Глава 34. Разведенка с прицепом

Ровно без десяти двенадцать, когда весь персонал бюро ретировался в кафе, Адель увидела Глеба в дверях кабинета.

— Готова?

От его низкого грудного голоса где-то внутри снова сладко заныло.

«Да что ж со мной происходит-то…» — простонала она про себя.

Ведь знала этого товарища много лет, а с этой стороны на него никогда не смотрела. И не возбуждал раньше абсолютно, скорее вызывал сплошной негатив! Сегодня же организм будто сорвался с цепи, подавай ему плотские утехи, и всё тут. За целое утро перевела всего пару страниц, и то не была уверена в правильности написанного, что для нее — нонсенс.

— Адель? — позвал ее Глеб и, о чудо, улыбнулся второй раз за день.

Когда он улыбнулся, его лицо странным образом преобразилось, с него слетела вся грубость, глаза загорелись задорным огнем. В этот момент он показался ей по-настоящему привлекательным. Жаров — привлекательным!.. Никогда в жизни раньше она бы этого не признала, хотя наверняка он пользовался большим успехом у женщин. Глеб высок, отлично сложен во всех местах — совсем недавно у нее была возможность в этом убедиться. Кроме того, он при деньгах и может быть очаровательным, когда хочет, — в этом она убедилась только что. Если смотреть на Глеба с этого ракурса, то да, он вполне может быть завидным кавалером. Но вот подходящий ли он кавалер для Адель? С этим еще предстояло разобраться.

Он подошел к ее столу, настойчиво стал предлагать свою руку, и Адель приняла ее. Поднялась с его помощью и потопала вон из кабинета.

— Мы пойдем в кафе? — спросила она.

Собственный голос показался ей незнакомым, и неудивительно — во рту вдруг резко пересохло.

— У меня есть идея получше…

Глеб подхватил ее куртку, помог одеться и повел вон из здания. Напротив располагался милый ресторанчик итальянской кухни. Адель проходила мимо него каждый день, но побывать внутри не довелось.

— А мы не опоздаем с обеда? — вдруг спросила она.

— К счастью, у тебя есть связи в руководстве фирмы, ругать не будут! — усмехнулся Глеб.

Он отвел ее за симпатичный столик у окна, устланный белоснежной скатертью. Потом заказал для обоих стейк из мраморной говядины и салат.

— Ты пить что будешь? — спросил заботливо.

Посмотрев на цену заказанных Глебом блюд, Адель захотелось залезть под стол и оттуда запищать: «Воду из-под крана!» Но она, конечно же, этого не сделала. С видимым достоинством попросила клюквенный морс.

— А десерт? — продолжил он пытку расспросами.

«Сахар из сахарницы! Он же бесплатный, да?» — это тоже Адель подумала про себя.

— Ничего, спасибо, — ответила она с милой улыбкой.

Села ровно, расправила плечи, огляделась, невольно начала вспоминать, когда в последний раз была в ресторане. И не смогла… Кажется, это было еще до рождения сына. Тот самый период ее отношений с Велесовым, когда они еще не жили вместе, и он не считал, что завоевал ее.

Вдруг стало так за себя обидно… Насколько другой могла бы быть ее жизнь, если бы она встретила более благородного мужчину! Того, кто любил бы, того, кто не стал бы изменять.

Не успела она толком вздохнуть, как обед уже принесли.

«При всем желании не успели бы его приготовить так быстро…» — задумалась она.

— Заказ сделан заранее, я тут обедаю почти каждый день, — пояснил Глеб. — Приятного аппетита.

— Спасибо!

Адель уставилась на свою тарелку и малость обалдела от размера порции.

«Тут же полкило мяса!»

— Нет, я столько не съем… — тут же констатировала факт она.

Глеб снова улыбнулся своей задорной улыбкой и ответил:

— В детстве меня бабуля, царство ей небесное, часто кормила сырниками, это было ее любимое блюдо. Готовила она их столько, что хватило бы на десять ребят. Бывало, поставит передо мной тарелищу, а там этих сырников тьма-тьмущая. Я говорю: «Бабуля, не съем!» А она посмотрит задумчиво и скажет: «Не съешь, так понадкусывай!» Чего и тебе советую.

Адель взяла в руки нож с вилкой, отрезала кусочек мяса, втянула носом яркий, сочный аромат, положила порцию в рот и с трудом подавила возглас блаженства — настолько вкусным оказался стейк. Однако проглотила с трудом, горло как будто распухло из-за смешанных чувств.

Пока она ковырялась в тарелке, Глеб орудовал вилкой, периодически поглядывая на свою чересчур скромную спутницу.

— Всё хорошо? — спросил чуть погодя.

И тут Адель прорвало:

— Я не понимаю, зачем ты меня сюда пригласил…

Он резко закашлялся, будто подавился ее ответом. Глотнул воды и смерил Сафронову взглядом. 

— Я про любовь не шутил… — ответил он низким, надтреснутым голосом, — и про встречи… Я с серьезными намерениями!

— А что включают твои серьезные намерения?

— Всё включают! — сказал он на выдохе. — Тебя, меня, свидания, работу, совместные поездки, путешествия, кино, рестораны, прогулки…

— И секс?

— И секс, — кивнул он, как само собой разумеющееся. — Скрывать не буду, я нахожу тебя крайне привлекательной в сексуальном плане!

Он проговорил это ничуть не стесняясь, даже голоса не понизил. Адель невольно покраснела, начала оглядываться, не подслушивает ли кто. Но за соседними столиками никого не было.

— А что будет, когда тебе надоест секс? — решила она также не скрывать своих мыслей.

— Я так не думаю…

— Что не думаешь?

— Я не думаю, что секс с тобой мне вообще когда-нибудь надоест… Адель, я понимаю, тебе очень сложно мне довериться, но я прошу тебя, сделай это!

«Довериться Жарову? Ты ненормальная психичка, что ли?» — в голове несчастной будто проснулась сестра и стала отчитывать почем зря.

Да, Глеб показал себя с другой стороны, но за исключением последнего времени он вел себя так, что не заслуживал никакого доверия.

Если Адель согласится на встречи, нет никакой гарантии, что через неделю-две, когда игра в отношения ему надоест, Глеб не взбрыкнет. А Адель, между прочим, не только о себе нужно думать, у нее ведь ребенок.

Если они начнут встречаться, Адель придется подпустить Глеба к сыну. Одно дело — довериться самой, другое — доверить ребенка. Ведь Борису так нужен папа, он им буквально бредит. Но что, если Жаров обидит ребенка? Ведь он не его и никогда его не станет. Мужчины вообще крайне редко принимают чужих детей, уж Адель наслушалась подобных речей от Велесова. Как мать она не в праве совершать эгоистичные поступки. Ее первостепенная задача — вырастить Бориса.

Ко всему прочему очевидно, что секс стоял для Жарова на первом месте. И не факт, что его на самом деле интересует что-либо, кроме этого.

В то же время ей хотелось ему довериться, еще хоть один-единственный разочек почувствовать себя желанной, любимой…

— Мне надо подумать, Глеб! — попросила она. 

* * *

«Ей, видите ли, надо подумать…»

Глеб ходил в своем кабинете из угла в угол, как лев в клетке.

Он перед ней душу открыл, а она, уж конечно, отвернула от него свою царственную физиономию. Что за упрямейшее создание…

«Не надо было с ней сразу спать!» — вдруг прошила его голову мысль.

Возможно, тогда она отнеслась бы к предложению более серьезно.

Со времени обеда прошло уже три часа, а от Адель всё ни слуху ни духу. Это ж она может даже не один день думать… Он так с ума сойдет.

Однако вскоре Жаров услышал стук, а затем в дверном проеме показалась голова виновницы его переживаний.

— Можно? — спросила Адель.

— Тебе всегда можно… — выдохнул он облегченно.

Вскоре выяснил, что радовался зря.

— Глеб, прости меня, но я не могу принять твое предложение, — ответила Адель, пройдя в кабинет.

— Почему? — спросил он с вытянутым лицом.

Даже поначалу не поверил своим ушам. Подлетел к ней, хотел схватить за плечи, но Воробушек сделала шаг назад. Ответила жестким тоном:

— Я… у меня есть важная причина…

— Озвучь свою важную причину! — тут же начал закипать.

— В моем сердце уже есть главный мужчина, и никого другого я пускать в свою жизнь не хочу.

«Зачем ты врешь?!» — захотелось ему закричать.

Он сжал кулаки, набрал в легкие воздуха. Но, наверное, впервые за всё время их общения сдержал рвущиеся наружу резкие слова. Лишь тихо спросил:

— И как зовут твоего мужчину?

Рассудил просто: если ответит без запинки, значит, мужчина и правда есть, а если замнется, значит, врет.

— Борис, — тихо проговорила она.

Глеб замер на месте, прибитый ее словами.

— Почему ты раньше не сказала? — прохрипел он сдавленно.

— Прости… — протянула она.

Адель положила на стол подаренные им драгоценности и какой-то листок бумаги. Развернулась и выскочила из кабинета.

Глеб еще долго стоял на месте, оглушенный ее словами. Потом подошел, посмотрел на листок — это было заявление на увольнение по собственному желанию. 

— Вот так она со мной… Одним махом… Раз — и распрощалась…

Главное приключение его жизни, главные отношения его жизни, главная женщина… Всё закончилось, не успев начаться, будто растворилось в воздухе.

«Она не хочет… я ей не нужен… — эти мысли рвали душу на части, а кровь тем временем закипала от дикой, необузданной ярости. — Что там за мужик у нее?!»

Какой нормальный мужик позволит своей бабе вкалывать от зари до зари, при этом даже вещей ей нормальных не купит? Только законченный жлоб… А законченный жлоб Воробушка уж точно не заслуживает. Кстати, вчера она ушла от Глеба к этому жлобу в разодранной одежде, не постеснялась.

«Я определенно должен выяснить, с кем она!»

Недолго думая, Глеб бросился в переводческую комнату, но Адель там уже не было. Схватил пальто и бросился вон из офиса. Спустился и поспешил к троллейбусной остановке, откуда Сафронова обычно уезжала домой, но и там ее не было. Тогда он пошел на парковку, забрался в джип и порулил по известному адресу.

Глеб знал подъезд, номер квартиры, однако впереди его ждал сюрприз. Поди-ка угадай, какой из этих звонков, приделанных к двери коммунальной квартиры, ведет в комнату, где живет Адель?

«Почему она вообще живет в коммуналке?» — задал он себе новый вопрос.

Нажал на первую попавшуюся кнопку, но ничего не произошло, не услышал ни звука. Нажал на вторую, третью — по нолям. Тогда он постучал, и вскоре из квартиры показалась круглая, как шар, старуха.

— Тебе чего? — спросила скрипучим голосом.

— Подскажите, пожалуйста, Адель Сафронова в какой комнате проживает?

— Так нет ее еще, — всплеснула руками та.

— Спасибо, — Глеб кивнул старухе и пошел вниз.

Припарковал машину поближе к подъезду и стал ждать, когда же Воробушек изволит явиться домой. И она изволила минут через сорок, да не одна.

Адель шла домой, держа за руку мальчишку.

— Мама, мама, скоро «Барбоскины»! Можно посмотреть?

«Мама? Мама, мать вашу так?!» — округлил глаза Глеб.

— Поужинай сначала, потом можно, — тем временем отвечала она ребенку.

Пока они подходили, Жаров вытолкал себя из машины, встал у Адель на пути.

— Привет… — протянул осипшим голосом. — Это Борис? — кивнул в сторону ребенка.

Адель кивнула.

— Да.

Глеб громко и шумно выдохнул, окончательно осознав, что соперника у него все-таки нет. И тут в его голове наконец сложились воедино недостающие пазлы загадки по имени «Адель».

Многое предстало перед ним в другом свете. Стало понятно, почему Сафронова вкалывала за четверых, стремясь заработать лишнюю копеечку, отчего одета как попало, куда уходили ее деньги, из-за чего любовь для нее на последнем месте.

«Она — РСП!» — долбила мозг неожиданная информация.

Скорее всего, муж бросил ее без копейки. И вот Воробушек пыталась всеми силами выплыть, вкалывала, следила за ребенком и, понятное дело, ни с кем не встречалась. Конечно же, ей не до модных шмоток, ухаживаний и… Глеба. У нее куча своих проблем.

— Ну, я пойду? — пожала она плечами, видно, ей надоело смотреть на его отвисшую челюсть. — Смотрю, новость оказалась для тебя слишком… большой. Тебе бы переварить.

Воробушек скользнула по нему грустным взглядом, развернулась и повела малыша в подъезд. Глеб же остался стоять у машины, прибитый новой информацией.

— Разведенка с прицепом… — прошептал он, бездумно разглядывая спешащих домой прохожих.

Из-за такого прицепа он когда-то бросил Анжелу. Но это ведь Адель. Она же особенная! Другой такой нет — он искал, не нашел. Ее он не бросил бы после нескольких недель призрачного счастья. Не смог бы, да и вряд ли захотел бы. Но растить всю жизнь чужого ребенка… Кстати, пока он будет считать ее сына чужим, ничего-то у него с Воробушком не получится.

Что ему делать со своей любовью? 

* * *

Только успела она разложить продукты, как в дверь квартиры принялись стучать, да так настойчиво, словно начался конец света.

— Ой, кто ж это такой у нас настырный… — проворчала баба Нюра. — Иди, открой, у меня совсем ноги не ходят…

— Это, наверное, Софочка.

Адель оставила сына за столом и поспешила в прихожую. Не глядя в глазок, открыла, а на пороге совсем не сестрица.

— Я переварил! — заявил Глеб с важным видом.

— И что? — захлопала она ресницами. 

— Ну, есть у тебя ребенок, и что такого? Меня это не смущает… Может, всё же и для меня найдешь в сердце место? Оно ведь у тебя большое, я знаю!

— Э-э-э… — Адель силилась сообразить, что бы такого ему ответить, но все мысли разом вылетели из головы.

— Учти, я не уйду! — тут же заявил он, сложив на груди руки.

Тогда она молча раскрыла дверь шире, впуская неожиданного гостя.

— Ужинать будешь? — спросила немного обалдевшим голосом.

— Обязательно! — кивнул Глеб.