13

Обрисовал ситуацию Сергею. Он сказал, что завтра вечером заедет, обсудим и помочь он, скорее всего, сможет. Решил, пока ничего Але не говорить, пусть сначала что-то конкретное Серёга скажет.

Вернулся на кухню. На плите кипел суп, на столе стояли тарелки — с едой и пустые. На самом краю кухонного стола, положив под голову руки, с ногами свернувшись на стуле, спала Аля. Подъехал поближе. Какая же она милая! Как же хотелось бы сейчас взять ее на руки и отнести в кровать, просто лежать рядом, обнимать ее. Как же хотелось бы именно сейчас быть полноценным мужчиной, который способен не только любоваться своей женщиной, но и носить ее на руках.

Оставить ее спать в такой позе, конечно, было нельзя. А будить не хочется. Подъехал, как можно, ближе. Погладил по русым волосам, отвел прядь, упавшую на лицо, позвал ее тихонечко.

— Аля, просыпайся, малышка! Иди в кровать!

Она резко подняла голову, увидела меня и улыбнулась.

— Рома! Я что, заснула? Думала, просто посижу с закрытыми глазами. Так устала.

— Тебе бы поесть. Суп готов.

— Суп! Его же выключить давно пора! — вскочила, рванула в обход меня к плите.

— Выключил, выключил, спокойно!

Между нами ощущалась какая-то неловкость, как разговор прерванный на полуслове… "Отпусти ее"- говорил самому себе. И держал за руку. Не мог, не хотел расставаться. Боялся остаться один.

Еле убедил самого себя не быть таким эгоистом. Она устала и голодна, а значит, накормить и дать отдохнуть!

Быстро поужинали, она хотела было мыть посуду, но я остановил — посуда никуда не денется.

— Иди, отдыхай, я сам.

— Первый раз вижу мужчину, который не только есть готовит, но и еще посуду моет. Тебя в Красную книгу нужно занести, как вымирающий вид.

— Видишь, как тебе повезло?

***

Не знаю, может быть, я плохо выполняю свои обязанности, но спорить с ним сил не было. Помылась, позвонила маме, потом Лизе, удостоверилась, что у них все в порядке и легла спать, зная, что завтра ждет еще один трудный день. Спала, как убитая, пока в пять утра меня не разбудил будильник.

Заглянула к Роме, он спокойно спал — для кошмара, видимо, слишком рано. Тихонечко, стараясь производить как можно меньше шума, возилась на кухне. Сварила кое-что маме. Собрала сумку для нее. Хорошо, что живу недалеко — сбегала домой, не встретив никого (рано, все еще спят), принесла вещи. Стала готовить обед для Ромы. Все время прислушивалась, когда же он начнет кричать. Собралась уходить, когда еще не было восьми. Оставила ему записку, что вернусь после обеда.

Но приехала назад намного позже. В комнате у Ромы был Матвей. Мешать им не стала. Тихонько прокралась на кухню. Вот сейчас мой работодатель узнает, что я второй день ничего не делаю, и прощай работа!

Но Матвей вышел оттуда вполне довольный и улыбающийся. Зашел на кухню.

— Аля, привет! Прости, не мог эти дни вырваться! Как ты тут с братцем моим? Справляешься? Не обижает он тебя?

— Все в порядке, — похоже, Рома ему ничего не сказал. Мысленно вздохнула с облегчением. — Справляюсь, вроде бы.

— Я, вообще-то, за тобой. Собирайся, мы едем в кафе… На обратном пути как раз за продуктами заскочим — купим, что вам нужно!

То есть у меня уже не нужно спросить, хочу ли я с ним в кафе? Вот же ж современные мужчины! Поцеловал один раз и считает, что мной можно командовать! Матвей уже не казался мне таким интересным молодым человеком, как пару дней назад. Более того, когда он протянул руку и поймал мои пальцы, я попыталась их отдернуть побыстрее, как будто коснулась чего-то неприятного. Но он держал крепко и как-то подозрительно смотрел на меня.

Именно в таком виде нас и застал Роман. Представляю, как это выглядело с его стороны: девушка работает на два фронта. Обхаживает двух братьев одновременно. Руку-то я, конечно, вырвала, но осадок-то остался! Взглянула на него. По тому, как потемнели глаза, по сошедшимся к переносице нахмуренным бровям и желвакам, играющим на скулах, я поняла, что для него все выглядело именно так, если не хуже.

Матвей же, как будто не заметив, моего напряжения и Роминого хмурого вида, продолжал уговаривать меня. Растерялась. Вот, больше всего хотелось сейчас сказать дурацкую фразу: "Рома, это не то, что ты подумал!" Но ведь глупо как!

Сгорая от стыда под его взглядом вышла вслед за Матвеем в прихожую, молча, глядя прямо перед собой, на автомате обулась. Остановилась на лестничной площадке. Тут я смогу говорить. Матвей, правда, не дожидаясь, уверенный, что я бегу за ним, уже открывал дверь подъезда. Вернулся, видя, что так и стою возле их квартиры.

— Аля, утюг забыла выключить? Забудь, Ромка выключит! Пошли! Давай руку!

— Матвей, я не поеду с тобой никуда.

— Ты переживаешь, что Ромка один не справится? Он — большой мальчик!

— Он справится. Я не хочу.

— Почему?

— Не буду врать. Скажу, как есть, — ох, стыдновато признаваться, но к чему обнадеживать его? — Мне нравится твой брат.

Реакция Матвея удивила. Он, улыбнулся, развернулся и молча пошел из дома, пробормотав что-то вроде: "Сработало". Все-таки обидела? А в квартире Рома злой. Может, мне вообще, лучше уйти? Вот всем от меня одни проблемы. Постояла немного, но, делать нечего, нужно возвращаться.

Тихонечко зашла в прихожую. Тишина. Разулась, прислушиваясь к звукам в его комнате. Ничего не слышно. Не ждет, как два дня назад здесь с намерением убить меня. Может, пьет снова? Заглянула в кухню. Нет. В комнате, значит. Дверь чуть приоткрыта. Сидит в коляске возле окна, смотрит во двор. Машину брата отсюда не увидишь. Значит, не интересно ему, уехала я или нет?

Что делать? Страшновато как-то! Но меньше всего мне хотелось расстраивать его, поэтому решительно шагнула в комнату. Услышав шорох, он обернулся. Холодно посмотрел на меня и снова уставился в окно. Та-ак, что дальше, Аля? Что сказать-то?

— Ромка, пойдем кино смотреть? — Вот это выдала…

Он, видимо, не ожидавший такой фамильярности, обернулся.

— Алька, ты что не видишь, я бешусь?

— На меня, что ли, злишься?

— Нет, на бабу Капу, твою подружку…

— О-о, Капитолина Валентиновна — тот еще монстр, особенно, когда дело касается пенсии! Завязывай беситься! Я конфет шоколадных купила! И еще кое-что…

— Знаешь, значит, уже…

— Что знаю?

— Где мое слабое место. Не пугай меня только… кое-что, это что, боюсь спросить?

— Кое-что это — бутылка шампанского. Или ты завязал?

Правда, попить шампанского не успели, потому что приехал Ромин друг. Они очень тепло встретились. Мы познакомились. Я собралась было на кухню, чтобы не мешать им, но Рома меня остановил.

— Аля, Серега — служит в полиции. Он может помочь тебе с твоими родственниками.

— Посадит их в тюрьму?

— Аля, это я тоже могу устроить, — Сергей улыбался. — Но Рома обрисовал мне ситуацию. Я навел справки. Они — наркоманы со стажем. Лечить будет проблематично. Предлагаю поступить следующим образом. Их, однозначно, нужно разлучить, иначе конец будет обоим. Виктора Витальевича Ларионова ловим на сбыте наркотиков — как минимум, пять лет. Посидит, подумает, там употреблять возможности не будет. А Марину Николаевну Ларионову, сестру твою — в клинику устрою. С ней придется повозиться. Но у меня есть один хороший доктор, который не одну такую дуру вернул, так сказать, в человеческий облик.

Как же все просто звучит из его уст! Как сказка! И Маринка будет снова человеком? И Лиза сможет смотреть на мать без страха и стыда? И квартира, в конце концов, цела будет? А там и мама, на радостях, может выздоровеет!!! Но это же, наверное, стоит денег? Клиника, лечение, доктор знакомый? А Сереге тоже платить надо? Посмотрела на Рому. Он наблюдал за мной. Видимо, понял, о чем я думаю, потому что сказал.

— Аля, если ты переживаешь из-за денег, думаешь, что за лечение сестры нужно будет платить, то этот вопрос я возьму на себя, — и, видя, что я собираюсь спорить. — Не спорь, мы потом обсудим это. Если тебе не трудно, сделай нам кофе. И подумай, устраивает тебя такой расклад или нет.

Варила кофе. Грела ужин. Думала. Хотя, что тут думать? Конечно, меня устраивает. И я отлично понимаю, далеко не факт, что получится, но попробовать нужно. Слышала, что они разговаривают в зале, смеются. И сама улыбалась вместе с ними. А ведь Рома ради меня старается! Вот друга напряг! Как же приятно, когда рядом есть крепкое мужское плечо! Как же приятно, когда тебя кто-то защищает!

А еще приятнее ловить на себе его взгляды! Иногда мне кажется, что под его взглядом моя одежда сама снимается с меня. Столько в его глазах страсти, что и я горю! Хотелось коснуться его, незаметно от Сергея. Особенно, когда позвала их на кухню и Рома не разрешил мне уйти, заставил сесть на стул рядом с ним.

Ужинали вместе. Они разговаривали об общих знакомых, Серегей рассказывал рабочие байки. Причем, он оказался отличным рассказчиком, с прекрасным чувством юмора. Даже я хохотала над некоторыми историями. И, сидя напротив, я смогла его хорошенько разглядеть. Он был красивым мужчиной — высоким, про таких говорят "косая сажень в плечах". И внешность такая — необычная: смуглая кожа, явно вьющиеся волосы, коротко стриженные и неожиданно яркие голубые глаза. Подумала, что его жене, наверное, тяжело приходится — такого будешь к каждому столбу ревновать!

А вот на Рому не смотрела. Потому что Серега — это как актер в телевизоре, оцениваешь, да, хорош собой, но потрогать не хочется! От Ромы же, может это только я так чувствую, исходят такие волны горячие. И кажется, от одного взгляда бросает в жар. Я, наверное, могла бы часами наблюдать за ним, ловить каждое движение, смотреть, как двигаются эти губы во время разговора. Смотрела на его руку, лежащую на столе рядом с моей, на золотистые волоски, покрывающие бледную кожу и до боли хотела дотронуться до него. Он же на улице не бывает, нужно завтра сходить с ним погулять!

Ловила себя на мысли, что не могу дождаться, когда его друг уйдет. Просто подойду и поцелую его! Что ж вечер этот такой длинный? Сколько я буду так мучиться? Сначала Матвей, теперь Сергей? Оставьте нас в покое!

Серега, видимо, услышав мой призыв, стал собираться. Обещал приехать на днях. Пошла его провожать, собираясь замкнуть за ним дверь и никого больше не пускать. Возле выхода он спросил:

— Так что, Аля, ты согласна? Будем спасать заблудшие души?

— Да, конечно, согласна. Только они агрессивные очень. Не знаю, как с ними можно справиться!

— Все они, нарики, такие. Не волнуйся. Не таким рога спиливали. Ты в ближайшие дни в квартиру не ходи. Я позвоню Роме, когда нужно будет прийти обязательно, — и уже сделав шаг за порог, обернулся и тихо сказал. — И спасибо тебе за Ромку. Мы уже и не надеялись.

Я ничего не успела ответить. Сергей шагнул за порог и закрыл за собой дверь. Видимо, ответ мой и не требовался. И что, он разве сильно изменился? Ну, не грубит!

***

Хороший Серега парень, но намеков просто не понимает. Я уже практически прямо говорил, что ему пора домой, но он расселся на кухне, Алину стряпню уплетает за обе щеки и шутки свои дурацкие рассказывает. Не понимает, что миссию свою выполнил — можно идти.

Да и, вообще, Аля на него с интересом посматривала. Сначала Матвей, теперь этот, а я даже подраться с ними не могу… А хочу, прямо кулаки чешутся. Что им баб, что ли мало? Почему к Але цепляются? Один в кафе приглашает, руки распускает, пусть только приедет завтра! Второй соловьем заливается! Чувствовал, что снова вышел из себя, снова психую. Хоть бы на ней не сорваться. Что они там в прихожей обсуждают? Вот выгоню его сейчас! А еще друг называется!

С Алей столкнулся выезжая из кухни.

— Ушел, наконец-то? Хотел уже ему направление указать!

Она засмеялась, прислонилась к дверному проему.

— Опять психуешь?

— Знаешь что, неси свое шампанское, иначе я за себя не отвечаю!

Она в кухню отправилась, я — в зал. Включил телевизор, пощелкал по каналам. Но волновался, чувствовал, знал, что произойдет дальше. Даже самому себе было старшно признаваться, что больше всего боюсь близости с ней. Вдруг разочарую ее. Блять, вдруг просто не смогу! Хотя стоит к ней притронуться — и все работает, как надо. Но ведь аппарат-то не использовался столько времени, вполне мог от бездействия, ну и полученных в аварии травм, сломаться! Вот ведь врач на последней консультации что-то по этому поводу говорил, но не слушал его, идиот, не думал, что это мне понадобится!

За окном темно уже, сколько времени? Ого, десять уже!

Слушал, как она гремит посудой, убрает со стола. Потом в ванную отправилась. Слышал, как лилась вода. Понимал, не мальчик, что она тоже готовится…

Сидел, уставившись в экран, и ничего там не видел. Пришла, наконец-то, одетая в длинный пушистый домашний халат. Поставила на журнальный столик вазочку с конфетами, два бокала. Под мышкой принесла бутылку шампанского. Забралась с ногами на диван. Взял бутылку, открыл, разлил по бокалам. Подать ей не мог — далеко села. Явно, специально, подальше от меня.

Вот никогда раньше с этими делами проблем не было. Редко приходилось ухаживать, что-то придумывать, чаще девки сами, без всякой там галиматьи, на шею вешались. Но эта не такая. И страшно с ней. Обидеть страшно. Как же ее заманить-то поближе?

— Аля, тебе Матвей нравится? — ох, не с того начал… но поздно, слово — не воробей.

Она подозрительно так смотрит. Заманил…дебил.

— Ну, как тебе сказать… Он интересный, симпатичный, — взглянула на меня из-под ресниц, издеваешься, значит, маленькая зараза! — веселый, общительный, не грубит, не психует…

— Полная противоположность мне…

— Ага!

— И?

— Нравится, конечно. И Серега нравится! И вообще все мужики нравятся! Прям, все-все в мире! — она вдруг встала с дивана, взяла со стола бокал с шампанским, в несколько больших глотков выпила его, поставила на место, подошла ко мне, уперлась руками в мои колени, нагнулась и поцеловала в губы. — Ревнуешь меня, что ли?

Заманил! Необычным способом, но все-таки заманил! Теперь не отпущу! Уже проверенным способом схватил ее в охапку, потянул на себя. Она, правда, и не сопротивлялась.

— Попалась! Значит, все мужики тебе нравятся? А я? Я тоже нравлюсь?

Внимательно следил за выражением ее лица. Видел, как на щечках появляется румянец, как она опускает взгляд на мои губы. И тоже безумно хотел ее поцеловать. Но ответ мне нужен был еще больше.

— Не-е-ет! Ты — это совсем другое! — она взяла мое лицо в ладони, смотрела в глаза и говорила быстро-быстро, жарким шепотом прямо мне в губы. — Все время о тебе думаю. Ты мне ночью даже снишься. Просто смотреть на тебя не могу — горит все внутри. И даже, когда не смотрю, чувствую каждое твое движение. С ума схожу по тебе. И, пожалуйста, пожалуйста, поцелуй меня уже, хватит болтать!

Собственно, наверное, я зря переживал, потому что этих слов и ее близости было уже достаточно — мой член был в полной боевой готовности. И ей, сидящей на мне сверху, это тоже, видимо, стало ясно. Потому что одна ее бровь удивленно поползла вверх, а щеки покраснели еще больше.

— Малышка, хочу тебя предупредить. Я хочу тебя, очень. Но после аварии у меня не было женщин. Я… В общем, я не знаю, смогу ли, вообще… И я хотел бы раздеть тебя, ласкать тебя, но тебе придется мне помочь, и кое-что сделать самой…

***

Не думала ни о каком смущении, когда шла за ним, как привязанная, в его комнату. Да, подготовилась, хотела его и не скрывала этого. И видела, что он все-все отлично понимает. Он быстро пересел из коляски на кровать. А я застыла в дверном проеме, не понимая, что мне дальше-то делать. В ванной, когда мылась и переодевалась, я казалась себе такой решительной!

— Ну, я же видел, какая ты смелая! Иди сюда!

Неуверенными шажками подошла ближе, встала между его чуть раздвинутыми коленями. Он медленно потянул за пояс халата. А больше халат никак и не застегивался. Я, сгорая от стыда, заставляла себя закрыть глаза, но не могла и ждала, ждала его реакцию, когда он вдруг достаточно резко распахнул мою единственную одежду. Похоже, впечатление все-таки произвела, потому что, его рот слегка приоткрылся и он несколько секунд просто смотрел, медленно спускаясь вниз от голой груди с бесстыдно затвердевшими, хотя еще и не тронутыми сосками, по чуть вздрагивающему животу, вниз, туда, где уже было влажно и горячо.

Потом медленно наклонился, и вдруг, подул на один мой сосок. В тишине слабо освещенной одним ночником комнаты раздался глухой стон. Это я? Глаза, наконец, закрылись, а руки, сами, без моего на то приказа, вцепились в Ромины волосы и, нет, не тянули его к занывшей, просившей ласки, груди, нет, он са-а-ам. А может? Это стало не важно, когда влажные горячие губы сомкнулись на соске. Никогда не думала, что моя грудь такая чувствительная. Что от одного прикосновения к ней у меня внутри поднимется такая буря! Но он целовал, прикусывал, лизал ее языком, руками подтягивая меня за талию ближе. И при этом мои ноги дрожали так сильно, что я боялась упасть. Одна рука скользнула по коже живота, сжавшегося при касании к нему, туда, вниз… Осторожно раздвигая складочки, палец скользнул вдоль, заставляя прикусить губу, чтобы снова не застонать. Он скользил по моей плоти, по влажной плоти, слегка задевая самое чувствительное местечко, двигаясь то вокруг, то вдоль. Я слышала свое собственное дыхание откуда-то издалека. Потом убрал руку. Я почувствовала разочарование…

— Аля, я сейчас лягу, а ты залезай ко мне.

Я сначала не поняла, что он хочет. Видела, что Рома устраивается вдоль кровати, подложив подушку под голову.

— Иди сюда!

— Я не понимаю, что ты хочешь…

— Ты залезешь на кровать, станешь на колени, раздвинешь ножки и я поласкаю тебя языком.

О-о-о, это так… Стыдно.

— Ничего не стыдно. Иди скорее!

Я что, это сказала вслух? Он потянул меня за руку. И сказал:

— Снимай халат.

Честно говоря, я видела в интернете подобное — любопытство-то никто не отменял. И девственницей не была. Но у меня был только один парень, когда ещё училась в институте. Да и то, встречалась я с ним недолго. Ничего такого он мне не предлагал…

Но Рома ждет… Сгорая от стыда, сняла и бросила на спинку стула халат. Стала на колени рядом с мужчиной. Он, не давая мне опомниться, стал тянут вверх к себе. Я попыталась вырваться.

— Рома, я не могу так… — это мой голос? Почему я так хриплю?

— Можешь, малышка моя, не бойся, все хорошо, — так нежно, так ласково он говорил, что я подчинилась, и, направляемая его руками, сделала несколько шагов по кровати, перешагнула через него и стала, держась за спинку кровати, медленно опускаться перед его лицом.

Он схватив за ягодицы, поставил на колени. Одной рукой продолжал держать, а другой раздвинул складочки между моих ног и стал водить по ним языком. Сначала медленно и ласково, потом двигая и моим телом тоже, все быстрее, сосредотачивая движения на горошине клитора.

Сначала я сдерживалась, но потом… просто потеряла голову, особенно в тот момент, когда его язык стал ритмично ударять по чувствительному до боли бугорку. Я стонала и дергалась в его руках. А когда еще и его палец проник внутрь меня, тело свело судорогой оргазма. Он продолжал поглаживать меня языком, пока я билась над его лицом, вцепившись в деревянную спинку кровати.

Потом с трудом, без Роминой помощи, наверное, и не смогла бы, перекинула ногу через него и легла рядом, спрятав горящее лицо у него на груди. Он медленно и ласково поглаживал по голой спине.

Он доставил мне удовольствие, а сам-то ничего не получил взамен! Да, и вообще, почему он все ещё одет? Моя очередь! Теперь-то чего уж стыдиться? Приподнялась на локте, посмотрела на него. Он смотрел в потолок.

— Рома, можно, я раздену тебя?

— Фух, я думал, что ты уже и не предложишь!

В глазах карих пляшут искорки — смеется надо мной! Ну, подожди, сейчас и тебе будет не до смеха!

Села рядом, уже не думая о своей наготе. Он приподнялся на руках и сел. Стянула футболку. Провела рукой по груди, по волоскам на ней сверху-вниз, остановившись нерешительно возле резинки спортивных штанов.

— Дальше будет сложнее. Давай ты слезешь с кровати и потянешь за штанины.

Не знаю, что он чувствовал, когда я снимала с него брюки, но догадываюсь, как ему было неприятно. Но ни вид его ног, ни достаточно заметный контраст между накаченными торсом и плечами и нижней частью тела, не отталкивали меня. Наоборот, мне хотелось касаться его везде.