-21-

Одевшись, я с трудом поднялась на ноги, то и дело проверяя своё тело на предмет каких-нибудь признаков оборотничества. Пройдясь по комнате, подошла к столу, на котором уже стояла кружка горячего чая. Последняя казалась каким-то спасением, за которую хотелось схватиться, как за соломинку, держащую мою реальность на плаву. Осторожно коснувшись нагревшегося фарфора кончиками пальцев, я в мыслях проговорила всё, что чувствовала, пытаясь прийти в себя. «Вот матовая кружка синего цвета, она настоящая и горячая. Она реальная», — мысленно твердила, убеждаясь в натуральности происходящего.

— Садись, Кира, — попросил меня Егор, присаживаясь на край стола.

— Расскажешь мне хоть что-то? — попросила и посмотрела на него, как на родненького психиатра, словно бы находясь в ожидании рецепта на волшебные пилюли.

«Боюсь, что теперь придётся забыть о том чувстве спокойствия и уверенности, которое они приносили», — решила я, наблюдая за Егором.

— Мы точно не знаем, откуда ты, ну или что с тобой случилось. Такого, как у тебя, ни с кем ещё не бывало. Можно лишь предположить, что с твоей стаей что-то произошло. Большую стаю перебить невозможно, поэтому, вполне вероятно, твои родители были из двух одиночек, и они не смогли спастись. Быть может, что тебя нашли волчонком в лесу люди и взяли в дом, где ты неожиданно обернулась. Это объясняет отсутствие на тебе одежды по возрасту, а лишь тельняшку до пят. Наверное, просто одели в то, что первое под руку попалось, а затем выставили. Необъяснимое пугает людей.

— Расскажи это мне, — хмыкнула я, на что Аристов-младший поджал губы, отчего мне даже стало немного его жаль.

— Выяснить, что стало с твоими родителями — это непросто, но мы постараемся. Боюсь, что без этого будет невозможно понять, что с тобой и почему ты не чувствуешь свою волчицу. Она вырывается только при твоём страхе и защищает тебя, хотя сил у неё на это немного. Понять не могу, как мой волк мог её выбрать…— устало поделился он, казалось, проклинающий день нашей первой с ним встречи.

— И что же? Получается, что я твоя пара? И мне тебя до конца жизни терпеть? Погоди-ка! Что там твой отец говорил про беременность? Я что? Во мне волчонок сидит?! Я не готова к этому! — спохватившись, выпалила я, а одна новость, сводившая меня с ума, сменилась известием похлеще.

— Два волчонка, — самодовольно поправил Егор, словно бы издеваясь надо мной.

— Ещё нелегче! Как ты мог?! И что мне делать теперь?! — не выдержав, сорвалась на истеричный крик.

«Где эта зверюга? Покусала бы его!» — ожесточённо подумала про себя.

— Я?! Пытаешься выдать желаемое за действительное? Я тебя не насиловал, Кира. Ты сама была не против и даже не заикнулась о предохранении. Кстати, скажи спасибо, что их не трое, — буркнул в ответ Егор.

«Вот спасибо, так спасибо!» — мелькнула у меня мысль, которая лишь усугубила всю ситуацию.

— Я могу… — начала говорить, но не закончила и с ужасом посмотрела на Аристова.

«Что он сделает со мной, если заикнусь об аборте?» — задалась опасливым вопросом.

— Нет, не можешь, — очень мягко произнёс тот, но вид у него был убитый.

— Господи, ты ещё и мысли читаешь?! — возмутилась я, залпом выпивая на нервах весь чай, который обжёг меня. Боль только усугубило моё состояние, ведь осознать, что нереальное было реальным, выходило невероятно сложно. Проще казалось на луну полететь, чем поверить в подобное.

— Не всех. Ты моя вторая половина, поэтому при первой встрече у нас с тобой всё и пошло наперекосяк. Я не сразу понял, что с тобой, и разозлился, ведь столько оскорблений в свой адрес не слышал и за всю жизнь. И я бы мог умолчать об этом, но только не стану. Честно сказать, мне всё же хочется надеяться, что связь с твоей волчицей восстановится, и ты так же будешь слышать меня, как и я тебя. Кира, прекрати думать, что я наркоман, и давай заново? — проговорил Егор на одном дыхании и, не отрывая задницы от стола, подполз ближе, но всё ещё оставался на расстоянии вытянутой руки.

— А у меня есть выбор? — поинтересовалась я, а моя усмешка была настолько горькой, что мной буквально чувствовался её вкус.

— Выбор есть всегда. Я тебя ни к чему не принуждаю, но только…

— Только что?

— Детей придётся выносить и родить, раз уж они есть. Моя семья окажет тебе всяческую поддержку на это время, а после мы заберём волчат к себе.

Последние слова Аристова не вызвали во мне никаких волнений или отторжения, однако волна моего необъяснимого любопытства постепенно росла.

— А вот волчата, да? Ты сказал, что меня волчонком могли подобрать люди, но разве вы оборачиваетесь с рождения? У меня там что? Или кто? Боже! Голова сейчас взорвётся! — пробормотала я, передёргиваясь от мысли, что внутри меня сидела не одна тварь, а ещё несколько.

«Фильм ужасов какой-то», — определила про себя.

— Не с рождения. Как правило, первый оборот происходит месяца в два, так что забудь про те сказочки из фильмов о обороте в совершеннолетие. Если оборотень обернётся впервые в таком возрасте, то это будет уже не волк, а инвалид. В человеческом облике волчонку просто не хватит питания для того, чтобы расти и развиваться крепким и сильным волком. В играх волчата познают мир и своё тело, а ещё учатся пользоваться четырьмя лапами, потому что подобное совершенно не то, что двумя ногами. Проводя время друг с другом, щенки учатся законам стаи и охоте, а по мере взросления именно в волчьем обличии выбирают своё место среди других, — терпеливо поделился со мной мужчина, а я с облегчением вздохнула от его слов.

«Хоть одна хорошая новость. Это ещё не волчата», — мысленно определила, вынося для себя полезную информацию из его пояснений.

— А я? Я ведь не оборачивалась, да и там та дамочка со странным именем…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кира, — строго сказал Егор, одёргивая меня пусть и не так, как Лауру, но всё же одёргивая.

— Ладно, я больше так не буду, — хмыкнула в ответ ему.

— Она сказала правду. Твоя волчица в ужасном состоянии, что является первой из веских причин, по которым тебе стоит остаться рядом со мной.

— Я могу умереть? Вместе с ней?

— Нет, что ты. Ей хватает твоего питания в человеческом облике ровно на то, чтобы выжить. Об охоте речи не идёт, поскольку у неё нет на такое сил. Как давно у тебя Арчи? — вдруг спросил Егор.

— Чуть меньше года, а что? — заинтересовалась я.

— Раз он ещё жив, то значит, что ты не обращалась всё это время до встречи со мной. Ей бы хватило силы задрать собаку, да и тем более, когда нет свидетелей.

Слушая его, я поёжилась, ощущая то, как моё нутро скрутило от мысли, что во мне жила подобная тварь. «Это куда хуже, чем глисты», — пришла ко мне неутешительная мысль, на что Аристов засмеялся, уже не скрывая того, что знал всё, о чём я думала.

— Как мило. Только ты могла сравнить свою же сущность с паразитами.

— А ты с ней общался? Может, она что-то помнит?

— Мой волк общался, а её первые воспоминания — это тыквы. Сарай, заваленный тыквами, а ещё ворох тряпок.