Глава 58 · Я не жалею

Николай

Ее человек держал ее, другой выстрелил, и задел мне плечо, пока я сам положил его насмерть.

Папа, пытаясь осознать последние сказанные мною слова, просто был в шоке.

А Алик…

Мой друг разделался с тем, кто держал мою мать.

А у нее на белой рубашке кровь.

Она всхлипывает. Из ее рта течет кровь.

Смотрит мне в глаза.

Как только совести хватило. Как только хватило духу.

Это не женщина. У нее нет материнского инстинкта. Она не человек, в ней нет ничего, что способно вызвать эмпатию. Только ее личные цели, только ее личная выгода. Больше ничего.

Пустота. Гребаная пустота. И такой же пустой взгляд этих уже морщинистых глаз.

Я не чувствую к ней любви, я не чувствую к ней презрение. Только пустота внутри меня.

Если раньше я ее ненавидел, то теперь мне лишь жаль, что я не сделала этого раньше.

Она слишком много причинила боли мне, моей семье.

А как мы уже поняли. Она для меня самое важное.

Моя. Семья. В которой Инге, этой рыжей эгоцентричной сволочи, нет места.

Она выбрала свой путь. Другой, запутанный. Ужасный, противный, мерзкий и грязный.

Такой же, как ее одежда в этом мусоре собственных действий.

Зачем ей нужно было устраивать этот театр, если бы мы могли поговорить еще тогда. Решить это.

Я бы сказал ей возможно что-то в духе ' гори в аду', но мы будем гореть там когда-то вместе.

А сейчас, глядя на ее пыльные ресницы и сухие обветрившие губы… Я даже не знаю, как вообще реагировать.

Я не жалею, что так поступил.

Она заслужила.

— Я всегда знала, что ты ублюдок, но хоть не тряпка, — всхлипнула она, испуская чуть ли не последний вздох.

А я опустился над ней. Посмотрел в ее глаза и схватил за подбородок.

Повернул на себя и прошептал.

— А я всегда знал, что убью тебя… Мама.

Она натянула слабую улыбку и потеряла блеск в глазах.

Я поднялся и прикрыл дверь.

Развернулся к семье и поправил бронижилет. Блять.

Задело плечо, но ничего, крови много не потеряю, если сейчас сделаю жгут.

Ничего серьезного.

Все нормально.

Жить можно.

И не из такой сраки вылезали.

Хотя…

Аж выдохнуть страшно что-то.

Смотрю на ее тело и не понимаю, неужели все так просто закончилось?

Да еще остались ее люди и ее приспешники.

Но она просто так дала себя убить?

Думала, что умнее нас и так просто банально сдалась.

Да уж.

Я думал, будет сложнее.

— Что она с ней сделала? — отец растерянными глазами, из которых, почти полилась, мужская скупая слеза, смотрел на меня.

— За что сейчас заплатила. За меня, за тебя. За нее и за себя, — я положил руку на его плечо, чувствуя бешеное напряжение и несколько выстрелов тех, кто находится из наших на крыше дома и расстреливает людей уже покинувшего нас человека.

Гребаные сволочи.

Нужна была моя сыворотка? Я ее не делаю уже пятнадцать лет.

Пятнадцать.

С того самого случая.

Где она ее взяла, чтобы вкачать сестре?

Не понимаю.

Рецепт…

Блять.

А сейчас. Мы все развернулись в сторону выхода.

Нет.

Да неужели.

Нет.

Мрачные коридоры, окутанные тенями, из углов доносятся шорохи.

Запах пыли и плесени наполняет воздух.

Стены, покрытые мехом времени, отражают эхо шагов и приглушенные голоса мужиков.

Внезапно дверь в конце коридора взмывает, и несколько фигур в темной одежде врываются внутрь.

Тишина звенит.

Слышен треск, пули свистят, срываясь с направленных стволов. Мы успеваем спрятаться за ближайшие стены.

Не знаю, вроде бы все успеваем.

Стены обгрызены осколками, старинные картины разлетаются под тяжестью огня.

Звук выстрелов перемешивается с криками, создавая ужасающий ритм хаоса.

Мгновение тишины затмевается глухим ударом — очередная граната взрывается, вызывая облако пыли и дыма.

Я слышу, вижу, как трещит потолок.

Не понимаю, что передо мной.

Только мой друг с ранением в другой руке, застрявшей пулей внутри, стоит рядом и тяжело дышит, истекая кровью.

Блять.

Я пытаюсь что-либо понять, но понимаю лишь то, что это не ее люди.

Они уже ликвидированы.

Теперь только полумрак. Страх. Ужас. Смятение.

А после то, от чего я нахер просто выпал.

Голос.

Голос.

Голос той, кто здесь быть не должен.

— Стоять, хватит! Прекратить огонь! — душераздирающий крик Карины останавливает пальбу по нам.