Глава 15 · Мертвый и сумасшедшая

Кара

Сидя на качелях и свесив ноги, читала книгу. Хладнокровие внутри. Прям камень. Теперь думаю кличку Булыжник, можно применить и ко мне.

Черт.

Я перелистывала страницы. Какой, мать его, скучный сюжет. Вот моя жизнь точно повеселее будет.

Мама не знает толк в хорошей литературе, дочь бы хоть почитала. Удивилась бы, каким талантливым автором я выросла.

Черт.

Опять думаю не о том.

Я отложила книгу и легла под обжигающие солнечные лучи лицом.

Печет. Так и сварится не долго.

Лежала и думала. Как я буду это делать? Она заставляет меня показать свою неприязнь человеку, которого я… Уважаю. Если я покажу ему то, что эта стерва меня просит, то наверное разобью ему сердце. И ему и себе. Да уж. Выбор.

Я болтала ногой, смотрела в голубое летнее лето. Легкий ветер охлаждал кожу, но почти не помогал освежится. Да и срать.

Артур подошел и сел рядом.

— Чего приперся, — я даже на него не взглянула.

— Хотел узнать как ты, как ты себя чувствуешь?

— Прочитала десять страниц очередного банального романа, вот лежу, болтаю ногой, пить хочу, но лень встать, — холодно ответила я.

— Я не про это, как ты себя чувствуешь?

— А ты? — не хочу ему отвечать.

Этому сердце разбило, точнее он мне, а теперь я ему. Второму собираюсь. Я просто чертова крушительница. Как я могу себя чувствовать? Какая кому разница, если даже мне плевать?

— Карин, — он взял меня за руку.

— Артур, ты знаешь, что Первое правило пыток — всегда начинай с семьи или с любимых? Так человек лишается надежды и веры. Надежды на славное спасение и веры в светлое будущее? — я продолжала смотреть на перистые облака.

Он долго молчал и просто сидел рядом.

А я слушала тишину и пялилась как дура в небо. Вот такой у нас веселый и разговорчивый дуэт. Мертвый муж и сумасшедшая вдова.

— Почему ты не нашел меня, не сказал, что ты жив?

— Я не могу. Я был…

— Договаривай, ты хочешь сказать «занят» или «не хотел», я ведь тебя любила когда-то. А ты как ублюдок. Реально, Артур, тебе мозги дали, чтобы ты ими не пользовался?

— Не оскорбляй своего единственного помощника, — улыбнулся бывший муж.

— А то что? Обидишься на меня? Не валяй дурака, — я перевернулась к нему, теперь уже смотрела ему прямо в карие глаза, — ты не перестанешь мне помогать, чтобы там не случилось и чтобы я там не сотворила. Ты будешь моей поддержкой и моей опорой и в горе и в радости.

— Ты это сказала так спокойно, почему это звучит как угроза?

— Потому что это она и есть, — я ухмыльнулась глядя прямо ему в лицо, — тебе же хана, если не будешь. Тебя Инга порешит и со стороны моего отца тебе никто не поможет. Ты свою сторону выбрал когда я тебе позвонила. Сразу причем. Откуда мне знать вообще, что ты меня не подставишь?

— Ты еще сомневаешься во мне?

— Я не сомневаюсь только в себе, Артурчик, — я провела пальцем по его плечу, — только в себе. А что в твоей голове, я не знаю. Что ты говоришь за дверями, пока я сплю, о чем ты думаешь стоя в душе, хотя тут я знаю, обо мне.

Его лицо надо было видеть, приподнятые брови от удивления, приоткрыт рот. Он чутка в шоке. Ха. Молодец, так и надо. Быть чуть в шоке это как девиз по жизни. Спокойствие приносит лишь хаос.

— Когда ты стала такой сутой?

— Я ей родилась, просто недавно прозрела, что это в моей крови и сдерживаться мне смысла нет, те, кто меня любит, будет любить и такой, не так ли? — я сжала его плечо.

Уже зная ответ, лишь прикусила губу.

— Ты невыносимая женщина.

— Еще скажи несносная, — я рассмеялась ему в лицо.

Артур, Артур. Мы ведь могли быть отличной семьей, что же ты дурак наделал то. Я до сих пор недоумевала, глядя на него, как такой смышленый мужчина мог быть просто разменной монетой, мальчиком на побегушках у хладнокровной стервы. Стервы, которая по приколу судьбы, зовет меня своей матерью.

— Несносная и безумно красивая, — это он произнес с особым теплом.

Эх, милый, жаль мне. Жаль, но твой поезд уехал. Даже твои карие глаза тебя не спасут.

— Не кати ко мне свои яйца, Артур, прищемлю.

— Принято, принцесса, — от этого слова у меня внутри все сжалось.

Сейчас дикий укол боли пронзил грудь и попал в самое сердце. Скотина.

Я озлобилась, убрала руку, вернулась в исходное положение.

— Не называй меня так, — прошипела в ответ.

— Почему? — он удивился и навис надо мной.

— Тебе нельзя.