Глава 9

Примерно через два часа в общем чате у мужчин всплыло сообщение.

Илья: Мужики, маленькая просьба.

Леха: ???

Сергей: Чего?

Илья: Можно по мне и Мире вслух не ездить? Она смущается и расстраивается.

Андрей: Не вопрос. Сорян.

Илья: Очень правильная девочка.

Сергей: Ну я знал, кого тебе выбирать.

Марк: много смеющихся смайлов.

Илья: И девчатам намекните аккуратно… Пожалуйста.

Игорь: Если только очень аккуратно.

Марк: Слегка так намекнем…

И в это же время персональный чат Серого и Андрея.

Андрей: И как это называется?

Сергей: Он заботится о ее чувствах.

Андрей: Это я и без тебя понял. Как это называется?

Сергей: Сука, бля… Прости… Гадость сделал…

Андрей: Как из этого теперь выкрутиться малой кровью?

Сергей: Уф… Будем думать.

***

Ужин им накрыли все на той же террасе. Илья сидел, откинувшись на спинку стула, блуждающим взглядом смотрел на друзей и улыбался. Ему было хорошо. Марк рассказывал какую-то байку. Актер, он умел развлечь публику.

Мира увлеченно его слушала, правда, прижавшись к Илюхиной ноге коленкой под столом. Иногда она скидывала босоножку и щекотала его щиколотку пальчиками. Выспалась, кошечка. Илья посматривал на нее, игриво прикусив губу, а Мира отвечала ему невинными взглядами и порозовевшими то ли от возбуждения, то ли от вина щечками.

Сам Рыжий был утомлен. Дневной спарринг, море вечером. Насыщенный вышел день. Уставшее тело приятно расслабилось, наслаждаясь вечером и вкусной едой. К морепродуктам подали очень неплохие аперитивы. Илья медленно потягивал прохладное белое вино из бокала, думая о том, что вот здесь и сейчас он абсолютно счастлив.

Потянулся к Мириной ладошке, аккуратно взял ее за пальчики:

– Хочешь на вечернее шоу? – спросил тихо.

– Не-а, – отозвалась она коротко, глядя на него смеющимися глазами.

– Свое устроим? – Рыжий еще сильнее понизил голос.

Она не ответила, только широко улыбнулась, поерзала на стуле. Кайфовая девочка! Илья опустил взгляд. Почему-то совершенно не хотелось никому демонстрировать вот этот их разговор. Нежное тепло собиралось внизу живота и приятно там ворочалось. Где-то под ребрами нарастало напряжение, убегая в кончики пальцев. Мира. Скосил на нее взгляд. Волнистая рыжая прядь выбилась из хвоста, упала на висок. Нежная, уже загоревшая кожа, усыпанная на лице и ключицах веснушками, яркие карие глаза, точеный прямой носик, чувственные губки. Ее имя отзывалось у него внутри уже со стоном. Мира.

– Да, Илья? – Иришка смотрела на него вопросительным взглядом. Понял, что что-то прослушал.

– Прости, не услышал, о чем ты? – повернулся к ней.

Ира красноречиво закатила глаза.

– Мира не хочет в парные танцы. Говорит, не умеет. Но ты же справишься!

– Я? Конечно справлюсь, – бойко кивнул. – И вообще, по танцам ты главная. Как скажешь, так и будет!

– Вот! Значит, завтра утром танцуем парами! – Иришка выглядела крайне довольной.

Илья покосился на смущенную Миру, взял ее за руку:

– С вашего позволения, уведу даму репетировать, – встал из-за стола.

Мира удивленно раскрыла глаза, но встала. Мужики сдавленно засмеялись. Ира так просто бесцеремонно хлопнула себя ладошкой по лбу и сокрушенно вздохнула. Эта ее реакция вызвала новую волну смеха и отвлекла внимание собственно от Рыжих.

Илья, широко улыбаясь, утянул Миру на парковую дорожку, обхватил за талию, прижал к себе:

– Воздух хороший, пошли вокруг.

– Пошли, – она прильнула к его плечу, ловя ритм его шагов. Нежная, теплая, мягкая.

«Что же ты со мной делаешь, Мира? Рядом с тобой мне хочется быть тем, кем ты видишь меня, а не тем, кто я есть. Почему же ты так меня меняешь, Мира?» – Илья зажмурился, вдыхая соленый морской воздух, аромат ее волос, каких-то цветов, благоухающих исключительно ночью. Это и есть счастье? Оно такое на вкус?

Сам не заметил, как остановился. Замер, закрыв глаза, пытаясь навсегда запомнить это мгновение, и вдруг почувствовал ее мягкие губы на своих губах. Она коснулась его нежным, невесомым поцелуем. Кончиками пальцев тронула его висок, щеку.

– Илья, – позвала тихо, – пойдем? – отстранилась, улыбнулась и потянула его за руку к корпусу отеля.

***

– Счастье мое, сладкая моя, радость моя…

Они сливались в поцелуе, сплетались ногами, вбивались друг в друга бедрами. Она прерывисто дышала, переходя на стоны, а он бессвязно бормотал ей на ухо.

– Кошечка моя игривая, ласточка моя нежная, девочка моя рыжая…

Еле слышно, шепотом, совершенно не заботясь, чтобы она что-то расслышала или поняла. Впивался в ее губы губами, а в ее бедра пальцами. Бесстыже и настойчиво всовывал свой язык в ее рот, свой член в ее лоно. Голова кружилась, в ушах звенело от восторга и напряжения, по телу бежали сладкие судороги… Она была близка ему как никто, как никогда. Сейчас между ними не было ничего, даже резинки презерватива.

Илья лежал, прижимая ее к своей груди, совершенно расслабленный и уставший. Тело уже отказывалось шевелиться, да и разум уже засыпал. Он слушал глубокое, размеренное дыхание Миры и думал о том, что рука затекла, а шевелиться лень. О том, что ему очень нравится, когда ее мягкие соски едва касаются его предплечья на вдохе, о том, что он мог бы лежать так вечность.

Вечность?! У них отпуск заканчивается в пятницу, а у Миры? Последней мыслью в его засыпающем сознании было: «Надо спросить…»

***

Они вообще ворочались ночью? Затекшее плечо орало, что нет! Мира проснулась первой, чуть поерзала, трогая попой его живот, аккуратно выскользнула из-под одеяла. Илья поморщился и перевернулся на спину, разминая свою многострадальную конечность. В ванной зашумела вода, и спустя пару секунд Мира снова юркнула в их теплую кровать.

– Я тебя разбудила, да? – увидела, что Рыжий шевелится.

– М… Не то чтобы, – притянул ее к своей груди. – Который час?

– Семь почти, – Мира прильнула к нему, касаясь его живота грудью, целуя его соски.

Черт! У него и так с утра всегда стоит, а еще это!

Илья сгреб ее в охапку, подтащил выше. Мира хохотнула, раскинула ноги, села на нем верхом. Илья двинул тазом вверх.

– Вау! – у Миры восторженно заблестели глаза, она обхватила его ствол пальчиками. – Там Иришка вчера намекала, что надо бы позавтракать пораньше, – игриво протянула она.

– То есть, мы спешим? – Илья настойчиво сдвинул Миру чуть ниже, прижал ее к своим бедрам, подался наверх.

– Ооо, – протянула со стоном она. – Вообще завтракать не уйдем?

– Уйдем, – Илья насадил ее на себя, двинулся вверх, наслаждаясь ее телом. – Но не сейчас.

– Маньяк, – выдохнула она, закатив глаза, задвигалась в нужном ей ритме.

– Угу, – проскользил руками вверх по ее телу, нашел ее грудь, сжал, добившись легкого стона, отпустил.

– Еще, – прошептала она.

Илья улыбнулся, снова сдавил ее соски пальцами, чуть скрутил, снова отпустил. Она двигалась, ускоряясь, а он баловался с ее ощущениями, добавляя ей остроты, перемешивая наслаждение с легкой болью. Она впилась ногтями в его грудь, зарычала, ахнула, потеряла ритм, а он уже не мог остановиться, уперся ногами в кровать, подхватил ее под бедра, задвигался сам, глубже, быстрее, сильнее. Мира выгнулась, сама схватила себя за соски, сжала, скривилась в сладкой муке оргазма, закричала, обессиленная упала к нему на грудь. Рыжий стиснул ее бедра, с силой насадил ее на себя, еще раз, зажмурился, застонал, вжался в нее так, будто от этого зависела чья-то жизнь.

Его плоть пульсировала в ней, изливаясь, его тело вздрагивало, избавляясь от этого сладостного напряжения. Мгновение, еще и… расслабились. Он нежно обнял ее, все еще лежащую на его груди.

– Какая же ты кайфовая, – прошептал.

– Да ты тоже ничего, – откровенно засмеялась она.

Илья улыбнулся, посмотрел на нее.

– Мира, ты до которого числа здесь?

– Послезавтра улетаю, – веселье тут же исчезло из ее голоса.

Рыжий молча притянул ее к себе, прижал к груди. Два дня. Ему осталось два дня с ней.

– Мы до пятницы, – зачем-то сообщил ей тихим шепотом, хотя она и не спрашивала.

– Ну здорово! – с наигранной веселостью откликнулась Мира. – Еще успеете дождаться теплой воды.

– Да неизвестно, какая она сегодня, – нахмурился Илья. – Может, еще и не подошло течение, – посмотрел на нее, все еще лежащую на его груди. – В крайнем случае, всегда есть аквапарк, – расплылся в коварной улыбке.

– Э нет, – она откинулась вставая. – С тобой?! Еще раз?! Ни за что!

– Да ладно! – подхватил ее, подмял под себя. – Я такой страшный? – провел пальцами по ее ребрам, щекоча.

– Ай, – взвизгнула, извернулась, с хохотом вскочила с кровати. – Страшный и ужасный, – забежала в ванную.

– Эй! Поймаю! – бросился следом за ней, догнал уже в дверях, сжал в кольце рук. – Пошли в душ вместе, – провел носом по ее волосам. – Потру тебе спинку.

– Маньяк, – усмехнулась она, подставляя его губам висок и шею. – Пошли, – хитро на него посмотрела, – я тебе тоже что-нибудь потру.

***

За завтраком вдруг выяснилось, что Мира дико голодная. Она взяла себе омлет, намазала сыром тост, наложила горку баклажанов и уминала это с таким аппетитом, что Катя обомлела. Она посмотрела на Рыжего, набрала воздуха, чтобы что-то сказать, но тут же обернулась на своего мужа. Видимо, он коснулся ее под столом и взглядом просил помолчать. Катя вскинула брови, ухмыльнулась, отвернулась. Но только что подошедшая Иришка подумала совершенно то же, что и она:

– Кто-то ночью потратил очень много калорий! – восторженно воскликнула Ира, усаживаясь на свободный стул.

Андрей дернулся, виновато посмотрел на Илью, тот стиснул зубы, но Мира лишь довольно хмыкнула:

– Не ночью, утром! – не пряча взгляда, ответила Иришке она. – А ты чего так поздно? Сама сказала пораньше собраться.

– Муж из постели не выпускал! – в тон ей расхохоталась Ирина, и все присутствующие женщины вместе с ней.

А мужчины, хитрой ухмыляясь, покосились на Илью. Тот закусил губу и смотрел на Миру с безумно довольным видом. Ну а что? Нормальные отношения между мужчиной и женщиной!

***

Иришка расставляла пары по сцене амфитеатра.

– Не, а че? Устроим свое шоу! Это был запрос публики! – она улыбнулась иностранкам, притащившим на занятие партнеров.

Тощая итальянка, не пропустившая ни одного занятия, подбадривала своего ничего не понимающего мужа, харизматичного, но чуть-чуть расплывшегося красавца. Немки крепко держали за руки обгоревших мужчин.

Ира покосилась на них и поставила эти пары подальше от Кати. Хотя рядом с Катей стоял Марк, и каждый, кто их видел, понимал, что у этих несчастных бюргеров нет ни единого шанса. Красивый, статный, гибкий, артистичный, он смотрел на жену внимательным взглядом, ловя каждый оттенок ее настроения. А она будто пряталась в его тени, внезапно став чуть мягче, чуть тише и чуть спокойнее.

– Ща посмотрим, что вы там вчера вечером нарепетировали, – Иришка не без удовольствия напомнила Рыжим, что они вчера смылись из-за стола, и поставила их по левую руку от себя. – Тут я вас хорошо буду видеть. И вы меня, – подняла глаза на Миру. – Если что, просто слушайся Илью. Он хорошо танцует.

– О! Какие люди! – на сцену поднимались Лешка с Татьяной. На одиночные танцы Танюшка не ходила, предпочитая провести время с сыном, но парные пропустить не могла. Не так много шансов у молодых родителей потанцевать вместе.

– Шумские! – Тая не спеша шла к сцене, Сережка вроде как нехотя плелся немного позади. – Вот только не говорите мне, что не будете танцевать.

– Не скажем, – отозвался за них обоих Сергей, запрыгнул на сцену, подал руку жене. – Но ты сама напросилась.

– Да ладно, – взмахнула рукой Ира. – Надо же веселиться! Смотрите, танцуем вот под это, – она включила на телефоне что-то ритмичное на итальянском. – Сюда ляжет и хастл, и латино, – она обвела глазами друзей, наткнулась на недоуменный взгляд Миры. – Это я для знающих говорю, – махнула рукой. – Сейчас покажу пару простых блоков и пару связок, а дальше можно будет просто поимпровизировать. Готовы?

Партнеры встали друг напротив друга. Кто-то смотрел на спутника взволнованно, кто-то рассерженно, а кто-то с плохо скрываемым желанием близости в танце. Ира нашла взгляд мужа, моментально переменилась в лице, подалась грудью вперед, развернула плечи, подняла подбородок, приоткрыла ротик. Андрюха расплылся в плотоядной улыбке, шагнул чуть ближе к жене.

– Включи, что ли, музыку, – ехидно напомнила Ире Катя.

– Сама и включи, – Ира не отрывала взгляд от Андрея.

– Телефон-то твой!

– Блин! – фыркнула танцовщица, отвлеклась на секунду от мужа, включила композицию. – Итак, танцуем на счет четыре, простой шаг. Раз, два, переступили, назад, четыре…

Она считала по-русски, но на этих уроках именно ее родной язык стал интернациональным. И еще язык тела. Андрюха шагал ей навстречу, пока без рук, чуть улыбаясь одними уголками губ, не отрывая взгляда… Иришка повела плечами:

– Добавляем руки, два, три, четыре. Кисти не поднимаем, локти за спину не уводим, – она похлопала себя по плечам, глядя на немок. Те вроде поняли.

– Раз, два, заворот, – Андрей крутанул ее, в конце движения прижав к груди спиной, и Иришка на миг замерла в кольце его рук. Конечно, ребята из ее компании это повторили. Конечно, большинство иностранцев не справились и рассмеялись.

– Так, – Ирина улыбнулась, потянула мужа ближе к новичкам. – Медленно, – она отошла от Андрея, повторяя движение. – Шаг, приставной, корпус, рука.

Немки старательно повторяли, выворачивая мужей так, как считали нужным.

– Нет, нет, нет, нет, – замахала руками Ирина. – Никакого феминизма! Мужчина ведет!

Андрей искренне рассмеялся, подхватил жену, еще раз показал то же движение медленно.

Немки покраснели. То ли от смущения, то ли от злости. Одна из них недобро сверкнула глазами, но Ирина предусмотрительно нашла глазами Марка:

– Вопросы? – спросила она друга.

Тот перевел. Перевел что-то другое, потому как фраза на немецком вышла довольно длинной, а немка, шумно выдохнув, успокоилась.

– Ты мне нравишься, как переводчик, – кивнула головой Иришка, а Катя засмеялась. Она явно поняла, что сказал муж. И вряд ли это было предложение что-то уточнить у тренера.

– Итак, давайте еще раз. Шаг, приставной, назад, поворот, раскрытие, шаг, поворот, обнимашки, смена места.

Когда новички стали двигаться более-менее уверенно, Иришка сделала музыку погромче и позволила себе просто потанцевать с мужем. Поворот, раскрытие, поднырнула под его руку, квадрат – американка.

– Ух ты, – внезапно замерла она, глянув на Андрея. – И это Тая?

Танец Шумских напоминал скорее танго, чем хастл. Артистично виляя бедрами, Тайка обошла мужа по квадрату, хотя, конечно, Ира видела, что это он ее обвел. Ушла в элегантное раскрытие, прошла под рукой партнера, встала в теневую позицию.

– Вот почему она сама по себе творит хер знает что, а рядом с Сережкой все просто идеально?

Тот хитро прищурился:

– Да у них по жизни так! Не только в танцах, – снова притянул к себе жену, повел ее в квадрат, ронд, кросс, подкрутка.

Мира несмело пыталась поймать ритм музыки, стараясь не запутаться в шагах.

– Нет, вот давай только то, что она показывала, – настойчиво просила она Илью, ей хотелось отработать.

– Давай, – смеясь, пожимал плечами тот.

– Шаг, приставной, – подняла на него глаза. – Как дальше?

– Вес на правой ноге, – Илья изо всех сил старался не смеяться.

– Это как?

– Это вот так, – подтянул ее к себе, крутанул в обнимашки, отпустил, вернул на исходную позицию.

– Блин! – Мира и возмутилась, и восхитилась одновременно.

– Расслабься, – Илья все же взял танец на себя. – Если захочешь, потом научу, сейчас просто слушайся меня, – посмотрел на нее заговорщически. – Ты же умеешь, я знаю, – вскинул бровь.

Мира покраснела и действительно отдалась на волю его рук, позволила своему телу просто быть во власти партнера. Удивительно, но как только она перестала думать, все стало выходить будто само собой и в такт. Поворот, раскрытие, квадрат. Илья обвел ее под своей рукой, прижал к груди, отшагнул назад.

Шумские рядом сделали то же самое, только Сережка не отшагнул. Притянул к себе Таю, а та абсолютно танговым движением закинула ногу мужу на бедро. Подхватил, наклонил, провел по дуге, вернул к себе и… Они замерли. У Сережки потемнел взгляд, у Тайки приоткрылись влажные губы, оба тяжело дышали и напрочь забыли обо всем, что их окружало. Сережка медленно, но очень страстно поднял ладонь с ее бедра на спину, прижимая жену к себе.

– Эй! Шумские! – Андрей остановился, обернулся на них. – Вы три такта пропустили!

Серый недовольно посмотрел на него, тряхнул головой, опустил жену.

– Вау, – восхищенно прошептала мужу Иринка, – я такого откровенного секса между ними ни разу не видела.

– Ира, – закатил глаза тот, – они дольше, чем мы, любовники! Было бы там все тихо и спокойно, давным-давно перегорело бы!

– Да? А у нас тоже не тихо и не спокойно? – игриво спросила мужа Иришка.

– А давай проверим, – включился в ее игру тот и отправил ее в смелую поддержку.

Иришка взвизгнула, хохотнула, но, конечно, выполнила все, чего от нее хотел муж.

Артистичные мужчины, они наслаждались своими телами и умели дарить наслаждение другим. Мира почти забыла, что никогда не танцевала в паре, крутилась, прижималась, ловила руки Ильи и думала о том, как это классно, когда партнер ведет.

А Илья танцевал с ней и старался ни о чем не думать. Особенно не думать, когда закончится ее отпуск. Ему осталось два дня.

***

Следующий день был днем прикосновений. Нежных – ногами под столом, страстных – в номере наедине, чувственных – кончиками пальцев в толще воды.

Все же пришло холодное течение, все же ушли в аквапарк. Илья, хитро посмеиваясь, вел Миру на абсолютно семейные горки.

– И что, ты даже вот туда меня не потащишь? – указывала она пальцем вверх с возмущением в голосе.

– Нет, – улыбался и невинно пожимал плечами.

– Почему? – хмурилась расстроенно.

– Ты же не хочешь! – смеялся в голос. – Или хочешь? – подходил вплотную, говорил чуть слышно.

– Нет! – выкрикивала, – Да, – смущалась. – Один раз, – улыбалась.

– Ну пошли, – улыбался в ответ. – Только один раз.

Визжала и кричала, как впервые. Проваливалась в бассейн с хохотом, выныривала уже в его объятьях, искала сквозь хлорированную воду его губы, жмурилась от восторга и наслаждения, а потом медленно шла в отель, прячась у него под мышкой, прижимаясь к его груди, вслушиваясь в стук его сердца.

Вечером после ужина ушли на пляж всей компанией. Взяли в баре каких-то коктейлей, вытащили уже собранные шезлонги на песок. Девчата зажгли несколько купленных в сувенирной лавке свечей, а Игорь притащил странного вида гитару, которую ему дал кто-то из уборщиков.

– А, она расстроена нафиг, – хохотал он, хотя никто другой диссонанса не слышал.

Марк запевал мягким баритоном, девчонки ему подтягивали. И Мира тоже. У нее оказался очень приятный низкий голос. Илья смотрел на нее и любовался ее красивым профилем, ее медными волосами, подсвеченными лучами заката, ее непосредственностью и красивой улыбкой. Смотрел и думал, а, может, попробовать? Леха же смог! Серый смог! Да все они смогли! И даже с конторы не все вышли. Ну, черт возьми, почему нет?!

И тут же одергивал себя: отпуск закончится ровно здесь. В Москве это будет: когда ты, наконец, станешь серьезнее? Почему ты вечно разбрасываешь носки? А когда ты познакомишь меня с твоей мамой? А почему ты со мной не посоветовался? Я тебя что, совсем не интересую?!

Нет! Нет и еще раз нет! В эскорт ушел, чтобы никогда этого не слышать. Это была просто сказка. Восточная сказка.

Илья посмотрел на багровое небо, обещающее ветер на завтрашний день. С заката на море этот роман начался, пусть закатом на море и закончится.

***

Трансфер был заказан на десять утра. Они стояли друг напротив друга и молчали. Всхлипывающие девчонки остались в столовой. Мужики, с улыбкой желающие Мире хорошего полета, тоже. Илья еще до завтрака с подчеркнутой небрежностью запихнул свои вещи в рюкзак и забросил его в свой номер. И вот они у дверей автобуса. Мотор уже заведен, все отбывающие постояльцы на своих местах.

– Спасибо тебе за этот отпуск, – она нарушила молчание первой. – Мне было хорошо.

– Это было совершенно не банально, – почему-то срывающимся голосом отозвался Илья.

– И ни капли не пошло, – в тон отозвалась Мира, покачав головой.

Шагнул к ней, прижался губами к ее волосам, вдохнул ее аромат, пытаясь надышаться, навсегда запомнить.

– Счастливого пути, – нахмурился, замолчал.

Она поднялась на цыпочки, легонько коснулась его губ своими:

– Счастливо оставаться, – нежно улыбнулась и ушла в автобус.

Закрылась дверь, тяжелая машина оторвалась от порога отеля, лениво выворачивая колеса в сторону пустыни.

Илья взъерошил волосы, отошел в тень навеса, сцепил руки на затылке и замер, провожая взглядом большой белый мерседес. Ему казалось, что Мира должна смотреть на него, хотя он и не видел ее через затемненные стекла.

Машина выехала на дорогу, встроилась в поток движения, набрала скорость. Рыжий опомнился, когда автобус превратился в еле различимую точку на горизонте. Вздрогнул, резко выдохнул, ушел в отель. Точнее, в спортзал. Один. Никого не хотелось видеть.