Глава 31 · Можешь позвонить

Владислав

Мы с Давидом сидели на причале в какой-то глуши.

Я конечно помню, что Гоша, старый засранец, любил побыть в одиночестве, но чтобы настолько. Удивительно.

Волны приливают к берегу, в метрах пятиста идут дорожки к дому этого пердуна.

А он. А он на лодке катается в море. Один.

Ну что ж, мы не гордые, мы подождем. Покидаем камни с берега в воду. Может и порыбачим. Поймаем эдакого петуха с лодочки. За хвост притянем и под хвост дадим. Напихаем будь здоров.

— Если поджечь маяк, он приедет? — спросил я, почесывая ногу.

— Да хер его знает, — Дава пожал плечами.

— Вот и я не знаю, — я оттянул штаны и посмотрел вниз,-а ну признавайся, что ты знаешь?

Мой собеседник усмехнулся, а я прекратил это представление и лег на причал.

Прождали мы еще минут двадцать. В общем и целом нормалды. Живы будем, не помрем.

Гоша когда подъехал, сразу же выпучил глаза. Лысый, выбритый. Страшный то какой стал, прямо как моя волосатая задница.

— Ты зачем побрился то? — это был мой первый вопрос.

— Да чет жарко стало.

— Пф, интеллигенция, — я подал ему руку.

Он взял ее и выскочил к нам.

— Какими судьбами?

— По поводу Инги, — сказал, как отрезал я, — Что вы с ней за воду мутите?

Гошарик-смешарик смутился, повел бровями и достал из пачки сигарету.

— Я с ней поссорился, месяца два назад.

Мы с Давидом переглянулись.

— Выпить будете?

— Спрашиваешь, — мы прошли прямо.

На самом дле, понять, врет он или нет, сходу так я понять не могу.

За Ингой точно кто-то стоит и если это не Гошарик, я не знаю даже кто.

А чтобы вырубить сорняк, чтобы избавиться, надо вырывать с корнем.

Сейчас выпьем и обсудим.

Мы прошли в дом, светло тут. Ремонт дорогущий. Вот так вода доберется и все — кирдык, всем его ' коврам персидским'.

Гошка всегда любил всякие эдакие убранства, всегда все делала по этикету, гребаный джентльмен.

— Как твоя дочь? — спросил он. Протянув мне стакан со скотчем.

— Нормально, — я развалился на мягком кожаном кресле.

— Понятно, — он скопировал мою позу.

Мы молчали и несколько секунд смотрели друг на друга.

Я изучал его. После того, как не видел много лет, это было странно.

Лысый хмырь передо мной, все еще мой друг или уже мой враг?

Пока не понимаю, знаю только, что он что-то знает.

— Зачем Инге ГНП? Это Гос научный проект. Там большие деньги и большие связи, что она собирается с ним делать?

— Фармацевт заморочился, — единственное, что проронил друг.

— Он работает, — повелся и ответил я.

Нечего тут язвить в сторону моего сына. Гоша, лучше держи язык за зубами и отвечай на вопросы.

— Интересная у него работа, — Лысый почесал подбородок.

— Ну так, зачем ей проект?

— Точно не знаю, но у нее были последние пару месяцев встречи с каким-то молодым человеком. Ну как, лет тридцать пять может быть. Не знаю. Не могу точно отвтеить на этот вопрос. Мы поссорились из-за того, — он сделал паузу и выпил, — что я ее приревновал к этому обсосу. Но кто он такой, скзатаь не могу. ВИдок у него противный. Большие глаза, серые, ядовитые, блять, какие-то. Смотришь и думаешь сразу, что он на чем-то тяжелом сидит.

— Хм, — я поморщился.

Он не врет.

Когда врет он прикусывает губу и уши у него краснеют.

С его лысой башкой это было бы трудно не заметить.

— Значит, там кто-то другой.

Мы еще долго разговаривали об этом щегле, который втянулся в очень крупную и серьезную Игру.

Ничего существенного, только предположение, а если быть точнее — их отсутствие.

— Жесть конечно, ну и трешак, — я отхлебнул еще скотча.

Мы уже напились. Не хило так наклюкались, пока вспоминали истории из прошлого.

Это было…интересно.

— Когда мы поехали в сауну с проститутками, ты себе башку разбил, — я припоминал Гошарику его походы с бутылкой вина и стеклянным стаканом. В бане. В сауне… 25 лет назад.

— А ты сам, чуть в бассейне не утонул, когда самогона перепил.

Я заржал в голос.

— Ты здесь будешь или поедешь в столицу? — наконец-то решил уточнить.

Если Гошка тут не причем. Значит он может еще вразумить нашу общую… Любовь.

Может хоть у этого лысого получится ее убедить в том, что не надо идти против семьи.

Это плохо закончится. Для нее в первую очередь. Кем бы она там не была, кем бы не стала и с кем бы не общалась. Будет война. Кровавая и большая. Никто этого не хочет. Плох тот стратег, который собирается в бой, решает все решить кровью, когда можно сесть за стол переговоров.

Сдалась ей эта лаборатория… И моя дочь.

— Останусь, но ты можешь мне просто позвонить, — он протянул мне свою визитку, — а не приезжать без приглашения.

Гоша улыбнулся и пожал мне руку.

— Выпьем еще как-нибудь.

— Свидимся, — добавил он и закрыл за нами дверь.

— И что нам теперь делать? — спросил Давид, закуривая.

— Искать этого пиздюка, пока он сам нас не нашел.