Глава 22

Что же мне теперь делать? Ликия очень за меня переживает, но дать в долг такую сумму не может. Отец ей не помогает, а тётка — многодетная и сама едва сводит концы с концами. Жизнь в Ларенце и без того не дешёвая, да ещё и кучу разных налогов приходится платить.

Мерзавец Панус каким-то образом пронюхал о моей беде, и, подловив меня в коридоре, предлагает дать деньги в долг. Естественно, я отказываюсь. Потому что его похотливый взгляд говорит сам за себя.

Учу уроки по книжке Ликии. Но в конце концов мне приносят записку из библиотеки о необходимости сдать учебник.

Делать нечего, иду и говорю, как есть. Предлагаю отдать небольшую часть денег, всё, что у меня имеется. Может, ещё из вещей что-нибудь продать получится.

Библиотекарь, сухой и желчный старичок, смеривает меня недоуменным взглядом.

— Не ожидал, признаться сказать... От вас точно не ожидал подобного небрежения!

Оправдываться, что это происки недоброжелателей — не хочу. Стучать на соучеников — последнее дело.

— Может, я смогу как-то делом возместить? Я готова. Никакой работы не боюсь! — сбивчиво лепечу в ответ.

— Что ж, госпожа Линн, мне как раз нужен сотрудник. Старость, знаете ли... Уже хотел поставить данный вопрос перед помощником ректора. Правда, вся эта бюрократия будет тянуться слишком долго. Вот только когда?

— Я до занятий могу приходить. И после ещё, и в свободный день! — с надеждой отвечаю ему.

Как я всё это выдержу? Хорошо, удаётся договориться с Ликией, что она будет выгуливать Шана. Вот только спать мне теперь придётся очень мало.

Правда, сама работа, хоть и утомительна, но не противна. Книги — это хорошо.

Таскать их тяжёлые стопки и расставлять по шкафам, балансируя на шатких лестницах, чтобы добраться до верхних полок — тоже не проблема после наших занятий по физической подготовке. В общем, я справляюсь.

Правда, занимаюсь теперь по ночам в гостиной, чтобы не мешать отдыхать Ликии. Горничной, которая там ночует, всё равно. Она говорит, что выросла в крошечной хижине среди кучи братьев и сестёр и привыкла спать при свете и шуме.

Учёба, правда, немного проседает. Тем более вскоре на нас сваливаются огромные письменные задания по составлению различных докладов. Очень непростая штука. В этом мире ничего не скачаешь из интернета. Приходится идти в библиотеку, заказывать нужные фолианты и корпеть над их пожелтевшими страницами.

Такое чувство, что я уже живу в этой библиотеке. Но если бы мне здесь не нравилось, я бы точно не выдержала.

Как бы то ни было, за зиму я благополучно сдаю зачёты по всем стихиям и артефакторике, а по основам целительства и физической подготовке вообще получаю их автоматом. Вот только о том, чего мне всё это стоит, знает одна Ликия.

В конце зимы библиотекарь сменяет гнев на милость и освобождает меня от работы по вечерам. А может, просто замечает, что со мной происходит. Пару раз я просто-напросто засыпаю, прислонившись к стене. Когда присаживаюсь отдохнуть на минутку рядом со стопками книг, которые надо разнести по своим полкам.

Но нет худа без добра — зато я совершенно перестала обращать внимание на язвительные замечания Ригии и Фабиэна. Они как будто стали для меня пустым местом.

Да и Панус прекратил свои нападки. Даже зачёт у меня спокойно принял. Возможно, оттого, что я стала совсем тощей и бледной. А может, просто нашёл себе кого-то.

С приходом весны стало намного легче. Больше тепла и света, плюс радостное ощущение, что мне удалось пережить самую трудную в моей жизни зиму.

Потихоньку начинаем готовиться к экзаменам. От того, как я их сдам, зависит, смогу ли я учиться здесь на следующий год.

Больше всего я боюсь правоведения. Да ещё как назло у меня приключилась серьёзная неприятность с магистром Каросом.

Сама, конечно, виновата. Вот кто меня за язык тянул?

Мы просто стояли и мирно беседовали в коридоре. Один из парней нехорошо высказался в адрес недавно покорённых древлян. Не знаю, что на меня нашло вдруг, но я принялась ему доказывать, что они точно такие же люди, как и имперцы.

Разразился довольно жаркий спор. Тогда в доказательство своей позиции я принялась рассказывать тот случай с Ренией, когда мне чудом удалось спасти её от посягательств Ригера. Естественно так, как будто это случилось со мной.

Но вдруг я заметила стоящего рядом магистра правоведения. Как долго он уже нас слушал?

Столкнувшись со мной взглядом, он принялся возмущаться. Дескать, я говорю недопустимые вещи. Подрываю имперский дух, как он выразился.

Я вспомнила слова горничной, что он стучит в охранку, и мне стало не по себе. Потому что я уже знала, что охранка — это разговорное название тайной стражи. Которой боятся все имперцы, даже самые законопослушные. Ведь эта организация карает не только за дела, но и за слова.

Я попыталась объяснить, что ничего такого не имела в виду, правда, насколько это помогло, не знаю. Некоторое время я даже боялась, что меня куда-нибудь вызовут или вообще отчислят, но обошлось.

Хочется верить, что Карос не припомнит мне этого на экзамене.

Похоже, судьба решила в кои-то веки смилостивиться надо мной. Потому что экзамены я всё-таки сдаю.

И даже с правоведением мне везёт. На экзамен неожиданно приходит помощник ректора. И когда Карос пытается завалить меня с помощью множества сумбурных дополнительных вопросов, удивлённо поднимает брови:

— Мы тут до вечера собираемся сидеть, или как? Видно же, что она безукоризненно знает ваш предмет!

Я просто ликую, когда вижу, как магистр выводит в ведомости высший балл, недовольно сжав губы и качая головой.

Впереди два месяца каникул. И это тоже проблема. Да, можно остаться в общежитии, но как быть с едой?