Бонус 3. Лиза и вопрос, от которого взрослые чуть не подавились

Если в доме растёт ребёнок с богатой фантазией и прямым языком, покой вам не положен.

Мы это давно поняли.

Но всё равно периодически забывали.

В тот вечер у нас ужинали Оксана и Алевтина Петровна.

Случай редкий, почти исторический.

Оксана наконец окончательно приняла меня в семью и теперь даже привезла коробку хорошего чая «для дома».

Алевтина Петровна зашла «на десять минут», но, как и все люди в деревне, осталась на суп, котлеты и обсуждение того, почему современные дети знают слова «гаджет» и «контент», но не умеют отличать укроп от фенхеля.

Лиза ела молча.

Что уже было подозрительно.

Обычно молчание у неё означало, что в голове происходит активная подготовка к какому-то высказыванию, после которого взрослые ещё долго сидят с лицами людей, внезапно увидевших своё детство голым.

Так и вышло.

— А я знаю, как появляются дети, — вдруг заявила она, намазывая хлеб маслом.

На секунду в кухне стало тихо так, что было слышно, как Фунтик спрыгнул с подоконника.

Я закашлялась.

Егор замер с вилкой.

Оксана медленно подняла брови.

Алевтина Петровна, опытная женщина, только подлила себе компота.

— И как же? — максимально нейтрально спросил Егор.

Я посмотрела на него с уважением.

Голос у мужа был такой, будто он ежедневно по десять раз обсуждает это за ужином.

— Ну, сначала мужчина и женщина женятся, — уверенно начала Лиза. — Потом целуются. Потом спят вместе. Потом женщина ест много огурцов, и у неё появляется живот.

Оксана издала звук, похожий на задушенный смешок.

Я уткнулась в кружку.

Егор медленно моргнул.

— Очень… интересная схема, — сказал он.

— Я знаю, что там ещё что-то есть, — великодушно добавила Лиза. — Но подробности мне пока не нужны. Я и так впечатлительная.

Тут уже даже Алевтина Петровна отвернулась к окну, потому что у неё начали трястись плечи.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Лиза, — сказала я, вытирая глаза, — а почему именно огурцы?

— Потому что когда ты была беременная, папа всё время приносил тебе огурцы, — логично пояснила она. — Значит, они важны.

Вот так и рождаются деревенские мифы.

Егор положил вилку и посмотрел на дочь с выражением глубочайшей внутренней работы.

— Хорошо, — произнёс он. — Огурцы и правда важны. Но не настолько.

— Я так и знала, что там есть нюансы, — серьёзно кивнула Лиза.

Оксана всё-таки рассмеялась в голос.

— Господи, Егор, у тебя лицо как на служебной проверке.

— Потому что я не был готов к образовательной программе за котлетами.

— А я была, — сообщила Алевтина Петровна. — У меня двадцать лет стажа и трое внуков. После фразы про огурцы меня уже ничем не удивить.

Лиза откусила хлеб и, кажется, осталась довольна, что внесла в ужин нужную долю содержательности.

Но на этом она не остановилась.

— А ещё, — сказала она, — когда у нас родится малыш, я ему всё объясню правильно. Без ошибок.

— Спасибо, — пробормотал Егор. — Утешила.

После ужина, когда гости ушли, а Лиза отправилась спать, я застала мужа на кухне у раковины. Он мыл тарелки с таким выражением лица, будто пытался отмыть не посуду, а родительский авторитет.

Я подошла сзади, обняла его за пояс.

— Ну что, отец семейства. Поговорим про огурцы?

Он простонал.

— Не начинай.

— Поздно. Эта история теперь будет жить вечно.

— Я чувствую.

Я уткнулась ему в спину, смеясь.

Он выключил воду, повернулся ко мне и сказал:

— Знаешь, я в своей жизни и задерживал вооружённых идиотов, и успокаивал пьяных мужиков, и в драку лез. Но разговор с собственной дочерью про «нюансы» меня пугает больше всего.

— Ничего, — утешила я. — У тебя ещё есть время морально созреть.

— С такой скоростью её развития у меня нет времени даже чай допить.

Я поцеловала его в щёку.

— Зато скучно не будет.

— С тобой и этой девочкой? Никогда.

И это, конечно, тоже было счастье.