Глава 2

Зал Совета был построен после Распада уже с учётом узлов. Толстые стены, низкий потолок, минимум окон. Камень здесь был старый, проверенный, с памятью. Его специально брали из районов, где мир однажды уже пытался расползтись и был удержан. Считалось, что такой камень надёжнее. Гера не верила в это. Но камень действительно держал.

Когда она вошла, разговоры не стихли сразу. Это было показательно. Её это не удивило. И раньше стихали. В этом она находила странную стабильность.

— Держатель Кришинская, — произнёс председатель, не поднимаясь. — Вы задержались.

— Я удерживала город, — ответила Гера. — Если требуется, могу задержаться ещё раз.

Несколько взглядов скользнули по столу. Военные переглянулись. Кто-то едва заметно усмехнулся. Председатель сделал вид, что не услышал подтекста.

— Мы все ценим вашу работу, — сказал он ровно. — Но сейчас речь идёт о большем.

Гера заняла своё место. Стул под ней был тяжёлым, неудобным, намеренно таким. Здесь ничего не делали для комфорта.

— Второй квартал стабилизирован, — продолжил председатель. — Временно.

— На три дня, — уточнила она. — Максимум на четыре, если узел не начнёт тянуть сильнее.

— Начнёт, — сказал военный с нашивками пограничных войск. — Уже тянет.

Он разложил на столе карты. Красные отметки тянулись вдоль границы, как воспаление.

— За ночь зафиксированы новые прорывы. Искажения второго типа. Агрессивные. — Он посмотрел на Геру. — Ваши.

— Не мои, — спокойно ответила она. — Они выходят там, где узлы перегружены.

— Именно, — подхватил председатель. — Поэтому нам нужно усиление системы.

Гера медленно вдохнула.

— Вы хотите перераспределить нагрузку.

— Мы хотим сохранить стабильность, — поправил он.

— За мой счёт.

Молчание в зале стало плотнее.

— Вы — один из сильнейших Держателей столицы, — сказал председатель. — Это не обвинение. Это факт.

— Факт в том, что система уже на пределе, — ответила Гера. — Второй Держатель погиб не случайно.

— У вас нет доказательств, — вмешался царский советник. Молодой, аккуратный, с тем выражением лица, которое появляется у людей, уверенных, что правда всегда где-то рядом с ними.

— У меня есть тело, — сказала Гера. — И узел, который сопротивляется замене.

— Узлы сопротивляются, когда мир нестабилен, — произнёс кто-то с дальнего конца стола. — Это известно.

— Узлы сопротивляются, когда их ломают, — ответила она.

Это слово повисло в воздухе. Царь молчал. Он сидел чуть в стороне, как всегда, позволяя Совету говорить за него. Гера знала: он не трус. Просто он привык доверять тем, кто «знает больше». А знали ли они?

— Война на пороге, — сказал военный. — Соседнее государство уже стягивает войска. Им не нужны причины. Они ищут слабые места.

— И вы предлагаете сделать эти слабые места ещё слабее, — сказала Гера.

— Мы предлагаем использовать то, что у нас есть, — ответил председатель. — Держателей.

Вот оно. Не приказ. Не просьба. Формулировка.

— Сколько? — спросила Гера.

— Временно, — снова сказал он.

— Сколько узлов?

Председатель посмотрел на бумаги.

— Два. Возможно, три.

В зале стало по-настоящему тихо.

— Это смертельно, — сказала Гера.

— Не обязательно, — мягко возразил советник. — Вы сильная.

— Сильные тоже умирают, — ответила она. — Просто дольше.

Царь наконец поднял взгляд.

— Мы не можем позволить нашей стране рухнуть, — сказал он. — Ни снаружи, ни изнутри.

Гера посмотрела на него долго и внимательно. Она выдохнула, опуская голубые глаза.

— Мир не рухнет, — сказала она тише. — Он просто сломает тех, кто его держит.

Царь отвёл взгляд первым. Решение ещё не было принято. Но Гера уже знала — её выбрали.

Когда заседание закончилось, её не остановили. Не приказали. Не сопроводили. Это тоже было показательно. В коридоре было холоднее, чем обычно. Камень здесь был новым. Без памяти. И где-то глубоко, за официальными формулировками и картами, Гера почувствовала то, что почувствовать было труднее всего. Эта перегрузка была запланирована. Внешняя война, искажения, страх — всё это лишь фон. Настоящее решение было принято задолго до сегодняшнего утра. И принято не в этом зале.

Гера вышла из здания Совета и сразу сбавила шаг. Здесь, на верхних улицах, город выглядел спокойным. Даже благополучным. Камень был чистым, фасады — ухоженными, окна — целыми. Мир умел делать вид, что ничего не происходит, если смотреть с правильной стороны.

Яша нагнал её через несколько шагов. Он всегда держался чуть позади — не из субординации, а из привычки не мешать. Его волнистые темные волосы непослушно торчали из-под кепки.

— Вас ждут в Управлении, — сказал он, подстраиваясь под её темп. — Начальство нервничает.

— Они всегда нервничают, — ответила Гера. — Просто не всегда по делу.

Гера перевела взгляд на Яшу. Тот, как ни в чём не бывало, улыбался проходящим мимо молодым девушкам — открыто, почти беззаботно. Заметив взгляд командира, он тут же спохватился, выпрямился, будто вспомнил, где находится.

— Снова не по форме волосы убраны, — сказала Гера, нахмурившись.

Он неловко потянулся к голове, пытаясь пригладить выбившиеся вихры, только усугубив беспорядок. Гера задержала взгляд на этом жалком старании и, едва заметно выдохнув, смягчилась. Яша попал к ней на службу по распределению сразу после академии. Выдающихся способностей за ним не числилось. Ни редкого чутья, ни особой устойчивости. Зато был лёгкий характер, живой ум и та редкая выносливость, которая не бросается в глаза, пока не становится решающей. Держателем ему, скорее всего, не стать.

Но как секретарь и помощник он служил безупречно — терпеливо, точно и всегда рядом, когда это было нужно.

Они свернули на широкий проспект. По брусчатке глухо катились экипажи, перемежаясь с редкими моторными повозками нового образца. Машины ещё не вытеснили лошадей, но уже приучили город к другому звуку — ровному, настойчивому, без живого дыхания. Люди ехали мимо, не глядя по сторонам. Кто-то — с пустым, усталым лицом. Кто-то — слишком сосредоточенный, будто боялся потерять мысль. Женщина прижала к себе ребёнка, когда экипаж резко качнуло. Мужчина в форменном пальто сделал вид, что не заметил. Город держался. И делал вид, что не знает на чём.

— Второй квартал перекрыли? — спросила Гера.

— Формально — да. Фактически… — Яша пожал плечами. — Люди всё равно пытаются проехать. Говорят, у них там работа. Дом. Жизнь.

— Как будто в других местах её нет, — сказала Гера.

Она остановилась на мгновение, пропуская колонну военных грузовиков. Тяжёлые, грязные, с закрытыми бортами. Солдаты сидели внутри молча. Никто не улыбался.

— Это уже на границу, — тихо сказал Яша.

— Знаю.

— Говорят, соседнее государство запросило переговоры.

Гера усмехнулась краем губ.

— Когда говорят «переговоры», имеют в виду ультиматум.

Они пошли дальше. Ниже по улице начинались жилые кварталы. Здесь запахи были гуще: угольный дым, горячий хлеб, влажное бельё. Магазины ещё работали, вывески висели ровно, но люди двигались быстрее, чем обычно. Слишком собранно.

— Они чувствуют, — сказал Яша, будто прочитав её мысли.

— Не чувствуют, — ответила Гера. — Привыкают. Это хуже всего.

Управление Держателей размещалось в старом административном здании, ещё дореформенном. Облупившаяся штукатурка держалась на стенах упрямо, словно по привычке. Узкие высокие окна пропускали скупой свет, а белые колонны выстраивались рядами, создавая ощущение порядка там, где его давно приходилось поддерживать силой. Когда-то здесь разбирали земельные споры и подписывали мирные соглашения.

Теперь решали, сколько узлов способен выдержать человек.

Яша открыл перед ней дверь.

— Вам не нравится это место? — сказал он.

— Мне не нравится, когда меня используют, — ответила Гера. — А место тут ни при чём.

Он помолчал, потом всё же спросил:

— Вы думаете, они знали, что тот Держатель не выдержит?

Гера не ответила сразу. Поднялась по ступеням, положила руку на холодные перила.

— Я думаю, — сказала она наконец, — что они знали, кто на что способен.

Яша кивнул спокойно, без тени удивления. Случайностям он не доверял уже давно, слишком часто видел, как за ними прячется чья-то воля. Внутри было тихо. Не просто беззвучно, а настороженно — так бывает в местах, где решения принимают шёпотом, а последствия расходятся волнами по всему городу. Гера пошла вперёд, не замедляя шага, будто тишина не имела над ней власти. Начальство ждало. И разговор, судя по всему, будет коротким.