-41-

Путь до острова оказался утомительным, и к концу перелёта я ощущала себя выжатым лимоном. Несмотря на это, у меня всё равно не получалось оторваться от иллюминатора небольшого частного самолёта, доставившего нас с Таити на остров Тетиароа.

Виды, открывавшиеся моим глазам, поражали своей красотой. Природные цвета притягивали взор, и заставляли трепетать от увиденного сердце. Остров был с пальмовой рощей и, выступая с глади тихого океана, выглядел просто нереальным. Чёткие границы глубокого синего цвета в толще воды зачаровывали, отделяясь от прозрачных голубых волн, накатывающих на берега. Наблюдая за этим чудом света с высоты птичьего полёта, я даже забывала дышать, настолько всё выглядело прекрасно. Меня несказанно радовало, что мы собирались провести целый месяц в этом чудном месте, а лететь обратно предстояло нескоро.

После высадки я бросилась сразу на пляж, так сильно желая помочить ноги после долгой дороги, что даже забыла про Арчи.

— Такая вода горячая! — визгнула я радостно, носясь по тёплому песку и едва ступая в кромку океана.

Мне разом захотелось устроить заплыв, но купальник ещё лишь предстояло найти.

— Смотри не сварись! — с усмешкой окликнул меня Егор, что самостоятельно выпустил Арчи и принялся выгружать наши вещи.

Как только мой пёс выскочил из переноски, то он понёсся ко мне, заливисто лая. Ему было практически всё вокруг непонятным, начиная от песка, в котором утопали его короткие лапы, и заканчивая шумными волнами. Арчи лаял на всё и не мог остановиться, радостно петляя по берегу.

— Ему нравится, — подходя к мужу, заметила я.

— Ещё бы! Пошли в дом, — предложил тот, увлекая меня за собой.

Как вскоре оказалось, из пальмовой рощи впереди выглядывала крыша нашего бунгало. Приблизившись к тому, я увидела бассейн, который остался незамеченным с самолёта, ведь всё внимание отобрал океан, что так прекрасно обрамлял остров. Впрочем, впечатляться обстановкой не было никаких сил, а потому я, пройдя в наше жилище на ближайший месяц, просто отметила его современность и выдохнула. Немного подумав, решила поискать купальник в вещах, собранных то ли Лаурой, то ли самим Егором.

— А купальника нет, — сообщила последнему, развалившемуся звёздочкой на здоровенной кровати.

— А зачем он тебе? — хмыкнул тот, нахально поглядывая на меня, сидящую в ворохе ненужной одежды и обуви.

— Фотографии сделать, — резонно заметила я.

— Ой, об этом я не подумал. Прости, — отозвался Аристов и, тихо кряхтя, как старик, повернулся на бок и заснул, оставив меня на острове с Арчи.

Не решившись плавать без купальника в океане, я расположилась в бассейне со стаканом ледяной воды, с удивлением обнаружив, что жар куда-то пока отступил. Пила я скорее от обычной жажды, а не той, что мучила меня в последнее время.

Прошло несколько часов отдыха, и мы начали собираться, закрыв пса в бунгало и отправившись вглубь острова. Когда я вспомнила о шамане, ожидающем нас, то мне сразу же стало не по себе. Всё же на острове мы были совсем не одни, да и сам шаман нашёлся не сказать, что слишком уж далеко.

Когда Егор говорил о последнем, то мне представлялся старик, увешанный амулетами, а ещё с бубном из шкуры животного. На деле же всё оказалось иначе, и у слабого огня нас ждал крепкий мужчина лет сорока. Его высокий лоб, плечи и подбородок были покрыты симметричными татуировками в виде чёрных плавных полос. Ничего из того, что я себе представляла, за исключением лишь одного амулета на шее из кости животного.

Едва мы приблизились, как шаман пронзил меня взглядом карих глаз, что смотрели мне словно в душу.

— Хетиа вханауи, — произнёс он, медленно опускаясь у костра и по-прежнему глядя лишь на меня.

В его взоре блеснул восторг, а суровые губы, обрамлённые чёрными языками татуировки, тронула улыбка.

«Ты понял, что он сказал?» — мысленно спросила я мужа, не решаясь даже взглянуть в его сторону. Аристов же молча потянул меня вниз за руку, присаживаясь у огня.

— Ко йа хгауа?! — резко выпалил он, пугая меня и обескураживая.

Егор, чёрт возьми, знал этот язык и понимал шамана, а мне только и оставалось, что слушать их тарабарщину.

Диалог, больше похожий на спор, продлился недолго, пугая меня противоречивыми реакциями шамана и моего супруга. Это были восхищение и интерес с одной стороны, что сталкивались со злостью и непониманием с другой.

Признаться честно, я занервничала, считая всё чертовщиной и желая уйти, но шаман вовремя поймал меня за руку. Сорвав с шеи амулет, представлявший из себя изрезанную костяшку, он вложил его мне в ладонь, заставив сжать пальцы.

Парой мгновений спустя мы с мужем даже не уходили. Он бежал, а я его догоняла, сбивая ноги о кокосы и ветви, несясь в надежде узнать хоть что-то.

— Егор! И как это понимать?! Что он сказал?! — выкрикнула ему в спину уже на пороге бунгало, в страхе заглядывая в его побелевшее лицо.

— Ничего толкового, — отмахнувшись, заявил Аристов.

— Говори сейчас же! Егор! Егор! — завопила я, а мой визг разлетелся на весь остров, срывая птиц с насиженных мест.

Впрочем, мужчина не реагировал на мои крики и просьбы, а просто пёр туда, куда ему требовалось.

— Я с тобой разведусь к чертям собачьим! — выпалила я, и от этой угрозы он наконец-то пришёл в себя, а Арчи гавкнул на него и затих.

Метнувшись ко мне, супруг провёл ладонью по моему лицу, а у него в глазах отразились страх, боль и тоска. Всё выглядел так, словно мы уже развелись, и его начал жрать изнутри волк, страдающий от разлуки с волчицей.

— Расскажи мне, — шепнула ему, боясь спугнуть момент.

— Шаман сказал, что ты неправильно рождённая, — тихо отозвался он.

— Значит, кто-то из моих родителей был обращён? И это нарушение запрета? Меня... — не договорив, я запнулась, хорошо понимая, что меня должны убить в таком случае.

«Меня и моих детей. Вроде, что так и говорил Егор», — припомнила про себя, на мгновение прикрывая глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет, тебя никто не тронет! Но я не понимаю, я не знаю… Не могу понять, — пробормотал муж и замотал головой, как одержимый.

— Что значит, не знаешь? Он там так много болтал, а ты явно мне не договариваешь! Егор! Отвечай! Что сказал шаман?!

— Какая же ты мозгоклюйка… — выдохнул Аристов, снижая этим тягость происходящего. — Он сказал, что ты не была укушена, но ты и не потомок обращённого. Пойми, неправильно появившаяся на свет и незаконнорождённая — это две разные вещи. Ещё он сказал, что ты такая в мире одна.

— Сомнительная эксклюзивность. И что из этого следует? — спросила я, цепляясь за его рубашку.

— Я не знаю, Кира. Не знаю. Он не может объяснить значение того, что видит. Мы сами должны понять.

— Чего ты испугался Егор? Всё, что ты мне сейчас рассказал, твоего страха не стоит, а этот шаман, он ведь в восторге от меня был. Пялился под конец так, словно я — это восьмое чудо света! Скажи, будем бояться вместе, — попросила я, впервые чувствуя его боль, как свою.

— Сказал, что ты начало и конец. Кира, я не знаю, что это значит, и это меня пугает, — честно признался супруг, крепко прижимая меня к себе.