-17-

Перед тем, как поужинать, Егор вспомнил про мою руку. Наш безумный секс как-то не поспособствовал её лечению, а стало ещё даже хуже. Кисть опухла, из швов сочилась кровь, а пальцы напоминали замороженные сардельки, картина чего отбила у меня аппетит.

Когда мы оделись и вновь оказались на кухне, то я села на стул и позволила Аристову завершить начатое.

— Так себе с тебя докторша. Надо к нормальному врачу. Шов расходится, — нехотя признала вслух.

Торчать в очереди к хирургу желания не было, но должна была признать, что рука теперь выглядела хреновей некуда.

— Не надо! — настойчиво отрезал мужчина и взглянул на меня исподлобья так зло, словно не он пять минут назад млел, лёжа рядом и накручивая на палец мой локон.

— Ну конечно, не у тебя же рука отвалится от гангрены.

— Кончай дерзить мне! Достала!

Он засопел, стискивая зубы и излишне туго стал наматывать на мою руку бинт.

— Больно! Что ты делаешь?! Знаешь, вали-ка ты отсюда! Психопат чёртов! — заорала я на него, вскакивая с места.

Оглядевшись, отступила подальше от этого придурка к окну, прихватив со стола декоративную доску из глины. Было бы жаль разбить ту о голову Аристова, но я бы на это вполне пошла.

— Я психопат? Так не я стою на учёте, — ровно произнёс он, сверкая победной ухмылкой.

Последнее было всё равно, что удар. И мужчина знал, что подобное могло меня обидеть, но всё равно сказал это. Моё лицо опалило жаром стыда из-за того, что я поддалась его чарам. Слёз пока ещё не было, но они вот-вот подкатили бы к глазам, поэтому требовалось срочно что-то решать. «Вот и на какой чёрт я ему рассказала?!» — пришло ко мне запоздалое сожаление, полное горечи.

— Так если я тебе этой доской башку размозжу, то мне ничего не будет! У меня же справка! А ты? Убирайся! Иначе орать начну и скажу, что ты меня изнасиловал! Свалил быстро нахрен отсюда! — крикнула я так, что даже горло свело.

Егор молча одарил меня презирающим взглядом, явно не оставив без внимания мои бесчестные методы воздействия. Швырнув бинт на стол, он ушёл, предварительно собрав свои вещи.

В общем-то, хотя последнее слово и осталось за мной, но от этого на душе было очень гадко. Даже развертеться от обиды уже не вышло. «Сама дура», — решила я и, кое-как перебинтовав руку, оделась потеплей, несмотря на погожий летний вечер. Меня морозило, а поскольку я не хотела оставаться дома, то решила погулять с Арчи подольше, пока из квартиры выветривался дух Аристова.

«Лучше бы он продолжал вонять псиной, тогда не было бы этой ошибки. Глупость какая. Так тупо отдаться этому подонку…» — размышляла про себя, все два часа прогулки с собакой потратив на подобные мысли. Я была не в силах переключиться, поэтому думала не о его жестоких словах и том, какая же он сволочь, а ругала себя, всё больше погружаясь в уныние.

Вернувшись домой, я всё же поела, чтобы унять дрожь в коленях от слабости. Остывшее мясо всё равно было божественным и до такой степени вкусным, что даже с Арчи я делилась с неохотой. Сожрав сразу две порции, а других слов к этому было не подобрать, уселась за повисший проект дачи одной из бывших заказчиц. Отослав ей на почту сообщение о том, что взялась за эту работу, я окончательно отрубила возможность работать в «Атланте».

Поначалу мне хотелось предупредить Олега Евгеньевича о том, чтобы на меня не рассчитывали, однако потом я передумала, поскольку договора так и не подписала. «Сами поймут, не дураки», — пришла ко мне мысль, с которой сложно было не согласиться.