Глава 65 · Взрывай

Влад

Я шел на крышу. Разъярённый.

— Рыжая сучка, сюда иди! — орал я, шагая по ступенькам.

Я ее не боюсь.

Пусть она меня боится.

Сука.

Мразь.

А я ее как дочь воспитывал. Доверял ей. Все это время. Она лишь просто была тройным агентом.

Вот так вот людям и доверяй.

Чертова моя потребность, найти себе мелкого и воспитывать, советы давать. Не хватило мне с сыном, оплошал. Тогда вот нашел Еву. Подобрал. А теперь и она тварь и дочь взрослая.

Скоро придется искать еще кого-то.

Главное — сейчас задать этой дуре жару.

Переживал я конечно сильно. За дочь и за зятька своего.

Треш.

Но пытаюсь абстрагироваться. Коля с ними, все сделает, что возможно.

Справится, я уверен.

Все будет чики-пуки.

А сейчас.

А сейчас я слышу ее голос.

— Ну прости, Влад. Вы у меня Мигеля забрали и Ингу. Всех, на кого я работала.

— А как же я? — я стоял под дулом ее пистолета и не направлял на нее в ответ.

Она в меня не выстрелит. А если выстрелит, значит, такова моя судьба.

— С тобой я только дружила.

— надо же, — возмутился я и развел руки в стороны, — дружила? Ты. Сука, тупоголовая, дочь только что мою беременную пристрелила.

Ева удивилась. Мягко говоря.

— Ну останешься без внуков, хотя уже, конечно же, пора.

— Зачем тебе это было надо, я ведь тебя любил. Доверял тебе.

— Да так, просто хотела, чтобы вам тоже было больно.

— Зачем?

— Не знаю я, — она опустила оружие и отвернулась ко мне спиной. Сделала оборот и вернулась в исходное положение при том оставив руки сложенными на груди.

— Как ты думаешь, что я хочу с тобой сделать?

— Наказать за мою маленькую шалость.

— Нет в тебе ни души ни сердца и наказывать тебя не за что. Страшно тебе? — я пытался докопаться до правды. Ну, блять, за что?

Реально.

— Да, страшно. Я боюсь остаться одна, — произнесла она почти даже искренне.

— И ты думаешь, что твои действия к этому не ведут?

У меня сердце кровью обливалось глядя на нее.

Я ведь столько для нее сделал. Я ведь ее воспитывал.

Что-то правда хуевый из меня воспитатель.

Что сын, что Ева. Все стали… Ожесточенными какими-то.

— Я просто отплатила тебе, твоей же монетой. Из-за вашей разработки тогда мою мать уволили. Ты знаешь. Она пила, меня била. А ты потом, как ни в чем не бывало, взял меня под крыло. Мне было больно, Влад. Больно, понимаешь. Ты мне мать не заменил. А я не заменила тебе дочь.

— это так. Ты мне не дочь. Ты мне никто. И мне не жаль, потому что я чурбан, ясно. Потомо, что ты только что выстрелила не только в мою семью. А в саму себя тоже.

Она раскрыла глаза от удивления, когда услышала то, от чего ей самой пришел конец.

Все это время мой друг, старый, верный, или почти верный Гоша, прятался сзади за трубой и ждал момента, когда мы покончим с ней.

Тяжело.

Тяжело на душе и на сердце.

Любил ведь.

Но.

Но.

Зло должно быть наказано, и нас всех жизнь по-своему накажет. Еще придет этому время.

Будет еще возмездие и над нами.

А сейчас случилось над ней.

Жаль…

Я подхватил на руки упавшее тело рыжей дуры, которая, как и моя жена не забыла свои раны, свои травмы, и понес ее в багажник.

Гоша молчал.

Просто шел рядом.

А я его также молча поблагодарил.

Мы спустились на первый этаж.

Я положил ее тело рядом с телом Инги и оставил взрывчатку на таймер две минуты.

Этого хватит, чтобы мы отьехали.

А пока…

Пора бы и в другую жизнь.

Жизнь, которая не будет полна крови, смертей, боли и прочего бреда, который нас окружал эти долгие года.

Она не будто полна страха и мести.

Она будет просто лучше.

Мы сели в машину, и я быстро завёл мотор, через минуту прозвучал взрыв и под обломками дома теперь оказались все те, кто был нам когда-то дорог.

И кто нас предал.

Все-таки возмездие есть.

Прощайте, две мои рыжули.

Вы занимали в моем сердце особое место, но теперь вам там места нет.

Я буду хранить о вас воспоминания, но не факт, что хорошие…

Да никто не будет хранить о них хорошее.

Их некому вспоминать.

Никто не заплачет и не помянет словом добрым.

Они не сделали ничего, чтобы им просто хотелось сказать' спасибо, я буду скучать'.