотела уточнить формулировку.

— Пап, — сказала Лиза, — по-моему, они тебя не уважают.

— По-моему, — тихо добавила я, — они тебя провоцируют.

— Не мешайте мне работать, — сквозь зубы сказал муж.

Он шагнул к лавке.

Курица спрыгнула, но не убежала, а важно пошла в сторону огорода, явно не признавая поражения. Остальные две двинулись следом с выражением полной солидарности с преступным лидером.

— В обход пошли, — заметила я.

— Тактика, — кивнула Лиза.

— Я сейчас вынесу вам протокол, — обернулся к нам Егор.

— На кур? — невинно спросила я.

— На вас обеих тоже.

В этот момент наглая курица рванула к грядке с молодым луком.

То ли муж мой устал от жизни, то ли курица действительно перешла последнюю черту, но он метнулся за ней с такой решимостью, будто ловил опасного рецидивиста.

Курица взлетела.

Егор поскользнулся на перевёрнутой миске щенка.

Махнул руками.

И сел прямо в таз с замоченным бельём, который я выставила полоскаться на солнце.

Повисла тишина.

Потом Лиза выдала:

— Ну всё. Теперь ты официально победил.

Я согнулась пополам от смеха.

Егор сидел в тазу, мокрый, грозный, с прилипшей к колену детской майкой и таким лицом, что нормальной жене следовало бы срочно бежать спасать мужа.

Но я была не нормальная.

Я была счастливая.

— Не смейся, — сказал он, глядя на меня.

— Не могу, — честно всхлипнула я. — Ты… ты гроза преступного мира…

— И прачечного таза, — добавила Лиза.

Муж медленно поднялся.

Мокрый.

Гордый.

Оскорблённый.

Курицы, как назло, стояли у калитки и всем видом показывали, что победа осталась за ними.

Я всё-таки подошла, сняла с его плеча прицепившееся полотенце и поцеловала в щёку.

— Ладно, товарищ участковый. Иди переодевайся. А с организованной группировкой я сама разберусь.

— Как? — мрачно спросил он.

Я взяла горсть пшена, потрясла ладонью и ласково позвала:

— Цып-цып-цып.

Три предательницы немедленно рванули ко мне.

Лиза ахнула.

Егор посмотрел на меня так, будто прожил со мной целую жизнь и всё равно периодически оказывался не готов к масштабам моего коварства.

— Вот, — сказала я. — С женщинами надо мягче. Даже если это куры.

— Очень смешно.

— Ещё как, — подтвердила Лиза.

И пока я уводила преступную группировку за калитку, а муж с видом пострадавшего достоинства шёл менять мокрые штаны, я думала, что, может, идеальной семьи у нас и нет.

Но зато есть своя.

С куриным заговором, мокрым участковым и ребёнком, который умеет комментировать чужие падения с поразительным тактом.