Глава 17. Беглянка

— Адель! — снова закричал он.

Сделал это так громко, что сам, казалось, вот-вот оглохнет.

— Не дури, возвращайся!

Но куда там… Никто ему, естественно, не ответил.

Глеб вернулся в машину, включил дальний свет и всмотрелся вперед.

Узкая дорога, две машины едва смогли бы разъехаться. По одну сторону гора уходит вверх, по другую склон, поросший деревьями. Дорогу уже успело припорошить снегом, и на нем-то как раз видны маленькие девичьи следы. Только вот редкие маленькие снежинки, робко падающие с неба, вдруг обнаглели, стали сыпаться чаще, увеличиваться. Вскоре снег вообще повалил хлопьями, что испугало Жарова, ведь всё на свете заметет.

«Не могла далеко уйти…» — решил он тут же.

Выключил двигатель, выпрыгнул из машины и, вооружившись фонарем, отправился по пока еще заметным следам, продолжая кричать с перерывом в минуту:

— Адель!

Шел минут пятнадцать, почти бежал, пока не добрался до развилки. Одна дорога вела дальше в горы, другая к гостиничному комплексу, располагающемуся километрах в пяти-шести. Самое мерзкое — следов уже давно не видно, свежий снег стер их.

«О чем думала? Куда шла?!» — ругал ее про себя.

Глеб не знал, известно ли Адель про гостиницу. Хотя если бы не знала, вряд ли решилась бы покинуть его машину, ведь не совсем же дура. Скорее всего, именно туда и направлялась. Забрать ее по пути вряд ли кто-то мог. Жаров не встретил ни одной машины, да и не мудрено — база, в которой остановился Каплан, одна из последних. Дальше и не проедешь вовсе. Места глухие. Обычно туристы доезжают до гостиницы, и всё, любуются красотами уже пешком и не в такую погоду. Так что вряд ли Воробушка подвезли, хотя всё может быть… И кто попадется на дороге — вопрос удачи. Этот мир полон придурков.

Но даже если она знала про гостиницу, вполне могла свернуть дальше в горы по ошибке. Что Жаров знал наверняка еще со школьных времен — у этой девы хронический топографический кретинизм. Дай ей шанс — она и в трех соснах заблудится.

Ее родители, может быть, и умные люди, профессора… Но девчонку вырастили не слишком к окружающему миру приспособленную. Иностранные языки — это, конечно, прекрасно, но можно было хоть иногда водить ее и на спортивное ориентирование, например. Отличный и нужный предмет, жизнь спасти может однажды. Одно из его любимых хобби, кстати.

Глеб решил так: если свернула к гостинице, это хорошо. Рано или поздно она туда добредет и с ней всё будет в порядке. Но если пошла в горы… Вот тут-то и может случиться беда. Еще замерзнет, дуреха.

Скорость ходьбы Жарова по умолчанию больше скорости Воробушка — это факт. У него просто-напросто ноги длиннее, а еще он отлично тренирован, зря, что ли, в походы ходил и в тренажерный зал? Он пройдется по этой дороге в течение получаса, за это время непременно нагонит, как бы она ни бежала. Если же не встретит, значит, Воробушек свернула к гостинице. Тогда спокойно вернется к машине и поедет туда.

Сразу не поехал на машине, потому что боялся — будет сложнее разглядеть следы, да и не думал, что успела убежать так далеко. А больше всего опасался, что Воробушек спрячется от него за каким-нибудь деревом, и он не заметит, проедет мимо.

«Глупая, глупая девчонка!»

Давным-давно, когда они учились вместе, она уже пропадала. Ее искали несколько часов…

Глеб помнил то мерзкое чувство потери чего-то жизненно важного.

Он играл с друзьями в волейбол, периодически поглядывал на сидевшую в сторонке угрюмую Адель. Обиделась на его подколки… Ну, это стандарт в их отношениях, тут уж никуда не денешься. И вот однажды обернулся — а ее нет. Играть сразу разонравилось. Захотелось срочно выяснить, куда делась. Только бросить товарищей вот так просто он не мог, а через час выяснилось, что Адель потерялась. Ох, как он тогда разозлился! Хотел вмазать этому тупому физруку за то, что так бездарно проворонил одну из доверенных ему учениц.

У Жарова по спортивному ориентированию было отлично, не то что у Сафроновой. Наплевав на все запреты, пошел сам ее искать по малознакомым тропкам. Помнил, что даже компас с собой был. И теперь, кстати, тоже есть — в часах. Он всегда надевал их в поездки — никогда не знаешь, что тебя ждет.

Увидел тогда маленькую фигурку, испуганную и явно жутко обрадованную его появлению, думал, прибьет ее на месте — так сильно за нее переволновался. Про себя сделал отметку: при выезде куда-либо во что бы то ни стало держать Адель в поле зрения. Не хотел больше переживать подобного. Но… сколько бы они потом с классом ни ходили в походы, паршивка больше ни в одном мероприятии не участвовала.

Впрочем, где бы он ее ни встретил, она всегда вызывала в нем такую гамму эмоций, что он понятия не имел, как с ними справляться. Выражал как умел — через негатив. И вот замечательный итог — Воробушек сбежала от него в горы.

Он шагал довольно долго. Прислушивался к возможным шагам впереди, хрусту веток, но ничего такого не слышал. Уже собирался возвращаться, решил, что в кои-то веки Воробушек сделала правильный выбор и свернула к гостинице, как вдруг снова заметил припорошенные следы, благо снегопад пошел на убыль. 

Причем следы какие-то странные. Если раньше они были ровными, то теперь складывалось такое ощущение, что оставивший их хромал.

«Дело дрянь…» — почему-то сразу понял он.

Двинул вперед быстрее, через несколько минут увидел тень.

«Ну, что и требовалось доказать!»

Глупышка опять перепутала дорогу. Не зря Жаров сюда пошел, ой не зря.

Обрадованный, ринулся вперед с удвоенной скоростью и тут заметил, что девичья фигура спешит спрятаться от него за дерево. Он столько ради нее прошагал, а она еще смеет прятаться?!

— Адель, я тебя видел! — взревел он, сжав кулаки.

Тень замерла возле дерева, а он направил на нее луч фонаря.

Рванулся туда и вдруг нарвался на совершенно неожиданную угрозу:

— Только подойди, я тебе глаза выцарапаю!

«Ого, как мы умеем разговаривать!» — слегка обалдел спасатель.

Памятуя причину ее побега, несколько раз глубоко вздохнул, чтобы снова на нее не сорваться. А хотелось, и сильно…

— За что ты собралась мне глаза выцарапывать? За то, что я столько прошел в поисках тебя? Или что в горы поехал, наплевав на планы?

— Думаешь, у меня нет причин?! — завизжала она. — Ты… ты… Я даже слова подобрать не могу…

Наверное, другая девчонка ругнулась бы матом. Но маты — не об Адель. Такая даже сушки ест ножом и вилкой.

— Воробушек, успокойся!

«Черт, проговорился… — Жаров мысленно хлопнул себя по лбу. — Первый раз проговорился! И так некстати…»

— Что? — закусила удила она. — Придумал новое прозвище? Вошка устарела? Мы больше не в школе, Глеб! Если ты мне хоть что-то сделаешь, я тебя засужу!

— Успокойся! Я, вообще-то, ничего тебе делать не собирался! Ты мой работник, я за тебя несу ответственность, понимаешь? Поэтому и приехал забрать тебя и отвезти домой! Ничего больше, Адель! Всё остальное ты себе придумала!

— Я тебе не верю! — зарычала она обиженным волчонком.

Жаров был уверен: если б могла, растерзала бы в клочья.

— Ну и каков твой план спасения Адель? Куда ты собиралась идти?

— Где-то неподалеку находится гостиница, и я вполне в состоянии дойти туда сама… — заявила Сафронова.

«Значит, про гостиницу всё-таки в курсе…» — усмехнулся.

— У меня для тебя сюрприз, Адель! То место, куда ты направлялась, находится в другой стороне!

— Что? — Она недоверчиво уставилась на Жарова. — Ты врешь!

— Вот оно мне надо…

— Такому, как ты…

Жарову ужасно надоели ее обвинения.

— Успокойся, наконец! — в очередной раз за сегодня повысил он голос.

Адель вдруг дернулась назад, резко сморщилась от боли.

— Что с тобой случилось?

Он больше не миндальничал, подскочил, опустился на корточки у ее ног. Заметил, что она упирается на одну, вторая лишь на носочке. А обувь-то, обувь! Специально для гор!.. Сапожки на каблуке, пусть и толстом. Причем, кажется, не теплые вовсе. Глеб буквально задохнулся готовыми вырваться из горла резкими словами.

— Я подвернула лодыжку, идти больно… — призналась Сафронова.

— Значит так…

Он резко выпрямился и подхватил Адель на руки.

— Ты что делаешь? — взвизгнула она.

— Хочу помочь. Ты против? — спросил Жаров, прищурившись.

Воробушек промолчала, позволила донести себя до ближайшего упавшего дерева. Глеб осторожно поставил ее на землю, расчистил местечко от снега, помог сесть.

— Адель, ты действительно пошла в противоположную сторону! Развилку помнишь?

— П-помню…

— Ну так тебе надо было направо повернуть, а не налево!

— Ты серьезно? — охнула она и покосилась на больную ногу.

Глеб громко хмыкнул.

— Давай обнулим ситуацию, и я отвезу тебя домой, как и собирался, хорошо? Всё равно до гостиницы с такой ногой не дойдешь…

Она молча на него смотрела, кусала губу, видно, решая, что же делать.

«До чего упертое создание!» — зарычал он про себя.

Вслух же спросил совсем другое:

— Сильно замерзла?

На это она тоже ничего не ответила, но ей и не нужно было. Глеб видел, как сжала плечи, спрятала руки в рукава. 

— Пожалуйста, оставайся на месте! Я подъеду сюда на машине и заберу тебя. Ладно, Адель? Я мигом! Всё будет хорошо!

Дождался ее кивка и тронулся обратно в путь.

Большую часть дороги практически бежал, благо у него обувь, в отличие от Адель, весьма подходящая и теплая.

Запрыгнул в уже успевший остыть салон, повернул ключ зажигания. Уже представил, как помчится за своим Воробушком, только мотор, зараза, не завелся. На приборной панели загорелась лампочка, означавшая поломку в коробке передач.

— Да что же у меня сегодня всё через одно место! — взревел Глеб.