Глава 50 · Отец года

После вечеринки

Карина

Папа был в своем репертуаре. Танцевал, размахивая майкой у барной стойки и пил яблочный виски в горла.

Вечеринка уже подошла к концу.

Алик что-то с братом обсуждают на улице, а я просто смотрю на своего доброго старика.

— Сегодня я в баре встретился с одной девчонкой, на вид около тридцать пять, такая классная, — сказал он, показывая «танец живота».

Папаааааа. Ну папа. Ты точно заслуживаешь премию ' Отец года'. И скоро ' Дед года' видимо, тоже.

— Папа, — я подала ему яблочный сок, — ну и что? Снял ее? — я решила отшутиться.

Будем говорить на одном языке с отцом. Это, наверное, правильно.

— Нет, мы поговорили по душам. Я слушал о ее разводе, она о моем. Преподша какая-то из универа. Знатная девка. Еще бы чуть чуть виски и я бы не приехал сюда, — папа спустился со столы и приподнял меня за плечи, — ты знаешь, что я люблю тебя, звезда?

— Знаю, — ответила я, приживаясь к этому здоровенному лосю еще сильнее.

Папа… он такой своеобразный травмированный мужчина. Гасит все своим желанием быть как «молодежь» хотя самому уже за 50. Ну не ведут себя так люди в таком возрасте. В нашем обществе это вроде как неприемлемы. Хотя… все что делает моя семья — неприемлемо.

— Завтра, когда сядет солнце нас здесь уже не будет, — он чмокнул меня в лоб.

— Я знаю, — тихо прошептала я в ответ.

Новости о том, что силы моей матери «загашены» после того, как Геля перестал ее «спонсировать» и решил играть сам за себя, разошлись по округе.

Скоро они все увидятся с ней, посмотрят ей в глаза, скажут:

— привет, стерва.

И Коля всадит ей пулю.

А я буду сидеть тут, сидеть и ждать, что им в ответ ничего не прилетит.

Меня это убивает. Бесит.

Я хотела бы участвовать в облаве, но беспокоюсь за своего ребенка.

После новостей о том, что мой…. Был бесплоден, я крылья расправила.

Мне стало просто на просто легче дышать.

Внутри меня уже жизнь живет. Наш с булыжником кроха. Малыш. Или малышка, не знаю, но почему-то у меня ощущение, что там мальчик. Маленький такой, кареглазый, темноволосый малыш, который вырастет с таким отцом, как Алик, настоящим мужчиной.

— И тебя тоже люблю, — папа сбил меня с мысли, наклонился к моему животу и погладил его, — мой пиздюк. Мой малой. Деда тебя научит гонять на байке.

— Стоп, а если там девочка? — я решила сбить его жизнерадостный настрой на внука.

— А мне без разницы, — папа потянулся за своими белыми тапочками, — значит будем ездить на охоту, как с тобой, — он надел их, поднялся ко мне и провел рукой по моему плечу.

— Я люблю тебя, папа, — от предстоящих ситуаций, у меня кровь в жилах стынет.

Слезы на глаза наворачиваются.

Что-то после разговора с Булыжником, я стала совсем сентиментальная. Расклеилась. Как подошва от башмака.

Отец без лишних слов в просто подошел ко мне и приобнял.

Крепко прижал к себе.

— Моя маленькая девочка, моя звездочка. Я в тебе тоже души дышу не чаю. И если бы я мог вернуть события прошлых лет, если бы я только мог. Я бы все назад вернул, я все бы переделал. Зуб бы тебе дал, да у меня все вставные, — он отшутился мне на ухо, прикрывая свою боль, — обещай, что ты никогда от своего ребенка не откажешься. Никогда.

Он поглаживал меня по спине, нежно и легонько, но по мужски. По отцовски.

У меня его не было долги года и я думала, что смог жить без него.

Научусь справляться со всем сама. Я же железная, стальная дама. Я думала, я смогу доказать маме, что я такая же сильная, такая же смелая, жестокая, расчетливая.

Я думала, что я могу показать ей, крикнув со ступеньки выше…

— Мама!!! Я крутая!!! Мама. Я добилась того, что ты от меня так хотела. Я сделала все сама… Я сделала. Любыми путями, по головам пошла, себе изменила. Я думала… Я думала.

Горячие слезы потекли по щекам, когда папа прижал меня к себе еще сильнее.

Я все-таки папина дочка.

Без его любви. Без его опоры, примера мужчины, как такового, у меня просто ничего не получилось.

Я переломалась несколько раз и теперь выгребаю старые ошибки.

Но как там говорят? На своих ошибках учатся. А лучше не на своих.

Он, обнимает меня сейчас и не понимает, что это я. Дочь года. Самая лучшая и самая вредная…Ага. Куда там.

Только если самая вредная.

Мне было так больно прижиматься к груди мужчины, которого я так плохо знаю. Которого я люблю, но не знаю его, не видела того, как он живет, до… До этого всего.

Он не водил меня в школу, не водил меня в сад. Никуда не водил.

Я всегда была заложницей маминых ожиданий, а на самом деле, хотела просто выдохнуть…

Я все это время просто хотела быть просто папиной дочкой…