Глава 42. Л — логика

«Л — логика, друзья-товарищи!»

Всё и вправду логично, причем настолько, что дальше просто некуда.

«Вот я баклан…» — ругал себя Глеб, морщась от скрипа собственных зубов: так плотно сжимал челюсти последний час.

И он еще считал, что неплохо разбирается в людях. Ведь за чистую монету принял интерес Адель к собственной персоне. Только не может гордая королевна вдруг начать воспринимать его всерьез. Она его любви годами не замечала, что изменилось? Переспал с ней? Подарил пару драгоценностей? Тем глупее он теперь выглядел.

Глебу и в страшном сне не снилось, что после того, как он каким-то чудом начнет с ней встречаться, Адель возьмет и кинет его ради бывшего мужа… Но ведь по факту это именно то, что произошло, разве нет?

Никакой мужик в здравом уме и твердой памяти не поперся бы к бывшей с кольцом, если бы она и намека ему на примирение не давала. Значит, дала намек? Или просто дала…

После того как в его мозгу нарисовалась картина того, как Адель раздвигала ноги перед другим, здравый смысл в нем отключился окончательно. Сердце стучало, кровь кипела, глаза застилала красная пелена. Хотелось биться головой о руль…

Глеб не знал, как добрался до дома без происшествий, вел машину будто на автопилоте.

Как же он мечтал, как хотел, чтобы Адель его полюбила!

Со всеми его заморочками, паршивым характером, вспыльчивостью… Но разве таких любят? Разве таких, как он, принимают?

Не судьба. Раньше была не судьба, а теперь и подавно. Ну и что, что он с ней встречался, водил вокруг нее хороводы, в огонь и в воду за нее был готов прыгнуть.

Не нужен он ей.

Глебу в той семье не место. Кое в чем этот упырь, Велесов, прав: он отец Бориса и Борис его любит. Сколько бы Жаров ни покупал игрушек сыну любимой женщины, настоящая привязанность от этого не появится. Она не деньгами покупается, она прописывается в ДНК.

Кое-как припарковался, пошел домой и в фойе здания встретил… нет, не Адель, Анжелу. Бывшая любовница стояла возле лифта и широко ему улыбалась.

Как всегда, яркая бабочка — в красном платье, высоких сапогах, при макияже, с идеально уложенными черными волосами.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Глеб, хмуро ее разглядывая.

— Прошло уже больше месяца, Жаров… Неужели ты нисколько не соскучился?

— Тебе правду или соврать? — пробасил он, нажимая на кнопку лифта.

— Фи… Груб как всегда… Нам нужно поговорить, разве ты не согласен?

— Мне не нужно, если тебе нужно, говори, у тебя минута!

— Хоть в квартиру пригласи… — дернула плечами Анжела.

— Пойдем…

Глеб зашел в лифт, подождал Анжелу. Когда доехали на нужный этаж, позволил той войти в квартиру.

— Минута пошла, — прогремел он, едва закрыв дверь.

— Даже воды не предложишь? Я долго тебя ждала… — Она сощурила ярко накрашенные глаза.

Жаров мысленно возвел руки к небу. Послал же тот зачем-то бывшую любовницу именно в этот момент. Проверка на стрессоустойчивость, не иначе. Хотя сегодня ему вообще разговаривать с людьми опасно — с любыми людьми. Ничем хорошим это не закончится — это он точно знал.

Глеб бросил ключи на полку в прихожей, прошел на кухню, достал маленькую бутылку минеральной воды, собирался вручить ее Анжеле, выслушать краткую версию ее речи и послать подальше, желательно навсегда.

Однако когда вышел из кухни, обнаружил чертовку в гостиной, причем… в одном белье красного цвета.

«Как она это сделала?» — засел в голове вопрос, хоть и совершенно не к месту.

Сколько он ходил за водой? Секунд двадцать? Тридцать? Она солдат, что ли, так быстро стащить куртку и платье. Видимо, солдат… любовного фронта.

— Ты чего? Одевайся давай, — проворчал он с недовольным выражением лица.

— А надо? — протянула она с игривой улыбкой.

— Анжела, мы с тобой расстались по важной причине…

— Я помню, помню! — закатила она глаза. — Ты не собираешься жениться… так я больше на это и не претендую. Честно-честно! Давай просто встречаться, как раньше…

Глебу очень просто было ответить «да» после такого сокрушительного фиаско с Адель. Позволить Анжеле уложить его в койку и там уже выпустить все те чувства, которые сжирали его изнутри… Гнев, обида, несбывшиеся надежды… Выплеснуть это всё в сексе. Раньше он частенько избавлялся от негатива таким вот способом.

Только проблема в том, что Анжелу он больше не хотел.

После того как побыл с Адель, пусть и совсем немного, еще долго никого не захочет. Это как пересесть с «мерседеса» на «жигули». Поездка не доставит удовольствия, лишь разочарует.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Одевайся, я сказал! — рявкнул он.

— Даже не подумаю! — уперла руки в боки она.

И тут раздался звонок в дверь, а через секунду жалобный голос той, которая заочно успела вытрепать ему все нервы:

— Глеб, открой, пожалуйста! Это Адель!

— Вот черт! — зашипел он зло. — Сиди здесь и не смей выходить! — сказал он уже Анжеле.

«Все-таки пришла! Все-таки побеспокоилась обо мне… Может, я ей не совсем безразличен? — мгновенно размечтался он, но тут же сам себя осадил: — Или она просто чувствует себя виноватой за измену?»

Глеб широко распахнул дверь, позволил Воробушку зайти и проговорил зловещим тоном, при этом гневно сверкая глазами:

— Что тебе надо?

Раньше Адель от такого взгляда съежилась бы, нахохлилась и поспешила скрыться. Но на этот раз сверкающий взгляд отчего-то не подействовал. Она лишь смело шагнула вперед и громко спросила:

— Что тебе наговорил Велесов?

— Что вы помирились и ты собираешься за него замуж! А я так… с боку припеку… краткосрочная замена…

— Что? — округлила глаза она. — И ты поверил? Он же врет!

— Поэтому тебя не было на работе целых три дня?! — взревел Глеб с чувством.

И тут Адель наконец вжала голову в плечи, заговорила виноватым тоном:

— Я с ребенком была, ты же знаешь…

— Ничего я не знаю! — продолжил он бушевать. — Не верю я тебе, ясно? Выдумала какую-то несуществующую ветрянку… Не может ребенок раз — и заболеть ни с того ни с сего!

— Это почему не может? Дети так и заболевают, вообще-то! — попыталась Адель доказать свою правду. — Я тебе фото присылала сегодня вечером. Ты разве не видел? Там Бориска весь в зеленке… Думаешь, я бы стала мазать собственного ребенка зеленкой ради алиби?

И вдруг Адель замолчала, уставилась куда-то позади Глеба. Он обернулся и, конечно, увидел Анжелу. Та намеренно продемонстрировала себя в белье, потом фыркнула в сторону соперницы:

— Это что за лахудра?

— Ты чего вышла? — рявкнул на нее Жаров.

Повернулся к Воробушку, а та замерла на месте с круглыми глазами.

— Что, только тебе можно зажигать с бывшим, а, Адель? — хмыкнул Глеб зло.

Думал, она что-то скажет, начнет доказывать свою невиновность. Только что ведь так рьяно стремилась ему что-то объяснить. Однако Адель больше не стала ничего доказывать. Она посмотрела на Анжелу, выставившую напоказ собственный бюст в кружевном белье, потом на Глеба, и спросила:

— Ты зачем сделал мне предложение? Посмеяться?

Ответа дожидаться не стала, развернулась на сто восемьдесят градусов и бросилась вон.

И тут вдруг Глебу прилетела пощечина…

Он пропустил момент, когда бывшая любовница подошла и замахнулась. Сильно от нее такого не ожидал, даже опешил поначалу. Пощечина получилась что надо — крепкая, звонкая.

— Совсем слетела с катушек? — рыкнул он на Анжелу.

— Ах ты сволочь! — заголосила она. — Значит, ее ты замуж позвал, несмотря на ребенка, а меня, значит, сразу к чертям? Ах ты ублюдок такой!..

Она снова замахнулась, но Глеб успел перехватить ее руку и ответил совершенно неожиданно даже для самого себя:

— Извини!

Бывшая любовница оторопела, замерла на месте, захлопала ресницами.

— Почему ты так со мной поступил? — спросила она сдавленно.

— Потому что я не люблю тебя! Ее люблю, а тебя нет… Если в будущем встретишь мужика, который не захочет принимать тебя с ребенком, знай — он просто тебя не любит. Держись от таких подальше, имей гордость…

Она отшатнулась от него, бросилась в гостиную за платьем. Кое-как натянула его, накинула куртку и уже в прихожей заявила Глебу, зло прищурившись:

— Ты мог и раньше сказать, что не любишь… Я бы тогда не унижалась! И твоя королевна бы не подумала, что ты со мной спишь. Сам себе злобный буратино!

— Я тебе в любви не клялся!

Но Анжела слушать не стала, просто ушла.

Глеб же и сам прекрасно понимал — напортачил сугубо самостоятельно. И Адель действительно подумала, что он ей изменил.

А ведь все-таки пришла к нему, что-то пыталась доказать, проявила инициативу. Только зачем? Он не понимал.

Жаров достал телефон, обнаружил, что у того села батарейка. Поставил на подзарядку, включил, и мобильный тут же заголосил обилием пришедших разом сообщений. Их было аномально много, и почти все от Адель. И действительно, фото с «алиби» нашлось среди прочих… Бориска стоял на диване, корча смешную рожу. Вся его физиономия и руки в зеленке. Глеб мог бы решить, что фото старое, да только на мальчишке была майка, которую они с Адель выбирали ему на днях в соседнем детском магазине. Смешная, с ежиком.

Если Адель и правда собиралась замуж за своего бывшего, зачем бы заморачивалась с фото? Нелогично.

«Может, не врала?» — вдруг пронеслась в голове мысль.

— Я определенно баклан… — проговорил он уже вслух.

Глеб схватил куртку и выбежал из квартиры, молясь богу, чтобы Воробушек не успела уехать. Выскочил во двор, прошелся вокруг, но ее не было. Решил пройтись чуть дальше и вскоре увидел любимую на остановке.

Адель сидела с самого краю, смотрела себе под ноги и то и дело вытирала ладонями щеки.

«Ревёт, что ли?» — почти сразу дошло до Жарова.

Эх, не в первый раз она из-за него рыдала, совсем не в первый…

Хотя час-пик уже прошел, на остановке по прежнему толпились люди, однако вокруг Адель никого. Похоже, людей смущало ее горе, а то, что у нее случилось горе, было видно невооруженным взглядом.

«Из-за меня горе, в очередной раз из-за меня!» — прорычал он про себя.

Помчался к ней, присел рядом, заговорил ей на ухо, стремясь привлечь внимание:

— Адель, всё не так, как кажется, я…

И тут она его перебила:

— Зачем ты спрашивал у сестры размер кольца, если собирался с ней…

— Она сама пришла и сама разделась, пока я ходил ей за водой! У меня ничего с ней не было и быть не могло, я тебя люблю!

— Я тебе не верю! — ответила она его же словами.

— Ну, я же с тобой сижу, а не с ней! И размер твоего пальца я спрашивал вот для чего…

Глеб достал из кармана бархатную коробочку, открыл и плюхнулся перед Адель на одно колено. Наличие лужи возле лавочки и толпы, нагло на них глазеющей, его нисколько не смутило.

— Сумасшедший! — взвизгнула Адель.

— Выходи за меня! — проговорил он с чувством. — Клянусь, никогда тебе не изменю и буду тебе верить… только если сама не пошлешь!

Адель смотрела на него круглыми глазами и молчала, кусая губу.

— Ты выйдешь за меня? — проговорил он громче.

— Дурень, поднимайся с колена, — потянулась она к нему, а когда он встал, бросилась к нему на грудь и ответила: — Выйду…

Он крепко прижал ее к себе, поцеловал в макушку, потом надел на палец кольцо и с удовлетворенным видом произнес:

— Вот и прекрасно! А теперь поедем к тебе — собирать вещи!

— Э-э-э… что? Но Борис же всё еще болеет… — как-то неуверенно проговорила Адель.

— Я предпочту переболеть ветрянкой, чем еще хоть одну ночь провести без тебя!

— Но это же глупо! — развела она руками.

— Адель, на палец посмотри! Кольцо видишь? Видишь! Ты согласилась стать моей женой, так что должна жить со мной. Точка.

Видно, на такое утверждение противопоставить было уже нечего, поэтому она пожала плечами и кивнула.

— Л — логика! — усмехнулся Глеб.